devil

В обители дьявола работа кипела. Служащие сновали с бесконечными отчетами и списками. Шахат застрял с документами в отделе переводов. Здесь отслеживали переходы душ из одной реальности в другую. Множество его подручных и помощников стояли в очереди и каждый с кипой бумаг. Шахат терпеливо стоял со всеми и изучал взглядом потолок. Когда-то его посылал сам Господь, чтобы забирать жизнь или душу человека в назначенный час. Он старался последний момент человеческой жизни сделать менее болезненным: пел колыбельные, прославлял Бога, мог утешить одним взглядом, провожал до дверей Рая, дарил покой и облегчал страдания. Но стремление сделать встречу с собой благословенной быстро прошло. Люди не оценили его стараний, попадая в преисподнюю, не пытались исправиться. Их эгоистичная сущность ставила в тупик. Шахат много раз падал в объятия Господни в слезах, подпитывался его силой, успокаивался и снова спускался вниз, чтобы вновь разочароваться. Люди клялись всем, чем можно, заверяя, что исправятся. Но ничего не менялось. А со временем не осталось душ, прямо идущих в рай, и ангел смерти стал частым гостем Самюэля. Обзавелся помощниками с его подачи, проникся сложностью поставленной задачи, помог наладить отчетность. Пробегающий мимо дьявол заметил Шахата в длинной очереди и забрал с собой, несмотря на протесты и толстую папку с бумагами, не отданную в архив. Самюэля ждали везде, и всюду требовалось его внимание, но первоначально он хотел разобраться с личными делами. Он спешил в архив к своим помощникам, надеясь на положительный результат. Сами же помощники молчали, как партизаны, и всеми возможными способами избегали встречи с начальником, что наводило на мысль — результат нулевой. Смерть и дьявол вошли в огромный архив, представлявший собой собрание Книг жизней каждой души, проходящей через преисподнюю. Занимал он бесчисленное количество этажей, переходящих один в другой широкими пандусами. Окна в архиве имелись, но толку от них было мало. Вековая пыль летала в воздухе. Высокие стеллажи из грубого дерева подпирали потолки. На них стояли множество книг в различных переплетах: одни были отделаны богато, порой и драгоценными камнями, что говорило о богатом внутреннем мире обладателя, другие — сдержанные, в скромных кожаных переплетах, третьи — совсем неприглядные, с потрепанными грязными страницами. Одни книги были тонкими, что говорило о коротком сроке жизни. Другие достигали тысячи страниц, и с каждым новым перерождением души эти страницы множились. В главном темном зале за столом дремал Таилим*. При звуке шагов он вскочил и начал тереть глаза, дабы лучше рассмотреть вошедших. Похожий на крота, маленького, лысенького и слеповатого, он находился в архиве с самого его возникновения. Узнав вошедших, Таилим вскочил, при этом зацепив стул, на котором сидел. Тот с грохотом опрокинулся на пол. Библиотекарь попытался его поднять, но смахнул со стола несколько книг. — Да не суетись ты, — с усмешкой проговорил Шахат, растягивая слова. — Скажи лучше, где мои оболтусы прохлаждаются? — поинтересовался Самаэль у замершего, как оловянный солдатик, Таилима. — Так они уж до низа добрались. Проводить? — Сами найдем, — отмахнулся Самюэль и пошел вглубь архива. Еще одной особенностью этой башни было то, что по необходимости этажи надстраивались самостоятельно. Только не сверху, как принято, а снизу. Архив словно рос из земли, как дерево. Чем больше рождалось душ, чем больше становилось книг, тем выше становилась башня. На верхних этажах хранились самые первые, древние книги душ тех, кто еще не созрел до Рая. Внизу — относительно молодые. Раньше книги пробовали делить в соответствии с пройденными кругами ада, но души могли двигаться как вперед, так и назад, потому оставили по возрастам. Чем ниже спускались руководители, тем четче слышались голоса и смех работников. Самюэль уже даже представлял, что происходит между книжными полками, и на лицо выползла улыбка. Как он и предполагал, его помощники валяли дурака, а не занимались делом. Стройный, хрупкий Белиал, вскочил на спину своего любовника Левиафана и, издавая боевой клич, размахивал над головой свитком, как шпагой. Нападал на них с такой же импровизированной шпагой Люцифер: его белые волосы развевались, отливая серебром. На верхних полках стеллажей восседал Сатана, перекинув длинную рыжую косу через плечо, и подначивал воюющих внизу. Заметили они посетителей только когда Шахат начал громко смеяться, глядя на плотно сжатую челюсть дьявола. Игрище мгновенно прекратилось. Лица подчиненных стали серьезными: Белиал приземлился на обе ноги, Люцифер спрятал свиток за спину. — Развлекаетесь? — процедил Самюэль. — Да мы недавно прервались, шеф, — оправдывался Сатана, спрыгивая на пол. — Не нашли мы ничего, шеф, — перешел к делу Люцифер. — Кажется, нет её у нас. — Вся её семья до седьмого поколения у нас, — подключился Белиал, выступая вперед. — Но девушки нет. — Вы абсолютно уверены? — настаивал Самюэль. — А кого ищете? — поинтересовался Шахат. Дьявол протянул руку, в которую Левиафан тут же вложил бумаги с наброском сущности искомого. Смерть изучал материал несколько минут, и поднял удивленный взгляд. Уж он-то должен был знать практически всех чуть ли не в лицо. Помощники уставились на него в напряженном ожидании, как и дьявол: — Что скажешь? — — Не припоминаю такую, — покачал головой Шахмат. — Это странно… Может в Райский архив наведаться? — Большая половина находящихся там прошла через нас. — — Возможно, душа совершенно новая и чистая, поэтому ее книга сразу пишется там. — Но почему я не чувствую ее? — Вот этого я не знаю. Все глаза были устремлены на Самюэля. Он же засунул руки в карманы брюк, закусил губу и отошел вглубь стеллажей. Указательным пальцем он медленно провел по пыльной полке. Причин, по которым он так рьяно искал девушку в архиве, не находилось. Чувства были странные и размытые. Он глубоко вздохнул и постарался быть честным с собой: когда-то падший ангел был таким же, как Мария. Он хотел знать все и сейчас. Их судьбы могли быть похожи, потому прочесть книгу девушки казалось правильным. Подниматься в Рай из-за одной книги странно и подозрительно, потому сделать это придется окольными путями. Из Рая в преисподнюю вело две лестницы: одна прямиком ко входу в башню, вторая — на первый круг ада. Некоторые души, попавшие в Рай по ошибке спускали к ним именно по последней лестнице. По ней же Самюэль мог попасть домой. Этой мысли он усмехнулся: «Как вор или преступник». Но другого выхода не было. Придется подключать Рафаэля. Мария не видела Самюэля две недели, и они тянулись отчаянно медленно. Как ни старалась девушка, мысли все время возвращались к дьяволу. История создания мира произвела на неё сильное впечатление. Она была напугана. Ощущение того, что кто-то наблюдает сверху, не покидало. Господь, держащий в руках маленький шарик вселенной, вызывал трепет и ужас одновременно. Теперь, глядя на звездное небо по ночам, девушка думала не о далеких галактиках, а о клетке, в которой они добровольно живут, не зная, что их туда поселила могущественная рука Создателя. Все бесконечные земные войны, межгосударственные споры виделись теперь детской забавой. Вспомнилась строка из книги Паланика: люди — это просто домашние крокодильчики, которых Бог спустил в унитаз**. Именно так ощущала себя Мария: не способная ничего изменить. Опускались руки. Но не это вводило её в состояние ступора, а объятия и последующий поцелуй Самюэля. девушка больше не просыпалась от кошмаров, её сны приобрели несколько иной вид — стали насыщено чувственными. Сначала её просто обнимали крепкие мужские руки. Ей было спокойно и тепло. Чувство защищенности не покидало на протяжении всего сна, а утром охватывала горечь потери. Но объятия были далеко не приятельскими или отцовскими. Мария ощущала теплое дыхание на затылке, твердое мужское тело спиной, приятный запах вокруг. Спустя некоторое время, руки начали поглаживать и ласкать. От этих прикосновений кровь закипала в венах, сердце гулко стучало в груди, дыхание сбивалось. Руки невесомо касались обнаженных плеч, живота, груди. В своем путешествии по телу ненароком задевали соски, вызывая дрожь удовольствия. К рукам подключились и губы. Они оставляли огненные отпечатки на шее и плечах, касались щеки и уголков губ. Последние несколько дней она просыпалась возбужденная, с дрожащими руками и учащенным дыханием. Стыдно было признаться самой, что она хочет продолжения. Она не сомневалась, что мужчина за спиной — Самюэль. Это его руки, его тело, его запах. И это ему Мария хочет отдаться, закрыв глаза. Ежедневно девушка убеждала себя, что дьявол играет с ней. Намеренно соблазняет и искушает. Но была готова сдаться. Учеба не спасала. Не настолько были сложны курсовые и зачеты, чтобы погрузиться в них с головой и забыться. Даже если получалось это сделать днем, вечером она с нетерпением укладывалась спать, надеясь почувствовать прикосновение рук самого дьявола. Очередным солнечным утром Мария собиралась на первый экзамен. Она была решительно настроена помириться с Дашей. девушка надеялась, что сны — это следствие продолжительного отсутствия секса. девушка избегала общения как с ней, так и с Ильей. Ей необходимо было разобраться в происходящем, а общение требует объяснения её поведения. Предстоял экзамен по истории, сразу после него она хотела помириться с подругой. Сестра собиралась на третий экзамен. Последний будет через неделю, и они с матерью сразу отбывают в Европу. Отец выглядел уставшим, но на удивление спокойным, возможно, сказывалось ежевечернее потребление алкоголя. Во время сессии всегда становится больше народа. Удивительное явление университета. Студенты толпятся всюду, особенно в курилке и буфетах. Снуют с выпученными глазами по всем этажам, пытаясь проставить все зачеты задарма. Преподаватели же открывают глубокие карманы для финансовых вливаний. Мария считала, что основное, чему учит университет — это умению договариваться. Если не научишься здесь, не научишься никогда. В аудитории уже собрались практически все одногруппники. Её появление не произвело никакого эффекта, с ней только поздоровались и вернулись к своим делам. Илья и Даша сидели вместе и сверяли шпаргалки. Мария остановилась возле их стола, привлекая к себе внимание. — Привет, ребят. Они ответили в один голос и замолчали в ожидании продолжения. Мария устало неуютно под их испытывающими взглядами. — даш, поговорим после экзамена? — тихо поинтересовалась Мария. — Хорошо, — покивала девушка, а на лице расцвела улыбка. — Все нормально? — заглянул в бесцветные глаза Илья. Мария натянуто улыбнулась, кивнула и пошла за последний стол. Пришла преподавательница. Заявила, что ей некогда с ними возиться, а так как она всех успела за семестр изучить, предложила проставить оценки автоматом — кто что заслужил. Народ сразу согласился, при этом выторговывая более высокий бал. Разошлись через пятнадцать минут. Даша и Мария шли молча до самой аллеи университета, расположенной чуть поодаль от основного здания. Она вела прямиком к дому девушки. Раньше они часто по ней гуляли. Вечерами здесь собиралось много студентов из-за близости общежитий. Хотя и днем здесь скапливался народ. Они прошли к самому концу аллеи и остановились возле пустой скамьи. Мария глубоко вдохнула: — Даша, прости, что вела себя как дура. Обстоятельства так сложились. — Мне Илья рассказал, что у тебя неприятности, и ты не хочешь меня в них впутывать. Поэтому держалась на расстоянии. — Да, — натянуто улыбнулась Мария, мысленно поблагодарив Илью. — всплеснула руками девушка обняла её за шею. — Извини, но мне надо идти. Дорога домой была как в тумане. Мария не помнила, в каких автобусах ехала, кто сидел рядом, как расплачивалась за проезд. Если бы автобус поехал не туда, она бы и не заметила. В голове было пусто, как в мыльном пузыре. Хаотичные мысли отказывались связываться в единую цепочку. Она чувствовала вселенскую усталость и обреченность. Хотелось залезть в глубокую нору и сидеть там до самой смерти. Сумка на плече стала тяжелой. Кеды на ногах словно набрались свинцом. Солнечная погода не соответствовала настроению. Погруженный в свои мысли, девушка прошла двор с зеленой ухоженной лужайкой и вошла в дом. Она не сразу поняла, что в гостиной кто-то есть, потому что в ушах гремела музыка, но, проходя мимо, она заметил движение и повернула голову. Открывшаяся картина не поддавалась никакому пониманию. Мария стояла как громом пораженная с отпавшей до пола челюстью. В светлой гостиной, на широком диване, лежала обнаженная мать и такой же мужчина. Рядом стоял еще один, в расстегнутой рубашке и одних носках. В оглушающей и напряженной тишине они смотрели друг на друга широко распахнутыми глазами. Спрашивать «что здесь происходит?» было глупо. Начинать скандал не имело смысла. Мария захлопнула рот и медленно вынула наушники из ушей. Мать сглотнула и еле слышно прохрипела: — Я думала, ты будешь поздно. — Я так и поняла, — покивала девушка и попятилась к двери, не зная куда деть глаза. Она пулей вылетела из дома и побежала к озеру в парке. Это уже было перебор для её пошатнувшейся психики. Как она теперь сможет смотреть в глаза матери? Что уж говорить об отце, если он видел такое?! Ни в какие рамки не лезло сложившееся положение вещей. Домой хоть не возвращайся! Мария уселась на любимую скамейку возле воды и обняла колени. Хотелось завыть в голос, кричать и рвать на себе волосы. Её жизнь, летела в пропасть с оглушительной скоростью, и тормозов в вагонетке, в которую её посадили, не было и в помине. — Она не виновата, — раздался рядом красивый мужской голос. Мария от неожиданности, чуть на землю не слетела. Рядом сидел привлекательный юноша с шоколадными волосами и такими же глазами. Теплота взгляда и улыбки поражала. Они делали его настолько прекрасным, что дух захватывало. Фигура и одежда соответствовали образу: изящный, невысокий, в приталенной белой рубашке с коротким рукавом и темно-синих брюках. — Ты кто такой?! — возопила Мария, опуская ноги на землю. — Меня зовут Белиал. Возможно, ты слышала обо мне и моих названных братьях? — О, Господи, — со стоном, спрятала лицо в ладонях Мария. — За что мне это?! — Прости, — опустил голову Белиал и поднялся со скамьи. — Я просто хотел познакомиться. Самюэль только о тебе и говорит все время. Поэтому мне стало интересно. Но я вижу ты не в настроении…- собираясь уходить, сказал он. Марии стало стыдно. Белиал, кто бы он ни был, не виноват в её безрадостном положении. Потому она решила сгладить впечатление и сказала в спину удаляющегося парня: — Извини. Я действительно немного не в себе. Слишком многое навалилось. — Я понимаю, — ответил новый знакомый, останавливаясь. — Ты очень сильная, я это чувствую. Просто немного устала. — Да уж, — скривилась Мария. — Ты говорил, что кто-то в чем-то не виноват… — Я о твоей матери, — кивнул Белиал, снова присаживаясь рядом. — У каждого своя судьба и ее не изменить, как ни старайся. Ею владеет демон страсти. Он наполняет ее сознание картинами сладострастия, грязными, жгучими и соблазнительными. Сила и ядовитый чад этих образов, чарующих и позорных таковы, что вытесняют из души все возвышенные мысли и желания, которые увлекали раньше. Нередко бывает, что человек не в состоянии думать более ни о чем другом. На любого мужчину она не может смотреть иначе, как на самца. Мысли одна другой грязнее ползут в ее одурманенном мозгу, а в сердце одно желание — удовлетворить свою похоть. Это уже состояние животного или, вернее, хуже животного, потому что животные не доходят до того разврата, до которого доходит человек***. — Неужели это никак не изменить? — Необходимо прикладывать усилия. Немногим это удается. Мария снова задумалась. А какова её судьба? Или судьба её сестры? Можно ли что-то изменить? И как это сделать? Белиал тихо сидел рядом и умиротворенно смотрел на ровную гладь озера. Ему явно нравилось то, что он видит. Мария осознала, что тоже начала успокаиваться рядом с ним. Смятение, которое она чувствовала прежде, бесследно уходило, оставляя лишь смирение. Как этому созданию из другого измерения удалось её успокоить — загадка. — Спасибо, — тихо проговорила Мария. — Тебе не за что меня благодарить, — мило улыбнулся Белиал. — Скажи, а когда Самюэль придет в следующий раз? Последний вопрос заставил Марию залиться краской смущения. Белиал протянул свою изящную рукой и сжал её ладонь, продолжая улыбаться: — Когда ты его позовешь. Сколько они просидели рядом в молчании, девушка не знала. Впервые за последние недели она была спокойна. Не то чтобы ей стало все равно, но желание рвать на себе волосы ушло. Начало смеркаться, когда Мария поняла, что сидит одна. Желудок заурчал, напоминая о потребностях организма. Возвращаться домой не хотелось, но деваться было некуда