Я, ты и жизнь

      — Я просто не знаю, что делать, — проскулила я и тщетно попыталась привести себя в порядок. — Алекс, ты единственный, кто понимает это. Прошу, приезжай скорее.

***

Часом ранее.

      Отец без стука зашел в мою комнату, видимо, привыкший не получать отказов, и присел на соседнее кресло.       — Доченька, — ласково позвал меня этот человек, — солнышко, посмотри на меня, пожалуйста.       Солнышко… Так постоянно называла меня мама, когда могла еще обниматься, дышать.       Из глаз невольно потекли слёзы, и я виню себя за эти глупые, никому ненужные ручьи моих недосказанные слов.       Резко отвернувшись от отца, я почувствовала, что, черт возьми, хочу к нему прижаться, пожаловаться на плохое самочувствие.       — Эмма, мне необходимо тебе кое о чем рассказать, — сообщил тот, после выждав небольшую паузу, в надежде, что я таки взгляну в его лживые глаза. — Хочешь знать, где и по какой причине я пропадаю месяцами?       — Ну уж точно не на работе, — обиженно ляпнула я, ожидая очередные заверения, что я ошибаюсь.       Однако мои ожидания не были надежными, ибо в следующую секунду отец, горько ухмыляясь, подтвердил, что всё это время был не в командировках. А где же тогда? По всяким девушкам, что ли, разъезжал? Но для чего мне это осознавать? А если он жениться собирается…       — Я искал твою маму, — осторожно ответил отец.       В смысле маму? Она же мертва уже много лет!       — Дочь, помнишь ли ты ее похороны? — осведомился он, на что получил отрицательный ответ. Я, пересилив себя, развернулась к нему.       — Ты меня не пустил, наверное, потому, что была мала для подобного шока, — предположила я, не понимая, к чему клонит отец.       Он оповестил меня, что никаких похорон и не было. Гроб был пустым, ибо тело матери не нашли.       — А в лесу?       — В тот день, когда ты от меня услышала об этом теле в лесу, мы с экспертами ездили туда. Оказалось, что полиция обозналась, — на одном выдохе отчеканил отец. — Не знаю, чем я тогда руководствовался, тем не менее поверил, что моя жена, твоя мама, теперь бездыханный труп.       Бред. Каким нужно быть недалеким, чтобы без доказательств сказать всем, а главное родной дочери, что Кэтрин Оллфорд погибла от рук какого-то маньяка?!       — И, да, сначала я ездил по работе, а потом, в последние пару лет, занимался поисками Кэтрин. Она жива, понимаешь, Эмма, жива!

***

      Я поблагодарила Алекса за то, что тот поздно вечером по одной моей просьбе практически прилетел с другого конца города ко мне.       После истории отца я впала в ступор — если это правда, то… есть ли малейшая крупица веры, что все будет как в обычной семье? Я познакомлю родителей с Пирсом, мы заведем собаку. А если это плод воображения отца? Что, если он сошел с ума?       — Держи, — вернул меня к реальности голос Алекса, вручая упаковку салфеток и зеркало.       Зеркало явно не моё — серо-чёрное, с огрубленными концами, и, кажется, в углу заляпано каким-то вареньем. О боже, мой вид не лучше! То шикарное платье с вечеринки я давно сняла, дабы еще больше не пачкать, а лицо, к сожалению, переодеть нельзя.       — Не смотри, — устало потребовала я и демонстративно отвернулась.       — Хорошо, — согласился тот. — Почему ты позвонила мне? Как же Робинсон?       Пусть даже не надеется — Пи все равно самый любимый молодой человек на планете. Однако с ним я покидаю свою личность, теряю рассудок. С ним хочу быть плохой девчонкой, которой все нипочем, хоть и соображаю, что нравлюсь ему совсем иной, настоящей.       Я объяснила это Алексу, и он, скорее всего, докумекал, что мы можем быть максимум друзьями.       — Ну что, готова к приключениям? — когда я более или менее пришла в привычное состояние, поинтересовался парень.