Ошибка Аналитика или Бедный, бедный Горький

*** Я не читаю классику и тем более не пишу её. Я, как заправский современный травматик, пишу заведомо черновую корреспонденцию, приправленную привычным кофеиновым наркотиком. Почему черновую - да потому что с такой же вероятностью можно слать письма в Антарктиду или Атлантиду, эффект будет тот же. Да и читать мою писанину живущий по вовсе не антарктическому адресу ты вряд ли будешь. Но мне не таскать же в себе очередную больную идею - поэтому я снова мучаю терпеливый белый лист, черкая на нём, что курица лапой: "знаешь ли, товарищ по несчастью, что было бы, встреть Маяковский капризную девочку в соломенной шляпке? мир бы рухнул через неделю". *** Преподавательская Штирлица находится в самом дальнем крыле университетского здания. В общем и целом не слишком-то привередливый к условиям внешней среды, он не возражает ни против такой локации, ни против того, что размером кабинет больше похож на встроенный стенной шкаф. Одно печалит Администратора – оборудование древнее настолько, что дышит на ладан и однозначно не потянет суперсовременные картографические программы, в которых работает Донна. А ей надо ведь как-то аттестоваться каждый год, а в итоге – защитить кандидатскую. Об этом он тоже хочет поговорить со своей аспиранткой, но больше о том, что так обеспокоило Горького. Непохожа как-то Ламанчская на трусиху, привыкшую паниковать при первой неудаче и чуть ли не в обмороки падать на пустом месте. Да, она сложный человек – нервная, взрывная, эмоциональная, при поступлении в магистратуру он вообще не хотел брать её на поруки, помня её пересдачи в бакалавриате, но не стал спорить с деканом факультета. Потом, правда, быстро понял, что студентка просто ошиблась кафедрой, когда пыталась изучать биохимию, но быстро освоилась на новой специальности, поправив успеваемость и даже поступив в аспирантуру. Поэтому Штирлиц и рискнул предложить ей работу на базе НИИ, зная, что в итоге она захочет остаться в институте. И вдруг – заведующий с такими характеристиками. Вроде бы напрямую и не жаловался на Донну, но всё равно озабочен её состоянием. Надо бы выяснить, в чём тут дело… Не успевает он додумать свою мысль, дверь его кабинета осторожно приоткрывается и в проёме показывается знакомая коротко стриженная голова с настороженными глазищами под гигантскими очками: -Вызывали? -Заходи, Ламанчская, - иронично отзывается Администратор, приглашая аспирантку войти, - Я вообще-то тебя попозже ждал. -У нас перенесли семинар по философии, он будет вечером. Так что, если у вас есть вопросы – можем решить их сейчас. -Хорошо, - не собирается спорить с Донной Штирлиц, - Тем более, надолго я тебя не задержу. Просто хотел узнать, всё ли у тебя в порядке на новом месте. -А что? – этот его вопрос не предвещает ничего хорошего: Искательница внутренне подбирается и старается не выдавать волнения, но внутри неё нарастает уже знакомое ощущение тревоги и паники, - Профессор Горький мной недоволен, да? -Пока никаких замечаний от него не поступало, - доцент внимательно следит за выражением её лица и понимает, что Инспектор-то, кажется, прав, - Но ему показалось, что ты чем-то напугана и пока не совсем вошла в курс дела. -Учитывая, что я в первый же день осталась без транспортного средства и… совершенно превратно истолковала, как работает наша пропускная система – это неудивительно, - Ламанчская держится изо всех сил, но обуревающие её противоречивые эмоции рвутся наружу. Новое место, непонятные страхи, Робеспьер со своей криворукостью и со своим Лириком, невозможность увидеть Достоевского – это слишком много в первые три дня на рабочем месте. Паника внутри усиливается ещё больше – теперь логик вообще не соображает, что происходит вокруг неё, и вряд ли способна отличить собственного научного руководителя от офисного стола или трансформаторной будки. Что там говорят психологи о технике усмирения приступов паники? Вдох. Выдох. Считать про себя. Раз. Два. Четыре. Десять. Девятнадцать. Двадцать шесть. -…лаборантской. Но если у тебя есть какие-то вопросы по организации рабочего процесса – спрашивай меня или Робеспьера, уж этот-то товарищ знает НИИ как свои пять пальцев, - более-менее придя в норму и отсчитав мысленно сто пятьдесят три секунды, Искательница понимает, что прослушала большую часть речи Администратора, но знакомое имя заставляет её резко вздрогнуть: -Этот ваш Робеспьер… - ворчит на автомате, забыв, с кем разговаривает. -А что? Он ещё со студенчества подрабатывает здесь, в помощи не откажет, объяснить всегда сможет. -Ага. «Засилье красноречья сродни почти увечью», - уже совсем тихо бросает в сторону Донна, вспомнив знакомую строчку из песни любимой группы, но всё равно оказывается услышана: -Что же так агрессивно? С коллегами надо дружить, а не на ножи вставать, - насмешливо замечает Штирлиц, понимая, что скорее всего его ассистентка опять выдала первое, что взбрело в голову на эмоциях. -Извините. У меня каша в голове, я совсем ничего не соображаю, - вот сейчас Ламанчская говорит чистую правду. -Понимаю. Новый график, ещё и учебное расписание меняется чуть ли не каждый день. Ну ты меня поняла, да? Если что – не паниковать, а пулей ко мне или к Аналитику. -Конечно, - механически откликается Донна, а сама думает, что скорее съест свой диплом, чем обратится к зеркальщику за помощью – хоть они и помирились, но от общения с ним лучше воздержаться для сохранности собственной же психики и во избежание казусов вроде случая с Есей, - Ещё раз извините, пожалуйста, мне пора на философию. Карту по последней практике я отправила вам вчера. -Да, я получил, смотрю, на первый взгляд вроде всё нормально, но надо проверить внимательнее. Кстати, на наших лабораторных компьютерах вряд ли обновят ПО в этом месяце, так что прикладную картографию тебе придётся делать из НИИ или из дома, - сообщать такие новости доцент и сам не рад, но Искательницу этот вопрос не так волнует: -Ой, да знаете, совсем не проблема. Я третий год делаю карты из дома. Всё нормально. А на обновление денег кафедре точно не выделят, так что уж я-то понимаю. Спасибо, что предупредили. И извините, если напугала профессора своей рассеянностью, у меня просто голова кругом. Я тогда пойду? – она вопросительно смотрит на своего руководителя. -Хорошо. Про карту отпишусь, как только проверю, - одобрительно кивает Штирлиц. Донна коротко прощается и молниеносно, но тихо покидает преподавательскую, оставив его в раздумьях. Присмотреть за ней следует в любом случае. Но Горький – перестраховщик ещё тот, это в их институте каждая собака знает. С работой Донна справится, если комплексовать не начнёт, конечно. А то, что на новом месте нелегко – так это более чем естественно, он и сам был когда-то молодым. По крайней мере, Ламанчская не прячется от него и не отлынивает от своих обязанностей, что уже немаловажно. А с остальным они как-нибудь разберутся. Сама же логик выходит из кабинета научника на ватных ногах, ещё не до конца вернувшись в нормальное состояние. Нет, в этом НИИ с ней точно что-то не то происходит, и к гадалке не ходи! Правильно ли она поступила, согласившись на это место? Но ведь как же иначе, если университет – её второй дом? «Правда, с моей паникой я далеко не уеду,» - Искательницу всё ещё немного трясёт после разговора со Штирлицем. Как она высидит дурацкий семинар по философии? -Донна, привет! – погрузившись в тревожные размышления, она не сразу замечает идущую навстречу Гексли, - Ты на пару? -Да. Но я, как говорится, «не алё». Можно мне подсесть к тебе и тихо-мирно просидеть полтора часа, не привлекая внимания? – поднимает умоляющие глаза на Советчицу, которую, кажется, ничем невозможно смутить: -Без вопросов. А что такое? -Если коротко – в моём НИИ находиться опасно для психики, потому что там водятся болевые сенсорики, фанатики и извращенцы. А я из-за них словила две панических атаки за неделю, - Ламанчская зябко ёжится, пройдя в аудиторию и усевшись на последнюю парту вместе с родственницей. -Ой-ёй, - теперь уже и та впечатляется её рассказом, - Что, опять не поделила что-то с Робеспьером? -Нет, но у меня уже передоз ими всеми. А ещё я не могу попасть к биохимикам. А если я не попаду к вам хотя бы на этой неделе – у меня поедет крыша от недоревизии. -В наш закрытый институт тебя не пустят. Но через два дня у твоих старших аспирантов предзащита на кафедре, - вспоминает Гексли, в озарении хлопнув себя по лбу, - Тебя ведь они интересуют? -Господи, ты святая или Достоевская под прикрытием? – теперь уже восклицает логик, - Ты спасла мне жизнь! Советчица молча улыбается. Ну а что? Ей несложно делиться новостями, а кое-кого это может удержать от приступа паники.