Я, ты и жизнь

Пару месяцев спустя

      — Ты действительно хочешь этого? — осведомилась я, пока не поздно что-либо исправить.       — Больше всего на свете, — засиял Пирс. — Правда, Люк?       Люк искренне улыбнулся, однако глаза выдавали его страх перед неизвестностью. Я, присев на корточки, оказалась ниже мальчишки, взяла в руки его ладони и с серьёзным настроем напомнила:       — Если ты не готов, мы можем уехать позже, когда ты полностью будешь уверен.       Я понимаю, что это решение зависит преимущественно ни от меня, ни от Пи, а от этого милого и смешного мальчика, который уже видел много дерьма, чего некоторые не испытывают и в течение всей жизни.       После моих слов Пирс присоединился ко мне, и теперь кажется, что вовсе не Люк ребенок. Немного помолчав, Люк смело и резко кивнул, от чего челка пшеничного цвета упала прямо на глаза, и нам показалось это забавным. Хоть немного разбавили наш напряженный диалог, полный сомнений, счастья и страха.       — Всё хорошо. Где билеты? Посадка совсем скоро! — специально засуетился Люк, показывая свою готовность к нашей поездке.       Я кивком указала на свою сумку, где билеты на рейс до Лондона ждут своей надобности. Неожиданно в сумочке запищал телефон — пришло уведомление из фейсбука. Наконец-то!       Алекс сообщил, что прилетит к нам на каникулы. Чёрт! Совсем забыла ему рассказать о нашем переезде. Отойдя в сторону, я записала голосовое сообщение, в котором выложила все подробности последних новостей: отец постепенно чувствует себя лучше, врачи обещают через какое-то время полное восстановление. Мы с Пи окончили школу. Да, не с красным дипломом, не с теми оценками, которые нам хотелось бы, но в Лондоне есть вполне хороший колледж для нас. Я на юридический факультет, а Пирс вовремя осознал, что его тянет к педагогике, к обучению маленьких детей. В связи с этим мы решили переехать, начав всё заново.       Жестами я объяснила мальчикам, что отлучусь в уборную, и, кое-как найдя туалет, подошла к зеркалу. Мое любимое, в последнее время, занятие. Не знаю, что я пытаюсь найти в своем отражении — лицо то же, руки и ноги тоже, но что-то не даёт покоя. Понятно. Взгляд, глаза. Вот что действительно меня волновало.       Молниеносно, дрожащими руками я достала телефон, открыв переписку с Алексом.       — Знаешь… я только что поняла, что меня беспокоит. Это мой взгляд. Он насовсем изменился, когда появился ты. Изменилось многое во мне, благодаря нашему общению. Ты дал мне намного больше, чем я тебе — веру в людей. И да, может, я по-прежнему не доверяю другим, но, по крайней мере, и не закрываюсь в своем мире, где люди — животные, а я тщетно защищающаяся жертва.       На этом моя голосовая обрывается, потому что слышу объявление о посадке на наш рейс. Я бы бесконечно перечисляла, за что благодарна Алексу, тем не менее, думаю, этого ему будет достаточно, мы ведь не прощаемся.       Выбежав из уборной, я поспешила к парням, которые стояли уже наготове — с небольшими мурашками на руках и с блеском в глазах.       Мечты сбываются, дамы и господа. Безусловно, путь к ней покажется гребаным адом, но я научилась принимать и наслаждаться этим адом, это ли не прекрасно?