2012

Это конец. Конец, который предсказывали. Конец, к которому готовились. Конец, о котором молчали. Конец, о котором не знали. — Тадаши! Тадаши! Где ты?! Люди бегут. Пожилые, взрослые, молодые, с детьми в руках, с кошками, собаками, питомцами. Все бегут. — Кей! Кей, отзовись!!! Бегут, теряя надежду на спасение, шанса на которое не было изначально. Все прекрасно понимали, что вот эта вот волна цунами накроет всех и каждого. Но все равно, боясь собственной участи и желая продлить свою никчёмную жизнь на жалкие секунды, бегут, перешагивая тех, кто упал и не в силах подняться. Тех, кого уже не спасти. Хотя, что уж, им всем не спастись. — Кей! Я здесь! Ты видишь меня?! — Тадаши, я иду! Толпа, которой управляет паника, не желает воссоединения пары и уносит их дальше друг от друга. Их хотели, их планировали, их должны были спасти. Правительство, знавшее обо всем с самого начала, действительно готовилось, действительно пыталось. Они готовили для них спасительные самолёты. И все шло по плану, только… Прогнозы оказались неточными… Они должны были уже вылетать, но… Они не успели… Они не успели, и… И… А это сейчас действительно важно? Что вообще в этой ситуации может быть важным? Может, важны молитвы? Может, важны прощальные слова? Может, важны извинения и прощение? А может, важно понимание и адекватное принятие своей участи? — Тадаши, хватай меня за руку! — Да, Кей, держу! Им удается. Им удается справиться с теми, кто толкал их в спину и грудь, с теми, кто ругался на них и наступал на ноги, с теми, кто, не извиняясь и не замечая, ставили синяки на руках, на ногах, на животе возле ребер. Теперь они вместе. В последний раз. Волна накроет меньше, чем через минуту, а они стоят и смотрят друг на друга, улыбаясь, в середине паникующей толпы. «Два придурка» — скажут все. Они с этим согласны. Но они считают, что последние свои секунды надо проводить так. Они делят воспоминания на двоих. Первая встреча, первое совместное занятие волейболом, впервые вместе в одном классе в средней школе, впервые сидят за соседними партами, первая ночевка, первые секреты. Потом школа «Карасуно», первые совместные друзья, первая совместная игра, первый выход Тадаши на площадку. Дальше первое признание, первое свидание и первая ночевка в качестве «парочки». Окончание школы, первый год универа и первое сожительство. Кей признаётся, что уже купил кольцо для предложения и извиняется, что не успел. Тадаши смеётся и говорит, что все равно счастлив, и что штамп в паспорте лучше бы не сделал. Но быстро успокаивается. Теперь на его лице можно прочитать переживание. — Кей… После смерти, мы будем вместе? — он подходит ближе и прижимается к парню. — Безусловно, не переживай. — блондин ни за что не признается, что не верил в эту чушь. До этого момента. Ему ведь и правда не хочется расставаться. — Пообещай. — Обещаю. Больше не будет ночей, когда Тадаши ищет статуэтку такого динозавра, которого ещё точно нет у Кея в его коллекции для идеального подарка. Больше не будет совместного утра, клубничного латте, который Тадаши долго учился готовить и д е а л ь н о. Больше не будет марафонов фильмов и ночей ужастиков, которые всегда выбирает Кей, и после которых брюнет не спит ночами и прижимается к своему парню сильнее обычного. И Кей совсем не рассчитывает на такой результат. Больше не будет тех ссор, после которых они мирятся, съедая одно ведро клубничного мороженого на двоих. Больше не будет ежемесячных встреч с Карасуновцами, на которые Тадаши насильно тащит Кея, зная, что тот врёт о нежелании куда-то идти и о том, что совсем не скучает по старым друзьям. Больше не будет путешествий и всей сложной с ними возней, ведь Тадаши хочет саморазвития и музеи, а Кей спать до обеда, теплое море и жаркий пляж. Больше не будет ночных прогулок по городу в тишине, слушая лишь общий плейлист. Больше не будет ничего. Больше не будет их.