the promise that you cannot fulfill

Fleurie — Hurricane

Небо особенно прекрасно во время заката. Яркие переливы малинового, бордового и янтарного не могут не радовать глаз. Свет красиво льётся сквозь панорамные окна небольшого ресторанчика. Он расположен в таком редком месте, где закат не закрывают многоэтажки, и абсолютно каждый посетитель может насладиться этим потрясающим моментом. Сокджин не может оторвать взгляд от такого, казалось, простого и каждодневного события. Он смотрит пока солнце окончательно не спрячется за горизонт, пока тихая ночь не накроет собой горящий янтарь. Янтарь. Цвет его глаз. Тяжело вздохнув, мужчина снова принялся за работу. Веником он сметал песок и бумажки в совок, который придерживал ногой. — Дядя! Дядя! — к нему подбежала девочка лет пяти.– А почему у вас одна рука? « — Твою мать! Быстрее! Кладите его на стол! — мужчина в белом халате бегал туда-сюда и подгонял медсестёр. — Чёрт, заражение уже произошло. Как тебя так угораздило, капрал? Придётся ампутировать руку по локоть, иначе кирдык тебе! Несите спирт, пилу и горелку! Потерпи, начальник, потерпи! Жить будешь!» Сокджин тряхнул головой отгоняя воспоминания. Ответить он не успел: из-за соседнего столика подбежала женщина, видимо мама девочки, взяла её за руку и потащила на место. — Бэтти, милая, дядя инвалид. « — Простите, мы вынуждены вам отказать. — Мужчина, поправив ворот рубашки, зашагал обратно в свой кабинет. — Но почему? Я могу мыть полы, посуду, убирать на кухне и-! — Господин Ким, мне очень жаль, но ваш…эм…внешний вид будет отпугивать посетителей. Мы вынуждены вам отказать. Прощайте». Проводив взглядом женщину, Ким продолжил работу, как вдруг его окликнули. — Хей, Сокджин, тебе письмо пришло, кажись из редакции! « — Нет, я не буду издавать то, что вы называете книгой, — статный мужчина перекинул сигару с одной стороны рта на другую и всплеснул руками. — Послушайте, сейчас тысяча девятьсот сорок восьмой год, вы серьезно думаете, что это «нечто» именно то, что нужно людям, которые от войны не отошли? Одно дело, если бы главными героями были мужчина и женщина, но это… — Что не так с любовной историей между двумя мужчинами? Такого ещё никто не издавал, вы могли бы-! Мужчина резко сорвался с места и притянул Сокджина за ворот рубашки. — Слушай сюда, педик, молись богу, чтобы я сейчас не вызвал полицию. Забирай свою вшивую рукопись и катись куда подальше! Если я ещё хоть раз увижу тебя рядом с моей редакцией, клянусь, мои ребята тебя убьют». — Из редакции? А смысл? В девятый раз читать, что «роман не соответствует общепринятым моральным нормам» я не хочу. Девушка выглянула из дверного проема. — Ну, Сокджин, посмотри, я уверена, что на этот раз его приняли. Ким глубоко вздохнул, отнес веник с совком в угол, вытер руку о фартук, взял письмо и отошёл в подсобное помещение. Распечатав конверт, Сокджин принялся вчитываться в содержание и с каждой строчкой улыбка на его лице становилась всё шире и шире. — Кэт! Кэт! — мужчина радостно выбежал из подсобки и замахал письмом перед носом ошеломленной девушки.– Его приняли, слышишь, приняли! «Сокджин сидел на лавочке перед зданием банка. Только что он получил свою скудную военную пенсию, которой едва хватит, чтобы оплатить комнату. На пропитание опять не хватает, а не ел он уже три дня. Ким смял долларовые купюры и небрежно засунул в карман. Рукой он устало провел по бледному, худому лицу. Впалые скулы, казалось, были острее бритвы, а в мешках под глазами смело можно хранить булавки да пуговицы. Ужасно хотелось застрелиться, но эти мысли он гнал прочь. Не для того погибли Тэхён с Намджуном, чтобы он так легко сдался. Пить, кстати, он давно завязал. Бросить курить, правда, не вышло, одно спасает: отсутствие денег на сигареты. Что делать дальше он не знал. На работу не берут, потому что кому нужен калека, денег нет, роман в застое, так как над каждой главой он рвёт себе душу и заставляет себя возвращаться в прошлое, где ещё были живы они, а без сигарет Сокджин уже не справляется. Из мыслей его вырвал хлопок по плечу. — Простите, мужчина, вы хорошо себя чувствуете? Ах! Сокджин, это ты? — красиво одетая девушка в красном берете радостно воскликнула. — Батюшки, сколько лет мы не виделись! — Кэт? О мой бог, ты так потрясающе выглядишь! — Сокджин действительно обрадовался и порывисто приобнял свою бывшую сослуживицу. — Как ты поживаешь? Оу, пошли в кафе на соседней улочке, пообедаем и поговорим заодно, м? — Кэтрин уверенно взяла его под руку. — Кэт… Понимаешь, я… У меня нет денег… Только сейчас Виде внимательно осмотрела друга и ужаснулась. — Так, mon cher, сейчас мы идём обедать и, тише, не перебивай, я оплачу и это не обсуждается! Сокджину оставалось только смириться и покорно идти рядом. — Скажи, у тебя есть работа? Просто вот-вот я открою свой собственный ресторанчик…» Отметили издание романа Сокджина скромно: поужинали тем, что осталось на кухне от последних посетителей, и выпили чаю. Кэтрин несказанно радовалась за Сокджина, после всего, что ему пришлось пережить, исполнить мечту — это дорогого стоит. Но и была вещь, из-за которой она переживала. — Сокджин, прости, что снова поднимаю эту тему, но… Может напишешь матери об этом? Всё же прошло почти пять лет, с того как вы… — Нет, Кэт. Пожалуйста, давай не будем говорить про это снова. «Июнь 1945 года. Сокджин наконец-то возвращается домой. Разбитый, покалеченный и сломленный. Он вздрагивает от каждого звука похожего на выстрел или взрыв, он оборачивается каждый раз, когда видит в толпе силуэты подобные им, он хочет наконец-то оказаться в объятиях последнего дорого человека, что у него остался. Мама. Миссис Ким встречает его на пороге и от неожиданности роняет чашку, что была в её руках. Ещё несколько часов она плачет, не прекращая целовать и обнимать сына, засыпая его тонной вопросов о Тэхёне, о его руке, и о причинах отсутствия писем долгих три года. Сокджин тонкими дрожащими пальцамм цепляется за маму и только тихо плачет, не решаясь говорить. На утро он набирается храбрости и рассказывает обо всём. О смерти своего любимого младшего братика, о своей любви к сержанту Киму, о их связи и его скорой гибели. О трёх годах работы в тылу на заводе, и каждодневным желанием умереть. Мама слушает, но её пустой взгляд упирается в стену позади него. Когда Сокджин заканчивает свой рассказ, она смотрит на него с отрешенностью. Так, будто видит перед собой чужого человека. Именно этого взгляда боялся Сокджин. — Убирайся. Ты больше не мой сын. Мой мальчик умер на поле сражения. — Мама, прошу! — слёзы покатились по его щекам, он попытался обнять женщину, но она лишь его оттолкнула. — Вон! — крикнула миссис Ким и скрылась за дверями своей комнаты. Тем же днём, Сокджин на последние деньги купил билет на поезд до Нью-йорка. Чем дальше он уезжал от родного города, тем сильнее ему хотелось умереть». Сокджин вышел на балкончик его небольшой квартиры и посмотрел на небо, усыпанное миллиардами звёзд. Он вытянул руку вверх, будто бы пытаясь дотянуться до них, улыбнулся и опустил ладонь на перила. — Ты так далеко от меня, Намджун. Я так сильно скучаю... Тэхёни, я обязательно проживу счастливую жизнь. Я обещаю.