Слово Пандоры

Хосок поднимает голову от документов и его взгляд автоматически останавливается на маленьком столике в отдалении от его. Он завален учебниками, свитками и небрежно разбросанными на краю перьями. Литература о экономике и политике перемешалась с сказками и романами. Здесь же в маленькой вазе стоял цветущий пион, который всегда был таким благодаря магии Чонгука. Этот стол был полным олицетворением хаоса своей хозяйки. Сольха не было дома чуть больше недели. И дом казался внезапно пустым и бессмысленным. Хосок провел века в этом поместье в полном одиночестве, но они казались ему ничем посравнению с этими днями. Парень тяжело вздыхает и откладывает готовые документы в сторону. С момента как ушла Сольха он вновь перестал есть в столовой, устраивать бессмысленные перерывы и общаться с кем-либо, если только этого не требовали дела. На самом деле он ждал от неё хотя бы какой-то весточки, но Сольха словно пожелала совсем исчезнуть. И это было то, чего он больше всего боялся. Что-то между ними начало меняться, но это не значило, что она предана ему. Возможно дорога девушки уже давно пролегала в горах Севера. Слепое доверие — отвратительно чувство. Слишком много рисков и ожиданий. Он не привык не контролировать что-то. — Хосок, — в кабинет бесцеремнно вываливается Чонгук. Он без короны и какой-либо свиты, а значит возвращается с жатвы. — Геката согласилась на встречу. Хосок выдыхает, ощущая как расслабились его плечи. Явиться к одному из самых великих созданий без приглашения было бы слишком опроменчиво, поэтому им пришлось подать прошение на аудиенцию. Если учитывать, что Геката покровительствовала колдунам и магам, застать её так скоро было везением. — Отправимся сейчас же, — Хосок хватается за Рассвет и обязывает кожный ремень вокруг талии. Чонгук вытаскивает из кармана ключ. Его сталь горяча, словно он только выкован в адском огне, но Смерть держит его спокойно. Ярко-алый, сияющий ониксом и рубинами, ключ от врат Подземного мира подчиняется лишь тем, кто там обитает. Чонгук рассекает воздух, и они в одно мгновение оказываются глубоко под землёй на крутом спуске вниз. До врат Ада ещё достаточно идти, но даже здесь слышны стоны страдающих душ. В это место нет дверям тем, кто жив. Чонгук бодро, словно мальчишка в солнечном поле, спускается вниз. Это место его настоящий дом. Он всё время хочет вернуться и быть здесь, но его обязанности в мире живых слишком велики, чтобы позволить Смерти отдохнуть. У самых врат из встречает Цербер. Он словно мелкий щенок скулит, радуясь появлению Чонгука. Парень гладит каждую из трех голов и игриво дразнит собаку раз в шесть крупнее него, словно милого щенка. — Жалко, что его нельзя забрать во дворец, — с искренним сожалением вздыхает Чонгук, проходя сквозь врата. Хосок хмыкает. Явись такой зверь во время аудиенции, то в этом месте количество душ непомерно бы возросло. Они приближаются к вратам, представляющими собой настоящее произведение искусства. Выкованные из золота они стремятся высоко вверх, исчезая в тьме гор. На врата изображены страдающие души, над которыми невидимые руки держат венки граната и лаванды, а бесконечные столбы оплетает цветущий плющ. С появления в этом месте Персефоны многое здесь изменилось. За вратами скрывается отдельный город. Среди однотипных аскетичных домов возвышается готическая величественная постройка с тремя башнями: Аида, Персефоны и Гекаты. Конвоиры, незадействованные в работе сегодня, бродят по улочкам, каждый занятый своим делом. Попасть в их ряды могут только особенные души, лично отобранные Аидом. Смотря как в камне растут величественные зелёные растения, Хосок ощущает жизнь. Он ощутимо набирается сил. Попавшие на Олимп души получали всё, и их совершенно не волновали какие-то ожидания. Но души проходящие через очищение и забвение молили о прощении и перерождение. Они надеялись на милость богов и высшего суда. Они источали чистые и искренние эмоции, которыми он вдоволь мог напитаться. Чонгук будто нарочно ведёт его через крайние улицы, ближе к рекам Стикс и Лета. Здесь особенно много душ, и всегда флегматичный Харон увлечён лишь своей работой. Они доходят до красивого величественного дома. По размерам он был значительно больше остальных. Толстые колоны и крышу дома оплетал пышный цветущий плющ. На ставнях и крыльце красивались фрески с изображением молящихся. Дверь в дом приоткрывается и на пороге появляется маленькая девочка. Её светло-розовые глаза впиваются в Чонгука. — Вы вернулись? — настороженно спрашивает она, приглядываясь к нему. — Ненадолго. Ёё детское лицо искажают совсем взрослые и осознанные грусть и сожаление. Она была единственной, кому Смерть позволила к себе приблизиться, и что за история состоялась между ними не знал никто. Девочка едва улыбается, словно не желала от него другого ответа. Вот самая большая тайна Смерти — жизнь этого ребёнка. — Может вы зайдёте? Хосок ощущает тоску и с удивлением понимает, что исходят они от Чонгука. Парень смотрит на ребёнка, словно её просьба причиняет ему боль. — Я пойду к Гекате сам, — неожиданно заявляет Хосок, давая другу время побыть с ней наедине. — Наш разговор должен состояться только между нами. Чонгук переводит на него взгляд, словно что-то взвешивая. Они недолго переглядываются, будто общаются без слов, и парень наконец направляется к дому. Девочка сразу исчезает за дверью, но Хосок успевает заметить как радость озарила её черты лица. — Будь осторожен, — уже в дверях предупреждает его Чонгук. — Она самое древнее существо мира и самое опасное. Никто не может вмешиваться в цикл жизни, но она это сделала и даже не понесла наказание. Хосок прислушивается к его словаи и направляется во дворец. Он оглядывает ту часть, что принадлежит Гекате. Она полностью из серого гранита, столь гладкого, что в нём отражается, словно в кривом зеркале, мир. Вокруг разбит шикарный сад, усыпанный маками, лавандой и алыми лилиями. Странное сочетание, но таковы прихоти Гекаты и Персефоны. Хосок входит в двор сада, когда слышит смех. Он настолько неожиданно заливистый и громкий, что парень вздрагивает. Нимфы. Они прятались в садах Гекаты, прохлаждаясь у фонтанов в тени деревьев. Неожиданно перед Хосоком появляется одна из них. Она нема, тиха и услужлива. Девушка с бледно-голубой кожей ведёт его через сад и провожает до дверей кабинета, где замирает, пока он не входит внутрь. Геката сидела за письменным столом. Два её тела выглядела дремлющими, пока центральное что-то вдумчиво вычитывало из древнего пергамента. В одно мгновение взгляд Трехликой падает на Хосока. Её тёмно-фиолетовые глаза отражают вселенский покой и умиротворение. Вокруг всё залито светом, хотя они находились в самых недрах земли. В аляпистой комнате полной древних артефактов и книг царил своеобразный порядок и контроль. Откуда-то доносилась свирель птицы и звуки падающих капель. Звезды простирающиеся за её спиной были вовсе не таким, какие создавал Хосок. Они были настоящими, но горели лишь по её прихоти. — Время быстротечно, не так ли? В последний раз ты был здесь несколько веков назад, но вот опять вернулся. А мне всё кажется, словно та встреча была лишь вчера. — Смертные ценят время, что имеют, — замечает Хосок, бросая взгляд на маленькие песочные часы. Они были перевёрнуты, но с них не сыпался песок. Хотя по обе стороны песка было по половине. — Ты была той, кому передали ключ Пандоры на хранение. Где он теперь? Геката не любила Пандору. Она считала поступок богов ошибкой и видела в юной девушке лишь разрушение. Ведьма считала, что ниодно живое существо не должно иметь стольких покровителей. Это сеет в его душе хаос. Во многом она оказалась права, но Хосок всё ещё не хотел признавать этого. Пандора совершала ошибки, но не со зла. Она была напугана своей силой и угнетена возложенной ответственностью. — Напомню, что Гермес принес лишь осколок ключа, — спокойно заявляет девушка. Её голос звучит как мантра, как шепот, который слышно в каждом уголке мира. — Как боги одарили её, так же они растерзали её. — Сейчас я хочу поговорить о моей жене. Одна из душ рассказала, что Сольха родилась мертвой, но благодаря тебе обрела жизнь. — Пути судьбы неисповедимы, — спокойно отвечает Геката, она откладывает в сторону пергамент. Длинная вуаль скрывает часть её лица, оставляя доступными лишь роскосые глубокие глаза. — Девочка действительно родилась мертвой, но лишь потому, что ключ её души был поврежден. Я только отдала Гефесту подлатать его, а для этого потребовалось использовать частицу ключа Пандоры. Хосок теперь понимает откуда в Сольха талант созидателя, а именно кузнеца. Гефест мог дополнить ключ во время работы. Ценный и невероятный дар. — Я всё ещё не понимаю почему. Геката смотрит на него внимательно. Остальные её тела медленно пробуждаются и принимаются за какие-то свои дела. — Неужели тебя так задело, что боги не спросили тебя, когда делали дары для Пандоры? — предполагает Хосок. — Я не наивная богиня, чтобы обижаться, — усмехается Геката. — Неужели ты никогда не задумывался о том, кто собрал все несчастья в шкатулку? Откуда ты появился? Хосок вздрагивает и стискивает челюсть. Он действительно никогда об этом не думал. Казалось, что он существовал с основания мира. Был всегда и везде. — Гермес выкрал мою шкатулку, и они приподнесли её в качестве подарка Пандоре. Несмотря на моё предупреждения, она всё же открыла её и выпустила то, чего не должна была. Единственная кто мог вернуть всё на место была она же, таково проклятие этой шкатулки, — вздыхает Геката. — Но она взяла с меня клятву… — Ты не мог собрать всадников не потому, что слаб, а лишь потому, что это просто невозможно. Пандора знала, что ей не хватит смелости сделать это, поэтому предпочла перекинуть обязанности на тебя и умереть. — Но при чём здесь Сольха? — Она просто разменная монета. Когда Илифия принесла новость о новом мёртвом младенце, у меня гостили мойры. Им показалось хорошей идеей дать девочке второй шанс. В конце концов даже Боги устают от воин и смертей. Клото, Лахесис и Айса решили, что это того стоит. Илифия передала мне ключ, а об остальном ты уже знаешь. Я стала покровительницей для девочки и одарила её способностями к колдовству. Никто не знает сможет ли она запереть шкатулку вновь. — Её фамильяр мёртв. — Барс был ей прекрасным другом, но это никогда не был её истинный фамильяр. В конце концов душа феникса так не вернулась к нам, найдя себе иную хозяйку. Истинную. Ту, кто воскрес после своей смерти. Хосок хмурится и качает головой. Он хочет задать следующий вопрос, когда в кабинет влетают две нимфы как капли воды похожие друг на друга. Увидев Хосока обе замирают с нелепыми выражениями лица и переглядываются. Геката бросает на них невозмутимый взгляд. Алый гранат в их украшениях мерцает даже в глухом свете комнаты. — Вас давно не было. — Мы были в верхнем мире. Задержались, — робко произносит одна, внимательно разглядывая Хосока. В её глазах мелькает какое-то смутное узнавание, и она чуть бледнеет. Нимфы любили людской мир. Они часто пропадали в нем и подолгу не возвращались к своим обязанностями, поэтому никто не считал их исчезновение чем-то странным. — Что вас привело ко мне? — Есть важный разговор. — На самом деле мы должны были прийти раньше, но задержались на неделю, — улыбается одна из нимф. Девушка накручивает тёмную прядь волос на палец, и её бледные щеки краснеют. — Ближе к делу. — Герцогу не понравится эта новость, — шепчет одна другой. Хосок напрягается, совершенно не понимая о чем бормочут эти двое. Неожиданно одна из нимф подбегает к Гекате и склоняется к ней что-то нашептывая. — Они хотят, чтобы ты снял оружие. Их информация касается неё, но они боятся за свои жизни. Ты неспокоен. Хосок безропотно выполняет требование. Рассвет оказывается в стороне. Теперь наконец нифмы решают заговорить. — Меня вызволила из рабства юная герцогиня. — Сольха? — Она нашла своих земляков. Они рабы графа. — Она очень смелая и красивая. — И эльф с ней потрясающий. — Ближе к делу, — рычит Хосок. Нимфа кивает. Она достаёт из кармана оберег Сольха и передаёт его Хосоку. — Эта девушка одержала шестнадцать побед на Арене. Её воля потрясает. Хосок несколько секунд смотрит на оберег прежде чем до него доходит смысл слов. Арена. Парень поднимает взгляд на нимф. — Вы неделю несли эту новость. — Мы хотели, чтобы она была хорошей. Сольха победила во всех своих боях. И её эльф тоже! Чертову неделю его жена боролась за жизнь внутри кровавой Арены, где стравливали самых ужасных существ. Она вновь его ослушалась и подвергла свою жизнь опасности. Подземный мир не был огромных костром со стройными рядами котлов, но кажется в этот миг грозил им стать. Силы Хосока явно вышли из-под контроля. Геката бесчувственно наблюдала как плавится её металлический кубок, сразу после того, как в нём в считанные секунды закипело и испарилось вино. — Тебе не стоит так злиться. Она действительно ходит под счастливой звездой. — Мне плевать. Пусть её оберегают целые меридианы, но я не позволю никому ставить её жизнь под угрозу, — перебивает Гекату Хосок. — Кажется эта девочка хочет проверить насколько велико твоё покровительство. Второго перерождения ей не видать. Геката лишь усмехается. — Ты искал ответ на вопрос о своих чувствах. И нашёл, — уверенно произносит она. Хосок ничего не отвечает. Он боялся, что его чувства так резко вспыхнувшие к Сольха лишь иллюзия, что они навеяны клятвой и преданностью Пандоре, но нет. Это что-то гораздо глубже, то, что живёт в нём с момента той встречи. Это желание быть с ней рядом и знать о ней всё. Быть частью её жизни, человеком, которому она безропотно довериться в минуты силы и слабости. — Просто пусти её к фениксу. Они оба знают что им делать, — бросает на последок Геката, прежде чем Хосок срывается прочь. Он достаточно быстро добираясь до дома Чонгука, погруженный в свои мысли. Через их связь Хосок пытается достучаться до Сольха или хотя бы ощутить отголоски её чувств. Он прекрасно представляет насколько она сейчас напугана и потеряна. Девушка только начала любить Юг, а теперь ей предстаяло принять тот факт, кто эта любовь кому-то причиняет ужасную боль. Хосок стучит в дверь Чонгука, ощущая нетерпение и раздражение. Сольха ведь могла пострадать на арене. Смерть хмуро встречает его. — Тебе лучше поторопиться и организовать кортеж в графство сейчас же, иначе жди гражданской войны. Чонгук тяжело вздыхает. Угораздило его, Бога Смерти, оказаться в теле Короля. — Что случилось? — Моя жена проверяет моё терпение, — он смотрит на оберег. Она действительно отдала самую ценную вещь нимфе, чтобы заключить с ней договор. Насколько же серьёзно и отчаяно девушка была настроена? Чонгук усмехается, уже представляя что ждёт девушку при встрече.