Home Sweet Home (Дом, милый дом)

       «Я верю, что никогда не нельзя уйти из дома. Я верю, что человек несет тени, мечты, страхи и драконов дома под своей кожей». Майя Анжелу       Дин Винчестер был убежден, что нет ничего лучше, чем возвращение домой, особенно для человека, который провел большую часть своей жизни без постоянной крыши над головой. Даже если шел дождь, и он промок, пытаясь перелезть через двух мокрых собак, по-видимому, полных решимости опередить его, мчась на крытую веранду.       Входная дверь была поцарапана, краска отслаивалась и очень нуждалась в ремонте. Дину бросились в глаза футбольный мяч, щитки для обуви и оборудование для лакросса, сложенные перед дверью. Он также заметил несколько мешков вонючего мусора, привлекающих рой мух, которые должен был вынести один из его сыновей-подростков. В редкий момент ностальгии Дин даже поверил, что весь этот беспорядок делает возвращение домой еще приятнее.       — Дом, милый дом.       Дину не нужно было смотреть на Сэма, чтобы понять, что брат ухмыляется. Тон младшего брата всегда выдавал его. Дин практически мог читать его мысли, как будто именно он был экстрасенсом в семье. Атос залаял, стряхивая дождь с меха, а Д’Артаньян завыл.       Десятилетняя немецкая овчарка хотела скрыться от непогоды почти так же, как Дин.       — По крайней мере, это не дом Барби, полный чайных сервизов. — Дин посмотрел на Сэма. Глаза младшего брата были полны редкого юмора, когда он тряхнул своими длинными волосами, как это сделал Атос. Сэм напомнил Дину, что у него всегда был дом, даже если он не был построен из блоков и досок.       — Тебе так повезло. — Сэм усмехнулся, но Дин обнаружил намек на типичное самодовольство. Они оба знали, что даже в семь лет дочь Сэма была намного аккуратнее и вела себя лучше, чем кто-либо из детей Дина.       — Это не моя вина, что у меня мальчики. — Дин был убежден, что на разницу в его семье и семье брат повлиял какой-либо великий родительский ген. Дин был уверен, что Мэри аккуратистка не из-за книг по воспитанию детей, которые его брат практически заглатывал в годы взросления своей девочки. Мэри прибыла на сцену уже чертовски идеальной. Не в первый раз Дин нахмурился из-за несправедливости этого.       — У папы тоже были мальчики, — отметил Сэм.       — Хотя бы один. — Дин улыбнулся, от того, что лицо Сэма покраснело, так же как бывало у его дочери.       — Придурок, — пробормотал Сэм.       Дин закатил глаза на неудачное оскорбление, но не стал отвечать. Это были великолепные три дня, и стеб с Сэмом испортил бы его хорошее настроение. Дин довольно легко перешел в режим охотника. Хотя он рад был вернуться домой, все же должен был признать, что окончание охоты немного огорчало. Винчестерам было комфортно в дороге, как в старые времена, только лучше, потому что теперь они были другими людьми, другими братьями. Лучшими братьями.       — Мы собираемся войти или ты будешь стоять здесь всю ночь, уставившись на меня? — Сэм, должно быть, тоже думал о поездке и их связях. Он пнул футбольный мяч Джеймса с дороги, взял снаряжение для лакросса Макса, чтобы Дин смог открыть сетчатую дверцу, не уронив свою спортивную сумку. Старший Винчестер воспринял это как белый флаг.       — Ты соскучился по дому, не так ли? — Дин знал, что Сэм был единственным, кто сопротивлялся всей концепции настоящего дома, но он процветал в жизни, которую они построили после войны с Люцифером.       — Нет, — отрицал Сэм. — Я голоден.       Дин хмыкнул, отступив на несколько шагов, и Атос с Д’Артаньяном мгновенно втиснули свои длинные тела между ним и проемом, чтобы начать свою любимую игру: кто первым доберется до кухни. Шалости вызвали еще один фыркающий смех от Сэма.       — Что? — Дин посмотрел на брата, хотя они оба знали, что за этим не было злости. Он не мог злиться, когда было так чертовски приятно слышать, как Сэм смеется. Даже сейчас, когда дела шли так же хорошо, как и раньше, Дин думал, что брат слишком крепко держится за тьму прошлого: если не охота, то это была работа. Если это была не работа, то это был бизнес Триады. Если не Братство, то беспокойство о Мэри.       Собаки лаяли и ломились в дверь, чего они никогда не делали, когда Джульетта была дома, потому что знали, что это был верный собачий грех, который сулит им ночь в их совершенно хороших и сухих собачьих домиках на крыльце.       — И кто здесь хозяин дома? — Сэм удобней взял снаряжение для лакросса, и успел схватить Атоса за ошейник. Он улыбнулся взволнованному щенку золотистого ретривера. — Если бы все охотники новички могли видеть легендарного Дина Винчестера сейчас, не думаю, что они поклонялись бы ногам Хранителя.       — Тебе легко судить, младший брат. — Единственными домашними животными Сэма были две девчачьи морские свинки по имени Спринклс и Глиттер и золотая рыбка по имени Рамон Третий, потому что первые два Рамона давно были выброшены в море. — У меня все под контролем.       Дин устроил грандиозное шоу, открыв дверь. Собаки грациозно зашагали внутрь, исчезая в гостиной. Дину не так повезло. Он сразу же споткнулся о внушительную баррикаду из брошенных теннисных кроссовок и грязных ковбойских сапог, едва не упав от веса своего охотничьего снаряжения.       — Сукин…       — Конечно, у тебя все под под контролем, — усмехнулся Сэм. Он вошел, уронив свою сумку и снаряжение мальчиков рядом с двумя брошенными куртками и чемоданом.       — Привет, папа. Дядя Сэм.       Злость Дина на мгновение исчезла от голоса его старшего сына. Бен улыбался, но Дин имел цель, на которую можно было вылить отцовское недовольство.       — Какого черта, чемпион?       — Не смотри на меня. — Бен поднял руки, махнув бутербродом с арахисовым маслом, указывая на свою невиновность. — Я приехал сюда десять минут назад. Бомба уже взорвалась.       Бен не так часто возвращался домой, потому что жил в общежитии колледжа. Целые выходные на ферме были редкостью, поэтому Дин перевел дух и попытался увидеть светлую сторону ситуации. Несмотря на то, что кухня была катастрофой, на ум пришел пастор Джим. Приветственного запаха теплой корицы или кофе не было, но Дин не мог не думать о человеке, который приветствовал его и Сэма в этом самом месте в столь много дождливых, изнуренных битвой ночей. Семья иногда бывает грязной, сказал бы он. Но, как обычно говорил пастор Джим, у Дина не было другого пути. Большую часть времени.       — Где твои братья?       Вместо ответа Бен закричал во все легкие, его голос эхом разнесся по старой ферме, словно треск грома:       — Джей-Ти! Джеймс!       Вернулись две мокрые собаки плюс еще один. Портос, трехногий бостон-терьер, поприветствовал Дина, а затем Сэма своим счастливым виляющим телом, а затем залез под стол в надежде найти крошки от закуски Бена.       — Я мог бы и сам сделать это, гений. — Дин дал старшему сыну подзатыльник, направляясь к стойке, где ждал кофейник. Возможно, он мог бы достать немного «Джека Дэниэлса», чтобы снять усталость. Это была одна из привычек его отца, что сейчас Дин от всего сердца поддерживал это. Воспитание детей проходило лучше с помощью алкоголя. Мысль об отце принесла эхо боли. Дин быстро избавился от внезапной грусти, словно от дождя. — Черт возьми, ты не мог бы говорить тише?       — Твои дети могут говорить тихо? — Сэм выдвинул стул и схватил половину бутерброда племянника. — Я думал, Мак решил, что это маловероятно, учитывая их генетику. Он говорил что-то о том, что крики и жесткие головы являются доминирующими чертами Винчестера.       Дин знал, что его брат злорадствует. Он наслаждался растущими признаками того, что Дин действительно терял контроль над ситуацией.       — Так держать, и я не поделюсь своим кофе, Сэмми.       Над головой послышался топот ног, потом шаги по лестнице. Дин поднял глаза, когда Максим Сойер спрыгнул с последних трех ступенек, и все шесть футов его тела с грохотом приземлились на плиточный пол. Джей-Ти появился прямо позади него, проиграв в их мальчишеской версии «кто может добежать до кухни первым». Когда Джульетта была дома, они спускались по лестнице, как здравомыслящие люди.       — А где пицца? — спросил Макс, переводя взгляд с Бена на Дина, не приветствуя своего крестного отца.       — Что? — спросил Дин. Он не был удивлен, увидев семнадцатилетнего подростка, который, казалось, жил на ферме почти столько же времени, как и в своем доме в Луисвилле. Дин давно перестал просить Джошуа и Кэролин подписать опекунство над ребенком, чтобы Дин мог, по крайней мере, записать дополнительный рот, чтобы уменьшить налоги.       — Где пицца, сэр? — Макс отдал честь, дерзко усмехнувшись Стражу.       — Уже лучше, — хмыкнул Дин. Он давно понял, что ему лучше выбирать сражения с сыном Советника. — А теперь, какая пицца?       — Пицца, которую я заказал у «Джино», — объяснил Бен, проглотив последний кусочек сэндвича. — Мой приятель Пол, доставит ее.       — Я так рад, что ты дома, папа. — Джей-Ти обошел Макса. По крайней мере хоть один мальчик выглядел счастливым видеть отца. — Я боялся, что мы начнем голодать, пока не появился Бен. Здесь нечего есть.       Сэм кашлянул, чтобы скрыть смех. Дин точно знал, о чем думал его брат. Ублюдок. Даже хороший сын Дина сегодня не был таким великодушным. Может быть, он сможет вернуться на дорогу, взять еще одну охоту, которую он назначил Райли и Брэдли.       — Ты забыл, как добраться до магазина, сынок?       — Это трудно сделать, когда нет денег. — Джей-Ти пожал плечами и прислонился к стойке. — Ты должен был вернуться сегодня утром.       Чувство вины пронзило Дина, вызывая больше гнева на себя, чем следовало бы. В детстве у них часто заканчивались припасы раньше, чем их отец возвращался с охоты. Дин позаботился о том, чтобы у его сыновей не было такой радикальной жизни, как у него и Сэма. И мысль о том, что мальчики могли голодать даже полдня, застала его врасплох, лишив на мгновение дара речи.       — Нас задержала погода. — Сэм подошел к брату, явно ощущая изменение в настроении брата. Он взял кофейник и наполнил его водой. — И чтобы вы знали, невозможно голодать, когда у вас полные шкафы с едой.       Дин был уверен, что Сэм сделал последнее замечание для него. Младший брат даже открыл несколько шкафов, разыскивая кофе, но обязательно отмечая коробки с макаронами и банки с едой. Не говоря уже о пачках печенья и блюдах быстрого приготовления, за которые они убили бы в детстве.       — Что, черт возьми, случилось с деньгами, которые оставила ваша мама? — слова Сэма только немного успокоили Дина. Джульетта только недавно уехала на конференцию, а это значит, что мальчики не должны были голодать.       Джей-Ти опустил взгляд на свои ботинки, верный признак, что Дину не понравится ответ. У Макса не было такого угрызения совести.       — Джимми все потратил на нездоровую пищу на моей игре сегодня днем. Он, кстати, еще больший нытик, чем обычно.       Джей-Ти толкнул Макса, и друг толкнул его в ответ. Сэм вздохнул и встал между ними.       — Джеймс! — заорал Дин еще громче, чем Бен несколько минут назад. Атос тявкнул и схватил свой бейсбольный мяч, думая, что должна была начаться какая-то игра. Краем уха Дин услышал, как Сэм пробормотал: «Каков отец, таков и сын». Дин не был уверен, что его брат имел в виду: Дина и его старшего сына, или Джона Винчестера и Дина.       До того, как его младший прибыл, Дин снова посмотрел на Джей-Ти.       — Где, черт возьми, твой дядя?       Дин понял, что это был вопрос, с которого он должен был начать разговор. Это даже не пришло ему в голову, когда он приехал, и не увидел машины Калеба, Возможно, Дин еще не потерял полный контроль над ситуацией. Может быть, во всем виноват Калеб Ривз.       — Мы не видели его с того утра, когда он и Джимми пошли тренироваться.       — Это странно. — Сэм включил кофейник, взглянув на Дина, прежде чем перевести взгляд на Макса. — Он не пошел на твою игру?       — Джеймс сказал нам, что у Калеба болит голова, и передал, чтобы мы шли без него. — Макс потеребил серебряную подвеску-дракона на своей шее, стараясь не показывать разочарования, пожав плечами с подростковым равнодушием. — Я подумал, что он может приехать позже, но он так и не появился. Это не имеет большого значения.       Вот только Дин знал, что это имеет значение. Калеб всегда старался ходить на игры мальчиков, был ли это бейсбол Джей-Ти, футбол Джимми или лакросс Макса. Калеб ходил на игру, когда мог. Черт, Дэмиен даже ходил на балетные концерты Мэри, мучительные трехчасовые пытки, от которых иногда даже Дин уклонялся. Старший Винчестер снова собирался позвать Джеймса, когда в гостиной появился ребенок часа. Он оперся о дверной косяк, выглядя чрезвычайно сердитым, словно рок-звезда у которой слишком часто просили автограф.       — Эй, ты вернулся. — Все три собаки собрались вокруг своего любимого человека из стаи, Атос толкнул мяч в сторону Джеймса, а Портос с хныканьем улегся у ног своего хозяина.       — Джеймс. — Дин скрестил руки на груди.       — Папа. — Джеймс наклонился и погладил голову Атоса, почесал Портоса за ушами.       — Где твой дядя?       Джеймс выпрямился, указывая на Сэма.       — Прямо рядом с тобой.       — Другой, — сказал Дин сквозь зубы. Он действительно пытался быть счастливым, что приехал домой. Он даже прибегнул к молчаливому повторению мантры Дороти: «Нет лучшего места, чем дом». — Не такой высокий или умный, как Сэмми, но хорошо выглядящий с лучшими человеческими навыками.       — Эй, — Сэм толкнул его, Дин толкнул его в ответ.       Джеймс шагнул дальше на кухню, скрестив руки на груди.       — У меня только один дядя.       Сначала именно тон сына привел Дина в чувство. Джеймс в тринадцать лет был еще той занозой в заднице. Старший Винчестер сжал руки в кулаки и сделал пару глубоких вдохов, как часто делал Мак. Хранитель еще работал над этой техникой с доктором. Главное было не прибить Джеймса. Затем до него дошли слова сказанные подростком.       — Повтори, что ты сказал?       — Ты слышал меня.       Дин даже не осознавал, что сделал шаг вперед, пока Сэм не схватил его за руку, удерживая на месте.       — Следи за своим тоном, Джеймс. — Сэм не часто делал выговор мальчикам, по крайней мере, когда старший брат был рядом. Дин решил, что, должно быть, Сэм боялся за безопасность Джеймса, и это доказывало, что младший брат действительно чертовски хороший экстрасенс.       — Повтори еще раз, — Дин отстранился от своего брата и направился к младшему сыну. Ему снова пришла в голову мысль, что Джеймс действительно красивый ребенок. Это иногда случалось с родителями: они могут быть сердиты или на мгновение ослеплены своим ребёнком, в зависимости от ситуации, потому что они действительно принесли что-то настолько невероятное или совершенное в мир. Джеймс часто вызывал первое чувство, но через мгновение Дин мог быть в восторге от него. У него были черные волосы матери и глаза Джона Винчестера, цвета солнечного виски. Его кожа была безупречной, не испорченной веснушками, как у Дина, те, которые он передал Джей-Ти и Бену. В довершение всего, у Джеймса были ямочки на щеках, такие же как у Сэма, когда ребенок улыбался. Сейчас он не улыбался, а хмурился.       — Я сказал, что Сэм Винчестер — мой дядя. Не Калеб. Он даже не связан с нами кровными узами. Я больше не собираюсь притворяться, и ты не можешь заставить меня.       Это был неопровержимый факт, технически верный. Дин не мог спорить с логикой, но именно тон Джеймса поразил Хранителя, словно ребенок ударил его или, возможно, плюнул ему в лицо. Дин замер и покачал головой, стараясь держать руки подальше от сына. Портос сел около своего мальчика. Д’Артаньян снова начал лаять, и Атос бросил мяч в пользу скрипучей игрушки — древней серой белки, которая уже не пищала, потому что была старше любого из детей Дина Винчестера.       — Что, черт возьми, ты несешь?       — Я говорю правду, папа. Может, тебе стоит попробовать это когда-нибудь.       — Джимми, прекрати это. — Бен быстро встал из-за стола. Дин понял, что Сэм был не единственным, кто боялся за безопасность ребенка.       — Не нужно меня затыкать, — Джеймс отмахнулся от старшего брата. — И меня зовут Джеймс. Мне тринадцать, а не три, и я устал от того, что все лгут мне.       — Это о твоих способностях? — Сэм снова подошел к Дину, словно готовился останавливать его на тот случай, если Дин возьмет пример с Джона Винчестера, и решит вбить в сына каплю уважения.       — Оказывается, это была лишь вершина айсберга того, что вы все скрывали.       — Мы не скрывали твои способности, — прорычал Дин. Он обсуждал это со своим сыном в той или иной форме в течение последних шести месяцев с тех пор, как Джеймс начал демонстрировать признаки своего психического дара. Джеймс, как оказалось, видел и слышал призраков. Дин начинал понимать, почему его отец никогда не пытался объяснить ему способности Сэма. Джеймс никогда не сдерживался, и Дин мог этим восхищаться. Но добавьте разочарование, приток подростковых гормонов и гнева в смесь, не говоря уже о том, что Джеймс был разочарован тем, что был ненормальным, и у вас была виртуальная пороховая бочка. Дин не в первый раз пожелал, чтобы они могли вернуться в прошлое и каким-то образом найти способ предотвратить все это. — Мы только сдерживались, пока ты не стал старше и…       — И когда я буду достаточно взрослым, чтобы знать о Калебе, папа? Когда именно наступит подходящий возраст, чтобы сказать мне, что мой крестный отец, мой учитель, мой старый добрый дядя Дэмиен действительно демон?       Если бы это был кто-то еще, Дин мог бы сорваться, возможно, закричать и ударить или, что еще хуже, выгнать из дома, но это был его ребенок. Дин никогда не любил никого больше своих детей. Даже брата. Даже лучшего друга. Но все же, были линии, которые никто не мог пересекать. Никто. Это были линии, которые должны были понять его дети, независимо от того, как сильно Дин их любил.       — Закрой свой рот! — рявкнул он, указав пальцем на Джеймса и сделав шаг ближе.       — Это вранье! — зарычал Макс. Дин не был уверен, приблизился ли подросток, чтобы помочь Джей-Ти защитить Джеймса от предполагаемой угрозы, или просто быть ближе к действиям, в которых он процветал. Но он все же подошел к Джеймсу. — Возьми свои слова обратно, пока я не ударил тебя, чувак.       — Я не собираюсь ничего забирать обратно, — отрезал Джеймс, встав нос к носу со старшим подростком. — Это правда, и вы можете избивать меня сколько угодно, это не изменит того факта, что наш предполагаемый дядя, Рыцарь Братства, из дьявольского рода. И не просто какой-то демон, а демон, убивший нашу бабушку.       — Это не так, Джимми, — начал Бен.       — Так ты знал? — Джеймс повернулся к Бену, затем посмотрел на Джей-Ти. — А ты, золотой мальчик? Ты тоже хранил его маленький грязный секрет?       — Я сказал тебе заткнуться! — взревел Дин. Две большие собаки выбежали из комнаты, поджав хвосты. Портос стоял на месте, поддерживая Джеймса, который теперь смотрел на отца на грани злых слез. Дин топнул ногой на терьера и указал на гостиную. — Проваливай, Портос. Вон!       Собака взвизгнула, как будто Дин ударил его ногой и побежала вслед за своими большими собратьями. Дин обратил свой гнев на людей, оставшихся в комнате.       — Дин...       Голос Сэма был слишком нежным, слишком полным понимания. И из-за этого Дину захотелось что-то ударить. А он так хотел вернуться домой и спокойно провести ночь.       — Не лезь, Сэм.       Младший Винчестер неуверенно посмотрел на него, но сделал шаг назад. Дин провел обеими руками по волосам и с шумом выдохнул.       — Все вы просто заткнитесь и сядьте. Это приказ!       Мальчики подчинились, Джей-Ти сел рядом с Беном. После короткой драки Макс и Джеймс последовали его примеру на другой стороне стола. Сэм остался стоять рядом со Стражем.       — Папа, это какая-то шутка? — Джей-Ти перевел взгляд с отца на Джеймса. — Из-за этого ты весь день сидел в своей комнате, дуясь?       Дин проигнорировал своего среднего сына. Опираясь руками на стол, он смотрел прямо на Джеймса.       — Кто сказал тебе, что Калеб демон?       — Еще один демон.       — И ты, твою мать, поверил в это? — фыркнул Макс. — Это показывает, насколько ты умный, гений. Демоны лгут, Джеймс. Сколько раз дядя Калеб вбивал нам это в головы?       — Чья бы корова мычала, — огрызнулся Джеймс. — Калеб самый большой лжец из всех!       — Ни одного слова о Калебе, Джеймс! — Сэм стукнул кулаком по столу, прежде чем Дин успел среагировать. Чайник мисс Эммы загремел, сахарница подпрыгнула.— Он — Рыцарь Братства, и ты должен выказать ему уважение.       Дин вздохнул и попытался вспомнить пастора Джима, чтобы воскресить спокойствие и безмятежность бывшего Хранителя. Он положил руку на плечо Сэма и толкнул брата на одно из свободных стульев.       — Какой демон, Джеймс? — спокойно спросил он.       — Демон в старом доме Уэйкфилда.       Дин посмотрел на Сэма. Дом Уэйкфилда был заброшенным особняком в тридцати милях от Нью-Хейвена. Когда-то это была временная больница гражданской войны, постоянная горячая точка духовной деятельности. Она существовала со времен пастора Джима и часто использовалась как место, где тренировались новые охотники.       — Где ты и Калеб практиковали свои защитные приемы? — Ривз предложил эту идею Дину около месяца назад. Он чувствовал, что его племянник быстро прогрессировал в управлении своими способностями и был готов к полевым испытаниям. Калеб отметил, что Джеймс не сможет учиться строить более сильную защиту от духовных атак, пока действительно не столкнется с призраками в контролируемой среде. В больнице было много призраков, в худшем случае полтергейст. Дин уступил Калебу. Он полностью доверял другу.       Джеймс посмотрел на отца.       — Думаю, я узнал больше, чем вы все ожидали.       Дин встретился взглядом с сыном, стараясь изо всех сил увидеть среди гнева ребенка то, что лежало в основе проблемы. Джеймс мог бы настаивать на том, что он вырос, но он все еще был ребенком — ребенком, который имел дело с адским ударом. Дин постарался сдержаться и почувствовал волну терпения, которую не ожидал. Может быть, все же пастор Джим был с ними. Он почти чувствовал руку бывшего Хранителя на своем плече, его уверенное присутствие.       — Расскажи мне, что случилось.       К тому времени, когда рассказ был закончен, Дин занял кресло около Сэма. У него подкосились колени не только из-за неприятных деталей того, что монстр сказал Джеймсу, но и того, что Джеймс сказал в свою очередь Калебу, наряду с осознанием того, что его младший сын и лучший друг были в компании могущественных демонов. Их могли убить.       — Это не может быть правдой, Джимми, — голос Макса был не таким уверенным, как раньше. Он был пронизан старым жаром, но в нем было что-то еще, скорее всего беспокойство о Джеймсе.       — Папа? — в тоне Джей-Ти была боль и страх, словно ему снова было пять лет. Дин даже не взглянул на него, когда встал из-за стола. Его сыновья заслуживали ответа и объяснения, но был один человек, который еще больше нуждался в нем.       — Успокойтесь, ребята, — Бен пытался смягчить натиск своим мягким способом. — Поверьте мне, дядя Калеб скоро все объяснит.       — Я должен идти. — Дин сделал шаг к двери, но Сэм схватил его за руку, останавливая на полпути.       — Хочешь, чтобы я пошел с тобой?       — Нет. — Дин отмахнулся от своего брата. — Оставайся с мальчиками. Убедись, что они не умрут от голода.       — Ты должен был сказать нам об этом. — Голос Джеймса был таким же пустым, как и у Дина. — Это ты во всем виноват, папа. Ты!       Слово «папа» вызывало много эмоций у Дина Винчестера на протяжении многих лет, но это никогда не казалось обвинением или лезвием в его сердце.       — Иди в свою комнату, Джеймс.       Когда мальчик не двинулся с места, Дин хлопнул обеими руками по столу, чуть не перевернув его.       — ИДИ В СВОЮ КОМНАТУ! — взревел он.       Джеймс бросился прочь, опрокидывая свое кресло в процессе. Он молнией взлетел по лестнице на второй этаж. Джей-Ти, Макс и Бен остались на месте, молча, обмениваясь неуверенными, осторожными взглядами.       — Я разберусь, — сказал Сэм, теперь подталкивал Дина к выходу, он даже открыл для него дверь.       Дин ненадолго встретился взглядом с братом, стараясь проглотить комок в горле.       — Я начинаю переосмысливать домик Барби и чаепития.       Сэм сжал его плечо.       — Иди, приведи его домой.