Блок-аут, мой дорогой друг

«Включён поиск по геолокации» *** –[...]и нет у меня сочувствия к тебе.Твой окровавленый вид лишь поднимает мне настроение. *** –Всем воздётся... И тогда всё решиться в мгновении ока. *** Глаза показались из под век. На карие радужки осели капли солнца сквозь паутину веток и кое какой листвы. Их выразительность предельно ясна:умиротворение. Её покусанные губы слегка дрогнули в улыбке, а кожа покрылась мурашками–дуновение. Она встала со столба дерева, шипя от боли:с корой слились нити её волос. Лёгким движением она оторвала пару волосинок, вздохнула и поскользила тенью в сторону дома. Свой незамысловатый путь она проходила в относительном одиночестве. Старик, одетый в широкие штаны, на которых большими пятнами выделялись разводы;на удивление, чистую белую рубашку и подранную обувь,казалось, улыбнулся ей:его белёсые усы на долю мгновения дрогнули, словно старческие уста обороздила улыбка. Девушка, не зная истины, улыбнулась в ответ, пускай и немного вынуждая себя,не увереннная, сковывая себя неловкостью. Дальше звоном в голове слышался плач ребёнка, что она не сразу приметила, как молодая семья позволили себе не замечать печали их малыша сквозь весьма пошлую ругань. Девушка сопроводила их долгим опустошённым взором, пока они не оказались достаточно далеко. Компания загорелых мужчин излишне громко и весьма грубо выражающих свой суровый и никуда негодящийся быт сквернословием. И не то, чтобы было дело, но губы невольно поджимались,однако, стоило им скрыться за её спиной, Аки вновь погрузилась в себя. Футболка колыхнулась–и под кожей снова прошёлся гвалд мурашек, заставляя девушку съёжиться, но, скорее, от удовольствия. Прохлада дарила небывалое расслабление, которого за последние недели так не хватало. И благодаря этому уже вечер приветствовал японку. Она шла по золотому огню, безопасному, точно по стрелке компаса;время подгоняет мысли, а тело–ветер. Ни думать, ни говорить ни с кем не хотелось. Пошли все к чёрту, думала Тсукиёши Аки, она вне зоны досягаемости нецензурной лексики, порно, тупых подростков и кого-либо в целом. Она так думала.Но человек, что беспокил, не считался с её скромным мнением, упорно звоня и присылая просто массу сообщений в одну секунду,что Аки невольно застопорилась.Впрочем,её нагнали последствия[…] Из кармана джинсовки, что больше её самой на пару размеров, лёгким движением Тсукиёши достала старенький побитый телефон и с напряжением под кожей читала текст сообщений. Ойкава, призывающий её к здравому смыслу, не оценил бы подобного отношения. Но, возможно, в силу их глубокого понимания друг друга воздержался б от обид. Однако испытывать его терпение не хотелось, даже если Тсукиёши Аки законченная эгоистка с пессимистическим нарциссизмом в крови. Она тяжело вздохнула(не хватало запаха табака или чего-то горелого) и одним простым нажатием спровоцировала передачу сигнала о вызове на спутник. Ждать долго не пришлось. –Ну-... –Я преклоняюсь перед вашим силуэтом, я склоняюсь к вашими мыслям. Я целую не уста мужчин–я целую вашу руку. Мой король, я сдаюсь вашему величию, я отдаюсь во власть ваших слов. И пусть моя преданность и послушание станут причиной нашей тяги к друг другу, безмерных чувств наших положено начало и-... –Остановись... просто, остановись, –тяжёлый вздох и сдавленные усталостью и раздражением слова–кажется, он еле держит себя в руках. Уголки губ поползли вверх. Эти слова могли бы ввести в растерянность, но Тоору никогда не может быть этим человеком:он наблюдал за ней, изучал, он не может не знать повадок, что взрасли при нём же, не может попасть в ловушку, в разработке которой и сам принимал участие–это просто невозможно. Но Аки всё равно испытывает его. –Я, безусловно, рад, что ты наконец пошла на поправку,–начал он. –Но не думаешь ли, что ещё слишком рано ты расправила плечи под прохладный ветер, м? Девушка прикусила губу и на автомате пробежалась глазами по округе. Привычность в виде его внимательности и наблюдения иногда превращалась в незнание его, как человека, вовсе. –Мне лучше,–выдохнула она. –Ну раз тебе лучше, твой мозг сможет придумать вразумительное объяснение тому, на что я бы хотел получить ответ. Тсукиёши посмотрела в небо, ловя в копне лазури птиц:их крики падали к самой земле, и она вновь начала ощущать спокойствие. –Не понимаю, к чему это волнение? –ответила она. –Мы с тобой друзья, а теперь ещё и соперниками будем. Разве ты не рад новой линии в наших отношениях? Аки уже представляла, как эти самодовольные черты исказились под давлением возмущения. Но его голос все равно оставался сдержанным. –Может, я был бы... более нейтрально настроен, если бы услышал о твоём неожиданном и нежданном решении, непосредственно, от тебя самой, – в голосе проскользила обида, маленькая, почти затушенная холодностью. Аки остановилась, обратив внимание на котов, что грелись на солнце:один чёрным глянцем катался по асфальту, он был ужасно худ и длин, а второй,что цвета самого спелого апельсина,лёжа в позе сфинкса, очарованный спокойствием и тишиной,посапывал. Девушка, сделав шаг в их сторону, желала лицезреть их ближе,запечатлев этот блаженный вид в своей памяти лучше. Однако, стоило ей шагнуть, чёрный кот насторожился, навострил уши и своими дикими жёлтыми глазами неотрывно, даже не моргая, посмотрел на девушку, весь извернувшись. Рыжий же только поднял свои зелёные очи, слишком пленённый безмятежностью. Аки подошла ближе, тихонько, на носочках,стараясь не отогнать чёрного кота. Чуть ли не впритык подойдя к рыжему, волейболистка присела, протягивая к нему руку. –Это вышло совершенно случайно,–поняв, что Ойкава уже некоторое время молчал, она сказала то, на что Тоору хотел получить ответ.–Правда, лишь стечение обстоятельств, при котором не существовало иных исходных. Кот вовсе не противился ласке, приподнявшись. Девушка обронилась в лёгкой улыбке, зарываясь пальцами в рыжий зной. Ойкава всё ещё молчал, что девушка проверила, а не повесил ли он трубку, однако нет. Он просто молчал. Вероятно, жалел, что связал свою жизнь с нею и что теперь просто не в силах разорвать эту связь, что красной нитью обвязалась вокруг них. Он слышал, что девушка сдавленно усмехнулась, и захотелось обрушить на неё целый ураган из собственных убийственных подач. Ойкава выдохнул последний остаток раздражения в одном единственном слове: –Причина? –А что же мне, скрывать не буду. –Да, именно потому, что тебе нечего скрывать, мы и оказались в подобной ситуации, –не сдержался юноша. Аки отвела взгляд, точно ей было стыдно, и сам Ойкава тяжёлой тенью нависал над нею прямо сейчас. Она вздохнула, понимая, что это всего лишь разыгравшееся воображение на почве невысказанного, и ответила: –Мне кажется, я бы... Я бы могла так стать на путь истинный, –она выпустила тяжёлый вздох блуждать меж ветками, листьями и пуститься с ветром в небеса. Подняв по аналогии взор к небосводу, Аки сощурилась и подумала о том, чего ей сейчас не хватает[...]Голубой успокаивает. Ойкава в молчаливом ожидании прислонился головой о стену. Она не собиралась продолжать, как ему показалось, несколько открытый финал своей речи. От этого не находилось слов, лишь напряжённая тишина овладевала его губами. Он не то, чтобы был бы против её поступления в Карасуно, скажи она ему. Но она не сказала. Тянула до последнего, пока Ива-чан не болтнул. Да, ему хотелось, чтобы они учились вместе, хотя бы ещё это время, пока их пути не разойдутся,ведь Ойкава уже давно нашёл своё место в этой жизни, а Аки, несмотря на её любовь к волейболу, вряд ли решит связать с ним жизнь. Тоору вздохнул. И, пройдясь пятёрней по волосам, ответил: –Ладно... –бросил он, сдавшись, не силясь больше вести эту дискуссию.–Но, прошу, говори мне о таких твоих решениях. Не люблю оставаться в неведении, тем более, когда твоё поступление в Сейджо было решено ещё достаточно времени назад. Я правда очень удивился.. Ойкава хотел бы спросить:почему нельзя встать на истинный путь рядом с ним, к чему переходить в другую школу, вновь сдавать экзамены, но её неоднозначный ответ, слишком туманный, давал понять, что к этому разговору она не готова. Тоору мог только поддержать её, смолчав о своём негодовании. Девушка благодарно кивнула, пускай он этого и не видел, не понимал всего, пускай на самом деле хочет, чтобы она перевелась в Сейджо... Она хотела бы ценить этот жест настолько сильно, насколько это возможно. Девушка, напоследок почесав кота за ушком, поднялась, встряхнув руками ткань свободных шорт.Кот издал то-ли рык, то-ли мяуканье и потёрся головой о носок её обуви. —Я чувствую радость. –Ещё немного, и я не знаю, что сделаю с тобой... – соскользнула вялая шутка,впрочем, вряд ли Ойкава был в том настроении, чтобы шутить, и Аки, аккуратно двинув ногой, продолжила разбивать шаги в сторону дома. —Я считаю, что это было правильным решением, –высказала свою точку зрения девушка. Тоору лишь вздохнул, силясь понять её действия. Однако сказал, что ни за что не оставит её на растерзание воронам и будет звонить и писать каждый божий день, по нескольку раз. –Спасибо однако,господин, –важно ответила Аки.–Вы кажетесь уставшими. Вам следует избавить себя тяготами заботы обо мне... Если изволите, я хотела бы посоветовать Вам хорошо отдохнуть. –Знаешь что, –ворчал капитан, – научись лучше снимать трубку. Я ведь переживаю, Бакэнэко-чан. –Заставила же я тебя нервничать... –Как ты угадала, ведь я буквально не это сказал секундами ранее, –хмыкнул Ойкава. Булочка сама полезла к нему в рот. Он откусил добрую часть, медленно и тяжко пережёвывая. Стакан бы воды не помешал, подумал он. Аки, каким-то чудом, услышала его тихое жевание и пожелала приятного аппетита, на что Тоооу угукнул, не в силах вымолвить слово. Пережевав(Тсукиёши терпеливо ожидала его возвращения), он ответил: –Ива-чан тоже понервничал. Тсукиёши среагировала быстро, несмотря на задумчивость: –Наверное, он после этого меня невзлюбит… –Конечно, я ведь ему мозг вынес своими тирадами, –шатен поднялся с кровати и поплёлся на кухню. Шаг его был тяжёлым, хлипким, словно ватным, ноги не желали слушаться, перегружённые тренировкой, колено, казалось, просто гибло. Узнай об этом Аки,она... в общем, пришлось бы несладко, потому он старательно глотал ноющие звуки. Кухня встретила его белыми, как снег обоями, тёмно-коричневым ламинатом, на который Аки, однажды, уронила его любимую кружку, а потом сидела до поздней ночи, склеивая осколки. Ну не странная? Да, Ойкава немного был расстроен, но не до такой степени, что сразу, без запинки, высказал, но Аки твёрдо стояла на своём. В итоге, этой кружкой он больше не пользуется;она служит ещё одним воспоминанием с ней, стоя на верхнем этаже настенной полки.–Представь, как я был шокирован, когда Ива-чан спросил,что я думаю о твоём поступлении в Карасуно.Я даже йогурт уронил на его брюки,за что мне пришлось после страдать от его кулаков и криков. –О, не уж-то грех мой был так тяжок, что теперь я вынуждена слушать это..!–ответила Аки, обречённым не закончиться жалобам Ойкавы. –Смотрите-ка, кто тут закаркал. –Приму это за комплимент. –Аки. –Да? –Ты же знаешь? Если что, я всегда на связи. Просто позвони, напиши, и я-... –Ойкава... –казалось, что этот шёпот мурашками прошёлся по его телу. –Я знаю. Юноша немного успокоился, не смотря на то, что вовсе не уверовал её словам. Он просто понадеялся, что всё будет достаточно хорошо. Тсукиёши ,подходившая уже к калитке своего дома, вынуждена была попрощаться с другом, обещая, что больше не заставит его волноваться(увы, они обо знали, что это ложь). Но простого обещания ему было недостаточно:требовал моральную компенсацию. И Аки лишь сказала, что подумает об этом и отключилась. В любом случае, у неё есть как минимум лет шестьдесят, чтобы подумать обо всём на свете. *** Аки, хлопнув дверью, зашла в прихожую,разулась и тяжело плюхнулась на тумбу. Железная палка, что тянулась до «крыши» этого сооружения, неудобно впивалась между лопаток. Аки цокнула, локтями падая на колени. –О, ну надо же, я думал, раньше девяти тебя можно не ждать. Если бы лилии могли говорить, то у них был бы его голос–нежный, спокойный, будто течением скользящий по горлу;он и сам сравним с лилией[...] Парень потрепал мокрые тёмно-каштановые волосы. Пробор стал совсем неровным, слипаясь от воды. При ровном распределении тонкие нити обрамляли от лба и до ушей лесенкой с обеих сторон,окрашеными в рыжеватый оттенок. Решение покрасить кончики пришло на ум к годам четырнадцати, и вообще, пришло на ум не ему, а его скорым дружкам. Как говорится, проспорил. Но это был тот редкий случай, когда проигрыш, не столько оказался проиграшем, сколько наоборот–выиграшем. Аки и бровью не повела при виде полуголого молодого человека,чьи бёдра обмотаны полотенцем. Подтянутое тело не могло похвастаться боевыми ранениями, что странно, ведь приключенчиский образ жизни, который вёл Юкио, вполне обеспечивал наличие хотя бы пяти шрамов. Но нет, вообще ни одного. Взгляд прошёлся по усадьбе родинок возле сердца. Когда-то он упал с велосипеда, учась ездить, и поцарапал грудь[...] –Пропагандируешь инцест? Сколько можно тебе повторять, чтобы ты брал одежду с собой и одевался сразу в ванной. Знаешь,братец, однажды тебе может крупно не повезти, и я не уверена, что захочу тебе помогать. –Так и знал, что ты напялишь мою джинсовку,–молодой человек совершенно безропотно проигнорировал жалобы младшей сестры. Его лицо буквально не выражало ничего, кроме сонливости и, возможно, скуки. Девушка только закатила глаза и хмыкнула: –Всё то ты знаешь... Не буду спрашивать, был ли ты против, потому как знаю, что стоишь на страже моих увлечений. Юкио ничего не ответил. Взор его приковался к колену сестры, кровь на котором уж как несколько дней лишь в его памяти. Без внимания оставались и замечания матери о том, чтобы Аки выбирала вещи своего размера, «не стараясь походить на мальчика». Но только безуспешнось шла с женщиной под руку. –Ты с каждым днём,словно всё больше громыхаешь задницей об черепицы. Аки, выгнув бровь, с непониманием, пускай и не слишком заинтересованная в ответе, спросила: –Это ты сейчас к чему? Брат, как будто в раздражении или недалёкости мыслей сестры, вздохнул, прикрыв глаза и скрестив руки на груди. –Освещаю де-факто. Кстати, –резко взгляд его светлых очей ляснул неприязнью и даже некой брезгливостью, –ты гуляла с ним? Он уже мне начал мозги выносить.. –М-м, скажем так, он был участником моей прогулки...–девушка отвела взгляд. –Надеюсь, что он больше не додумается писать мне, –раздражённо растолковал Юкио. Ойкава Тоору, семнадцатилетний школьник старшей Аобаджосай, прослыл человеком, к которому невозможно быть равнодушным: ты либо его ненавидишь, либо утопаешь в симпатии. Его природное обаяние, его цепкий ум, уверенность–он с успехом располагал к себе, в основе, девушек. Но как и любой другой человек был не без соринки. Грешил язвительностью, задирством,самолюбием и жаждой внимания. Он, бывало, манипулировал, заглядывая в потёмки людских душ. И не то, чтобы люди по доброй воле открывались ему. О, нет. Ойкава Тоору сам переступал порог. Его кокетсво, инфантильность, проявляющаяся также в желании поиздеваться над соперником, резонировало с огромной, саморазрушительной силой, с невероятной способностью глядеть в саму суть человека. Он из тех людей, которых опасаются, боясь, как бы Тоору не выведал их тайны и не использовал это против них. Хотя, казалось бы, и выгоды в этом для него нет а, всё же, его опасаются. Тсукиёши Юкио похвастаться глубокораздирающей его кости трагедией не вправе, если только он не русский писатель-классик. Человек, живущий моментом, иногда которого заносит от собственного своеволия не только действий, но и мыслей.Наверное, расчётливость и сумбурность не самые лучшие составляющие уравнение со знаком плюс. Аки не хотела дальше мусолить и так потёртую и перемытую ими тему. Сколько не тверди, что Ойкава просто обычный человек со своими тёмными сторонами, это бессмысленно. Она встала, скрестив кисти за спиной и лёгким шагом пошла в сторону Юкио. Юкио обогнул её фигуру подозрительностью. Его расслабленность понемногу расщеплялась под гнётом напряжения. И не зря:перехватив её правую руку, он легко сжал кисть и с сомнением посмотрел в глаза сестре. –И что ты намерена сделать? –он смотрел прямо, остерегаясь, искривив тонкую дугу губ в неком скепсисе. В то время как девушка выглядела угрожающе спокойно. –Вот не остановил бы–увидел, –играюще молвила она. Его бровь дёрнулась, глаза после сузились. Что за чертовщина, думал он. Юноша расслабил хватку после нескольких секунд, собираясь пройти в гостиную,избежав участи, что подготовила ему сестра, но девушка, усмехнувшись, толкнула его в стену, ловко сняв с него полотенце. Её лик читался насмешливостью. Об этом же говорили и длинные, точно паучьи, пальцы, цепко и как-то даже элегантно посаженные на махровой ткани. Парень тихо ругнулся, но не желал терять спокойствия, ровным тоном сказав: –Ты на меня никак не насмотришься? Холодно. Верни. –Уверен, что хочешь этого? Она ещё спрашивает! Конечно ему хочется! Неужели... –... ты настолько его защищаешь, что готова даже пакостить за мою нелюбовь? Девушка тяжело вздохнула, опустив руку и позволяя кончику белого полотенца водить по ковру. Внезапно она встрепенулась, обняв щёки дланями, и сказала; –О, нет! Я просто вспомнила детские забавы... Ты же, вон, до сих пор почти в чём мать родила ходишь, –она пожала плечами, отведя взгляд. –Слушай, у тебя же пока есть твоя характеристика со средней школы? –язвительно-спокойно говорил он. –Дай мне. Я допишу «дивиантное поведение, жестокое обращение с людьми, садисткие наклонности, эгоцентричность». Лицо девушки располосалось неприятной кривизной. Её соколинные глазки сощурились, а руки опёрлись о бока. Она явно собиралась ответить, с тем ещё высокомерием, стараясь попасть под резюмирование брата, но, видно передумала, тихо вздохнув, опустив руки, Аки кинула полотенце Юкио. Неожиданно, послышался металлический лязг. Но дверь не была заперта. Человек, понявший это, в следующую секунду отворил дверь, а после застыл в обезоруживающем шоке. –О, привет, мам!–девушка отмерла первой, улыбчиво встретив мать. –Чёрт... –шептал брат, стоя спиной к гостям,которых успел заметить краем глаза. *** Пакеты бились об ноги, перекручивались, доставляя женщине шелливского* возраста дискомфорт.Больше не в силах это терпеть, она остановилась, поставив сумки на разгорячённый асфальт, так и не разогнувшись. –М-может, вам помочь? Женщина подняла уставший взгляд. Эвкалиптовые глаза перед нею блестели такой надеждой, что отказывать ему было бы даже неудобно[...] –Ох, не стоит, милый, –она выдавила из себя остатки вежливости, улыбнувшись. –Я справлюсь, мне тут совсем недалеко осталось,–и не то, чтобы врала, но те метры, что ей оставалось пройти, показались бы километрами... –На самом деле, мы ищем дом нашего одноклассника,–женщина не сразу обратила внимание на блондина, стоявшего чуть поодаль. Он говорил неуверенно, слегка царапая пальцы. Женщина выровнялась, оценивая внешний вид подростка. Ками, как он худ! Вот они, привилегии высокого роста. –О-о, и, если бы вы нам помогли, то мы бы помогли вам в ответ..! –выпалил другой юноша. Женщина выгнула бровь, застыв в лёгкой задумчивости. Она видела, как мальчики переглядывались между собой, ведя невербальную беседу. Блондин с сомнением относился к идее своего товарища, но, кажется, ситуация действительно была отчаянной раз он сразу огласил о возможности взаимовыгоды. Он не хотел терять времени. Женщина отметила форму подростков и, сложив два плюс два, выдала, скорее утвердительно: –Тсукишима и Ямагучи, полагаю? Их лица поразило удивлением. Последующие вопросы женщина откинула объяснением: –Я мама Юкио, о чём вы, верно, могли уже догадаться. Он предупредил меня, что к нему прибудут гости. И как удачно сложились обстоятельства! –Да, действительно…Правда, Тсукки? – неловко улыбаясь, молвил Ямагучи. Блондин угукнул, добавив, что им действительно несказанно повезло. –Что ж, не будем терять ни минуты! –куда-то потерялись очерки усталости, и теперь женщина была легка,словно расправила крылья, голос её не был натянут, теперь уж весел и шутлив. Тсукишима поразился такой резкой перемене,как Ямагучи в то время уже хватился за один пакет,полон энергии. Кей решил смолчать о своём недоумении и просто взял второй пакет. –Чудно! –женщина хлопнула в ладоши. –В путь! Пока они шли, Ямагучи и, как выяснилось, Тсукиёши Таедина-сан, разговорились. Женщина рассказывала о своих подростковых годах с некой кокетливостью и невероятной энергией, что невольно сам Кей начал заслушиваться её рассказами. Тсукишима отметил, что женщина эта, кажется, не любит казаться слабой. Она из тех леди, что в любой ситуации улыбнуться и элегантно помашут ручкой,они не выдадут своей усталости, своей грусти, они горды и упрямы. Схожи они были внешне с её сыном:светлые ореховые глаза, внешний уголок которых был чуть ниже внутреннего, тонкие губы, одинаково слегка выпуклый лоб, нос с небольшой горбинкой, светлая кожа, выразительные скулы. Тсукишима бы и сам внешне мог сойти за сына этой женщины. Отличия их были не слишком значительными:кончик носа Юкио был задран к верху, не было у него округлого подбородка и светло-русых волнистых волос до лопаток. Они оба не ходили, а словно плавали по воздуху, будучи его частью. –Не устали ещё? –вдруг спросила женщина, обращая взор, отчего-то, на Кея. Блондин действительно устал, но лишь отрицательно покачал головой, не желая выдавать своего состояния, хотя его хмурый вид и плотно поджатые губы говорили о том, что юноша врал. –Ох, мне бы вашу выносливость, –вздохнула женщина,прикрыв глаза. Совсем недавно вы чуть ли не валились от усталости. А теперь выдаёте такое... Тсукишиме такая наигранность не приходилась по вкусу, но выразить её открыто он не смел. Сам-то не лучше. Ямагучи же, напротив, был в восторге от такой живости и театральности, захватывающих его разум. Он упивался её рассказами, грациозными, словно отрепетированными сотню раз, движениями рук. Она полноватая, но это ничуть не бросалось в глаза, добавляя в её образ мягкости, ощущение того, что человек перед ним добрый и светлый. Глаза смотрели с искоркой молодой княгини, её манера отдавала загадочным послевкусием.Тадаши не мог сказать, что ей больше тридцати. Пусть пробились на лице старческие морщины, но душа этой женщины словно прекратила стареть ещё в двадцать. –Не хотите ли остаться на ужин? После изнурительной интеллектуальной работы нужно вознаградить себя за старания,–она смотрела тепло, точно говорит со своими сыновьями. –Я настаиваю. Тадаши был только рад такому предложению и без сомнений ответил согласием за двоих. Но только потом, осознав это, повернул голову в сторону своего друга, что с недовольством сверлил золото, растелившееся по небу. Ямагучи виновато прикусил губу,отвернувшись. Тсукки всю дорогу шёл чуть позади, не вступая в диалог, предпочитая этому погружение в себя. И Ямагучи чувствовал себя теперь виновато перед другом, что вот так позабыл о нём. –Хотите, я попробую угадать, кто вы по знаку зодиака? –словно почувствовав поникшее состояние юношей, спросила Таедина с интригой в голосе, что даже Тсукишима снискал в этом для себя лёгкое любопытство. –Думаю, ты, Тсукишима-кун, скорпион или же весы? О, а может и рыбы... –Я весы, –ответил Кей. –Ну надо же, Юкио тоже весы, –Таедина улыбнулась. –Впрочем, вы действительно схожи. Не удивительно, что сдружились. Тсукишима пожал плечами и тихо произнёс: –Не знаю. Мы мало знакомы... Да и, самонадеянно говорить такое, учитывая, что мы видимся с вами впервые... –Иногда достаточно просто приглянуться, чтобы заметить чью-то схожесть. Не обязательно быть давними знакомыми. Истина скрывается в незначительных проявлениях. Поверь, я не спроста сказала, что вы похожи. Тсукишима не знал, что ему стоит сказать, потому просто промолчал. Женщина вовсе не была оскорблена его немым ответом. Она только улыбнулась и обратилась к Тадаши: –А ты, Ямагучи-кун, хм... –женщина приняла задумчивый вид. –Может быть, ты телец? Или скорпион? –Ох... Я скорпион, –юноша неловко почесал щеку. –Вот как... Видно, я лишь частично экстрасенс, –несмотря на досадные нотки в голосе, она вовсе не выглядела удручённой. –А в-вы, Таедина-сан, кто по гороскопу? –Телец. –Никогда бы не подумал, –выдал Тсукишима с лёгкими нотками сарказма. –Возможно, рассвет одарил меня неким цветущим видом и неугасным оптимизмом. О, а вот и наша калитка. *** Тсукишима никогда бы не подумал, что ввяжется в подобную ситуацию:не такого он поля ягода. Он вообще даже и не предполагал, что когда-нибудь, выбравшись в гости к кому-то, кроме Ямагучи, застанет своего нового знакомого нагим, словно Кей пришёл не к обычному юноше, а в бордель. Впрочем... Даже в борделях, верно, на работниках есть хоть что-то похожее на одежду. От удивления до едкой неловкости, поразившее его существо. О, как он ненавидел чувство, когда не знаешь, куда бы и деть себя. Юкио, наконец покинул их, отобрав у его взбалмашной(по рассказам Юкио) сестры полотенце, обмотавшись им. Тсукишима несколько секунд спустя всё ещё не смел поднять головы. Однако, после весьма нелепых слов он нашёл в себе силы. –Прошу, постарайтесь чувствовать себя, как дома,дорогие гости.Мне, увы, не сообщили о вашем визите... В любом случае, приношу свои извинения за картину, представшей вашему взору, –её весёлая улыбка никак не желала сходиться с извинениями;её официальный тон никак не сочетался с поджатыми глазами;её попытки разбавить слова нотками сожаления не шли впору с трясущеймися плечами. Для Тсукишимы слишком очевидно, что ситуация доставляет ей немалое удовольствие[...] Тадаши буквально горел от увиденного. Ямагучи перевёл взгляд на Таедину-сан и сжался. Сейчас кому-то попадёт, подумал он. Стало даже как-то жаль их. Строгость этих светлых глаз заставила ещё больше сожалеть Юкио и его сестре. –Аки, –голос, что донедавна так запал впечатлительной душе Ямагучи, теперь казался ему совсем неузнаваемым. Он был спокоен, но твёрд и холоден, как лёд. Не дёргались черты лица, не дрожали руки, женщина казалась вполне безразличной к выходке своих детей, но голос выдавал всё её неравнодушие.Она хмурилась, ожидая, пока дочь отреагирует. –Да, мама? — спросила девушка, сжав руки за спиной:она походила на маленького ребёнка, не знавшего чувство стыда. Взгляд её скользнул по высокому юноше,чьи черты соединялись в высокомерной, угрюмой картине, но не лишённой эстетичности шарма. Пшеничные волосы расположились короткими волнами по голове; глаза были широкими, цвета спелого ореха и выглядывали из-под светлых ресниц,тонкие губы на бледном,словно парафиновом лице, и чётко выраженный овал лица, словно обработанный резцом. Второй юноша был чуть выше плеч своего друга. Мягкие контуры лица, пухлые щёки, плавный подбородок–совсем он был отличен от резкости черт лика блондина. Тёмные волосы отливали зелёным блеском и тянулись вниз, немного растрёпанно смотрясь у шеи. Глаза тонкие, острые, зелёного цвета, точно скошенная травка, а лицо–кладезь звёзд, так много на смугловатом лице веснушек! На середину лица падала прядь тёмных волос, и в отличии от приятеля он был смугл. –Поставь чай,будь любезна,–только и сказала женщина, видимо желавшая поскорее убрать с глаз долой свою дочь и забыть об этой странной ситуации. –… Конечно. Девушка ушла на кухню, бормоча себе под нос, что лучшей ситуации в её жизни не будет. Этот конфуз запомнится ей надолго, и смеяться она будет достаточно,да хотя бы потому, что её собственные слова предстали перед ними реальностью, и теперь брат будет, всё же, одеваться прямо в ванной. Она на это жутко надеется. Они уже не дети, чтобы полуголыми щеголять друг перед другом. Аки смущает его вид. Всю свою совесть и стыд(а впрочем, чего ей стыдиться? Её даже не удосужились предупредить о гостях!) девушка залила горячим кипятком. Бархатная тёмно-малиновая дымка начала окрашивать воду. Благодаря тому, что вода в чайнике и так была тёплой–пришлось немного долить–Аки быстро сделала напитки. Мелодия, скакавшая на языке тихим звучанием, была ей близка по духу. Треск–и тишина сдавила ей горло. Она медленно повернулась, встречаясь с прохладным взглядом, окутаным долей любопытства или, может, спокойствия сошедшего на его лицо, как след солнца, доносившегося с окна. Хотя, даже, казалось, тёплые лучи съедала природная льдянистость его кожи. Они сверлили друг друга глазами меньше десяти секунд. Аки отвернулась, заполняя остальные чашки кипятком. –Тсукки, извини, я немного отстал. Снова треск. Раздражающе громкий. Аки тихо цокнула и, повернувшись, поставила две сервизные чашки на «барный» стол, как бы предлагая гостям расслабиться. Блондин усталыми глазами пронизал друга, но ничего не сказал. Его поза позволяла полностью прикрыть рот. Он окинул взглядом чашки, стоящие рядом:на блюдце аккуратно сложены три кубика сахара, а по ту сторону лежала чайная ложечка. –Ну надо же, какое проявление перфекционизма, –съязвил парень, вынимая подбородок из чехла пальцев. Аки поразилась:до этого угрюмые черты непроницаемого лица внезапно расстаяли под кислотой насмешки. –Как чудесно, что ты заметил..? –парировала Аки, надеясь своей вопросительной интонацией спровоцировать блондина на представление. –Было бы странно, не заметь я твои отчаянные попытки казаться лучше, чем ты есть на самом деле. –Даже так... –усмехнулась девушка, отведя глаза. Она привыкла к неприязни окружающих. Только Юкио был ей собеседником, другом, напарником в детстве,вытаскивал её на улицу, кормил сладким. Он подарил ей детство. –Что ж, моё дело предложить, мой дорогой друг, а ты уж решай сам,–пожала она плечами. –Какая интересная интерпретация фамильярности,–хмыкнул он,всем своим видом показывая, что высокомерие–часть его самого. –Знай я твоё имя, возможно, это что-то бы изменило, –в той же манере ответила она. Парень щёлкнул языком, вынужденный уступить,и недовольно процедил: –Тсукишима. Тсукишима Кей. И прежде, чем Аки успела представиться в ответ, её перебили взвинченным тоном: –Эм, а я Я-ямагучи Тадаши. Девушка медленно кивнула, не сразу представившись,будучи немного сбитой с толку. –Зовите меня Аки. Во избежание неловких ситуаций, –спешно добавила она, огибая Тсукишиму лёгкой насмешливостью. Аки решила не давать лишних поводов для острот, потому поспешила отсечь попытку блондина самоутвердиться за счёт её «невоспитанности». Как легко осудить человека за промах, не несущий никакого ущерба окружающим. И столь же просто видеть человека таким, каким тебе удобно. Блондин гордо проигнорировал попытку девушки сгладить углы. В то время как Ямагучи улыбнулся, соглашаясь с её «предложением». Раздражает. –О, Ямагучи, ты играешь? – послышалась радость такая, что у Тсукишимы аж в ушах зазвенело. Он поднял взор на девушку, подумав, что она слишком шумная(о чём в целом, говорил её брат). И, видимо, она игрок, помешанный на своём деле: шрамы на коленях, затемпированные пальцы и синяки на кистях, что он успел заметить мимолётом,когда рукава джинсовки приспукались, её горящий взгляд и эта донельзя нежная улыбка[...] Как ему чуждо это всё, как незнакомо. И слава Ками... –А, да… Тсукки тоже играет. На позиции центрального блокирующего. У него потрясающие блоки! –Ямагучи, заткнись, —раздражённо сказал Тсукишима. От её пристального взгляда Тсукишима слегка вздоргнул. Она будто проверяла слова Ямагучи, оценивая его внешние данные, раздевая его глазами. Тц, бесит. –Чего тебе? Если нечего сказать, то прекрати пожирать меня взглядом. Это стрёмно. «Пожирать взглядом»..? –Ох, и в мыслях не было, мой дорогой. Не кажется ли тебе, что чрезмерное самомнение лишь отравляет человека? Это так грустно,так же грустно, как смотреть на то, как гниёт кусок хлеба, например, и ты ничего не можешь с этим поделать, –девушка провела пальцами по углу стола, даже не обращая взора на Тсукишиму. Не было задиристой примеси в её глазах–Тсукишима почувствовал к ней ещё большую неприязнь. –Что за сыр-бор? Появление Юкио облегчением лягло на плечи Тадаши. Аки услышала, как он выпустил напряжение из лёгких, не решившись вмешаться самому. Юкио опирался о стенку входного проёма, безучастно осматривая присутствующих. –Ничего такого, Юкио. Всё как всегда, –лёгкая улыбка подрезала её губы. Парень отвёл глаза, ничего не сказав. Подойдя к одноклассникам ближе, он поприветсвовал их рукопожатием, а после подошёл к сестре и сказал: –Надеюсь, что в этот раз ты не летала в облаках, –оглядев стол, сказал брат. –Нет. В этот раз можешь сам насладиться чаем, а не дать это сделать сливному отверстию,мой юный брат, –она похлопала его по влажным волосам и поспешила удалиться. Эпилогом ситуации была брошенная усмешка в спину. –Она у тебя такая… – начал было подбирать слова Ямагучи,смущённо хлопая ресницами. –Странная, –констатировал блондин, опираясь щекой о ладонь правой руки. –Творческая натура, –пожал плечами Юкио. Тсукишима, смотря на своё кривое отражение,хмыкнул, подмечая, что это многое объясняет. Аки, закрыв за собой дверь комнаты, разразилась смешками. Девушка двинулась к письменному столу, решив тоже загрузиться учёбой. Завтра её первый день в школе, когда прошла уже практически половина первого семестра. Её оплошность в виде легкомысленности привела к температуре под тридцать девять, тяжести всего тела, потери аппетита, а самое главное –к куче таблеток весьма несладких на вкус, что приходилось глотать через силу воли. Успокаивающий голос сливался с шумом в голове. Запах, знакомый ей,ненавязчивый, свежий. И приторность дождя. Ойкава держал её крепко, прижимая к себе. А когда собирался дать её убаюкать кровати, то она с лёгкостью отпустила его, погружаясь в незыблемость темноты. –До сих пор как-то неловко... –пробормотала она, касаясь шеи, сдавив губу зубами. –Добегались. Время растеклось по горизонту багровым закатом. Аки по духу своему не любила поспешность в работе с наклоном на интеллектуальную активность, предпочитая ей размеренность, систематизацию. Поясница давала знать не хуже часов, сколько прошло времени. Девушка потянулась, протяжно застонав. –Мне зайти позже? –послышался глухой смешок за дверью. Тсукиёши улыбнулась, ответив, что ему вообще, по-хорошему, стоило бы уйти. –Мама попросила тебя помочь накрыть на стол. Так что, заканчивай свою самоизоляцию. Девушка фыркнула и поспешила спуститься вниз. –О, Аки,–вздохнула мать. Её, обычно бледная кожа, сейчас была сравнима с розовым перламутром. –Достань тарелки и протри их, пожалуйста. Девушка ничего не ответила, лишь рассматривала количество приготовленного, хаотично разложенного на столе по кастрюлям, мискам, что-то ещё томилось на дощечке. Понимание прошлось по мозгу горячим кнутом. –Я так понимаю, что ребята у нас останутся на ужин? –Ну конечно, дорогая,–ответила Таедина так, словно это было очевидным. Женщина повернулась к дочери и, отметив потерянный взгляд той, спросила: –Что-то не так? Аки похлопала ресницами, касаясь шеи рукой. Помотав головой, она прошла к настенным полкам, чтобы достать тарелки. –Неужто мальчик какой приглянулся? –ехидно спросила мать, отчего тарелки в руках дочери зазвенели. Женщина с лёгким укором попросила быть аккуратнее. –Тогда не говори глупостей, –буркнула Аки, поставив тарелки на стол. Словив взглядом тряпку на кухонной гарнитуре, она ловко подхватила ту с края, принимаясь за работу. Аки надеялась, что мать пропустить сказанное мимо себя, как и многое другое, но тема эта была ей слишком интересна, слишком близка. –О-ох, милая,–протянула Таедина.–Влюбляться вовсе не глупо. –А как же, –уклончиво ответила дочь. –И в кого ты такой цинник,–вздохнула женщина,словно с лёгким упрёком,поворачиваясь обратно к плите. –Боюсь, что для цинника я слишком мягка. В любом случае, я никогда не видела смысла, так называемой, любви с первого взгляда... Таедина застопорилась, опустив руки. –В одном ты права:всему своё время, –проговорила женщина. На том они и закончили диалог,всё остальное время перекидываясь лишь краткими фразами. Таедина-сан, шурша тапочками, колдовала над плитой:в томатном соусе погрязла зелень и кусочки мяса;ловко подхватив баночку с молотым перцем, она растёрла щипотку приправы над смесью и, помешав, закрыла крышкой. –Дорогая, –обратила на себя внимание дочери Таедина, –позови ребят к столу. Девушка кивнула и поплелась в гостиную. Комната, что встречала множество раз соседку мисс Сьюзен, очень милую и добродушную женщину, потерявшую мужа:его съела глубина, к которой он не был готов. Мисс Сьюзен, в голосе которой слышатся сожаление, вина: не смогла уберечь любимого, вопреки клятве, что тонким золотом окольцевала её безымянный палец,она всё равно продолжала жить, поселившись в маленьком городке сельского типа. Иногда Аки казалось, что здесь ищут дом только те, кто решил оставить в прошлом частичку себя. Гостиная, кроме самих хозяев и мисс Сьюзен до этого момента не принимала у себя больше никого. Стоило ожидать, что брат заведёт друзей, если так можно выразиться. Выглянув из-за угла, девушка наблюдала индивидуальное сосредоточение:Тсукишима, например, упирался подбородком о ладонь левой руки, поддерживая ритм песни в ушах лёгким постукиванием ручки о тетрадь;Ямагучи жевал ручку, пробегаясь глазами по строкам книги. Он то и дело моргал по нескольку раз в недоумении и, обессиленный, плюхнулся головой на стол, на что блондин вздрогнул и с удивлением покосился на Тадаши. Юкио, вперившийся до того глазами в никуда, периферийным зрением приметил каштановую макушку сестры и, повернув голову в её сторону вопросительно вздёрнул бровью чего девушка, вероятно, не смогла увидеть. Юкио вздохнул и напрямую обратился к сестре: –Ужин готов? Аки кивнула и поспешила удалиться, не обратив внимания на гостей. Аки, сев между матерью и Юкио, всё-равно не была уверена, что является частью этого действа. Рядом с женщиной сидел хмурый блондин, а от правого плеча –робкий Ямагучи.Таедина, пожелав всем приятного аппетита, просила приступить к трапезе. За столом бродили звуки звенящих об тарелки приборов, лязг тарелок об тарелки, чваканья... Однако ничего из этого не пробудидо в Аки аппетита. Будто дух из неё был весь вышиблен, что есть совсем не хотелось. Потому показалось ей, что рот будет приятнее занять беседой. –Ямагучи,как давно ты играешь? На какой позиции? Эта тема показалась ей лучшей из всех. Юноша, не ожидавший интереса к его персоне, сперва невнятно промычал, прежде чем ответить. –Н-ну, я играю на позиции центрального блокирующего... –искоса Тадаши глянул на Кея в какой-то неуверенности. –Играю с начала средней школы. –Понятно, –протянула девушка и тёпло улыбнулась. –Я тоже. В смысле, тоже с начала средней школы играю. Определённой позиции у меня нет, играю на всех понемногу. Под девичьей улыбкой Тадаши несколько просиял, однако с плеч напряжение не спешило уходить. Аки, приметив его реакцию, могла лишь только более не втягивать Ямагучи в диалог, дабы не создавать такое напряжение в его душе. Хотя, если честно, его глаза сияли больше, когда он говорил о своём друге, нежели о себе. Хм... Неожиданно, в дверь постучали, и все между собой вопросительно переглянулись.Женщина встала проверить, кто мог потревожить их скромный ужин:может дорогая Сью пришла поболтать, а может и дверью ошиблись... Юкио перекинулся взглядом с сестрой. –Надо же, сегодня прям день открытых дверей, –пробормотал Юкио. –С языка снимаешь, братец. Девушка, в ожидании, опролила тёмным янтарём Тсукишиму(в чём слыло такое ярое восхищение Ямагучи? Ей не хватает так много данных для размышлений, потому она с особой тщательностью огибает лик блондина, находя в нём лишь очерки сдержанного недовольства), который столь же резко ответил на её невербальное общение косым взглядом. –Что? –не удержавшись, спросил он. Аки проморгала, отведя взор. –Нет, ничего. Просто любовалась твоей благовоспитанностью,–вялая улыбка подрезала губы. Уста блондина на некоторое время уподобились тишине, но после уголки губ растянулись в усмешке. Ресницы дрогнули в язвительности. –Предполагаю, как чем-то невиданным тобой раньше. Стоит ли надеяться на лучшее? Аки улыбнулась бы шире, однако тёплый блеск в глазах накрыла темнота мыслей–о, как она старалась надеяться..!Его певчий голосок –его стрела, что, спустя несколько попыток, прилетела точно в цель. Стоит ли надеяться на лучшее? –Ошиблись домом, –вздохнула женщина,медленно пересекая комнату. Она присела на свой стул, но приниматься за еду не спешила. Её брови, похожие на крылья птиц, пытались сомкнуться. То-ли чудилось, что что-то не так. Лёгкий шлейф напряжения, что до того неприятным ощущением проникали под кожу, теперь томил душу тяжестью. Но она не решилась высказать свои предположения, отдавая предпочтение молчанию. Впрочем, что она могла бы сделать? Атмосфера синим пламенем жгла тела до конца ужина. Живостью отличились темы учёбы, о чём говорили Юкио, Тсукишима и Таедина. Под конец хозяева также встали из-за стола, дабы проводить гостей. Аки, когда черта кухни сменилась коридором, споткнулась о ковёр, толкнув человека перед собой. Блондин обернул на неё снисходительный взгляд, но не удержался от едкого комментария: –Лимит твоего двуличия исчерпан, полагаю. Девушка, что собиралась извиниться, выронила совсем другие слова, тихо: –Это, по-твоему, было намеренно сделано? –А жарко ли летом? Что за предвзятось мышления?Пока мысли теснились в воспоминаниях, её глаза блуждали по комнате в поисках того, чем можно было опровергнуть его слова. –Приходите к нам ещё, –сказала женщина, и Аки обратила на неё темень своих намерений. Намеренно потеряв равносие, девушка вновь грудью налетела на парня, заставляя того пошатнуться, он споткнулся, ногою упав на твёрдый порог. Боль в тот же час пронзила до слезинок по бортику глаз. –Ох, Тсукишима, ты в порядке?! –волнительно опустилась на колени Таедина, лёгким прикосновением касаясь спины юноши. –Тсукки! –Ямагучи подхватил друга за локоть, помогая встать. Женщине подал руку Юкио. Та встала и оттряхнула колени. Тсукишима обернул на неё свои злые очи, поправив очки. –Ты в норме? –спросил Юкио. И вопреки пульсирующей боли Тсукишима ответил: –Да, в норме,–его глаза прожигали Тсукиёши насквозь, но та даже не посмотрела на него в ответ. Её лицо было отражением пустоты, никакого злорадства. Это могло бы удивить Тсукишиму, однако он был занят формированием ненависти к этому человеку. –Эй, что с тобой? –перед лицом щёлкнули пальцы. Аки подняла взор, осмотрелась и спросила: –Тсукишима и Ямагучи уже ушли? Он посмотрел на неё, как на прокажённую, скосив бровь. –Только что вот провели. Тсукишима хромает, –Юкио разочарованно вздохнул. –Завтра тренировка. Не знаю, как он будет играть. –Какие вы подружки. Даже расписание его знаешь, –театрально улыбнулась девушка. Она в некой озабоченности мыслей сжала пальцы на локте другой руки. Юкио фыркнул: –Будут свои подружки, поймёшь.Пошли, поможем маме убрать со стола. Аки кивнула и прошла следом за юношей. Спрятав глаза за кулисами волос, она до крови прикусила губу. Стоит ли надеяться на лучшее, когда предвзятое суждение, лишь иллюзия?