Без слов для чувств

      Сакура отвела взгляд в сторону.       — Сенсей… — начала она, — я никогда и ни за кого не хваталась так сильно, как за вас, — произнесла девушка, а после добавила тише: — По крайней мере, насколько я помню...       Какаши смотрел на неё взглядом, полным противоречий. Пытливые чёрные глаза скользили по её лицу, по телу, пытаясь выискать там ответы на свои вопросы. В жестах или выражении, в мелкой дрожи или же тихой пульсации её сосудов. Хоть что-то же должно говорить о том, почему внутри него разгорается это чувство? Но чем дольше он смотрел, тем сильнее оно становилось, всё больше и больше застилая собою разум.       — Знаешь, Сакура, после твоих слов я чувствую себя немного обманутым, — снисходительно улыбнулся он.       «Рассказать ему, о том, что случилось? Может, сенсей поймет что-то лучше меня? Или всё же не стоит? Нет, ему нельзя знать, что мне становится хуже. Это только усугубит ситуацию. Да и… говорить с сенсеем о моем сексе с Учиха явно плохая идея…»       — Любые мои слова сейчас прозвучат как оправдание, — подняла она на него глаза.       Мужчина непонимающе уставился на неё.       — Сакура, деточка, ты, наверное, не поняла моего вопроса. Я просто хотел уточнить. Да или нет?       «Мне не важны причины, детали, комментарии по этому поводу, я хочу знать только факты».       Харуно несколько секунд молчала.       — Да, — сдавлено произнесла она.       — Еще один вопрос, ты не против? — спросил он.       — Я отвечу на любой вопрос сенсея, если он желает что-то знать… — сказала девушка, опустив глаза.       — Тогда, — Какаши сделал небольшую паузу, будто сам засомневался в том, действительно ли он хочет услышать это, — ты сегодня ночью переспала с Саске? — его голос прозвучал неожиданно низко и сипло.       Девушка продолжала смотреть вниз.       — Да, — ответила тихо она и сильнее сжала его руку.       Скулы на лице мужчины стали видны чётче, и выражение лица вдруг будто растеряло любые эмоции.       «Догадываться об этом — одно, но услышать напрямую, оказывается, пробуждает совсем иные впечатления. Даже думать не хочу, что за название носит это чувство внутри».       — Ну, что же, продолжим то, на чём остановились. Он развернулся, открыл дверь и вошел в ванную. Девушка зашла следом, и он затворил дверь.       «Когда сенсей находится так близко, становится всё труднее совладать с собой. Кожа покрывается мурашками от того, что я продолжаю прикасаться к нему».       Хатаке встал напротив Сакуры и посмотрел на неё.       — Мне будет сложно раздеться, если ты и дальше продолжишь держать меня за руку, — констатировал он. — Так что либо делай всё сама, либо уходи, — немного резко продолжил мужчина.       — Тогда могу я помочь сенсею? — Сакура продолжала отводить взгляд, будто боясь встретиться с его.       «Вам ведь не будут противны мои прикосновения, сенсей?»       — Не легче ли будет просто отпустить? — он поднял перед лицом девушки их сцепленные руки, будто предоставляя последний шанс на побег.       — Сенсей готов всё рассказать? — спросила она, смотря на его губы.       Какаши раздумывал несколько секунд, наблюдая за её лицом.       — У меня такое впечатление, что ты намеренно уводишь от меня взгляд. В тебе проснулась совесть? — он повернул её голову за подбородок к себе и немного приподнял так, что она уставилась ему в глаза.       Веки немного опустились, и девушка подвинула лицо вперед.       — Сенсей ведь знает, что мне чуждо это чувство, я просто… — она сделала небольшую паузу. — Когда я смотрю вам в глаза, внутри всё переворачивается, и я тут же начинаю желать сенсея. Только вот сенсею наверняка теперь противны мои прикосновения, оттого я и пытаюсь не смотреть вам в глаза.       «Мда, уж лучше бы это были укоры совести…»       — Сакура, я похож на юнца, которого будут волновать подобные вещи? — задал он риторический вопрос.       «Я и забыла, насколько хорош сенсей».       — Нет, тем более, когда это касается меня…       — И в самом деле, особенно, когда ты сделала всё правильно, — Сакура сжала его ладонь. — Ты приняла решение, мало что помня о себе, мало что чувствуя, ты всё равно сделала так, как поступила бы раньше, — он наклонился к самому её лицу. — Это значит только одно — ты всё та же прежняя Сакура, моя ученица, шиноби Деревни Листа и девушка, влюбленная в Саске, пусть ты и не согласна с этим, но факты говорят сами за себя, так что перестань, пожалуйста, говорить о каких-либо чувствах ко мне, — Хатаке отодвинулся назад, продолжая смотреть ей в глаза.       Девушка спокойно смотрела на него в ответ. Какаши скользнул взглядом на их сцепленные руки. Его рука свободно свисала вдоль тела, а она своей маленькой ладошкой и тонкими пальчиками оплела его кисть так, будто пыталась прикоснуться к как можно большей её части. Хотелось сжать её покрепче и не отпускать хотя бы пару минут, чтобы хоть немного насладиться чужим теплом. Хотелось сжать не только ладонь… почувствовать её тело прижатым к себе: грудь, плоский живот, красивой формы бедра, переплести их пальцы и…       — Я помогу вам раздеться, — она отпустила его руку, принявшись расстёгивать жилет.       Мужчина проследил за тем, как легко она отняла от него свою ладонь, будто птица внезапно выпорхнула из рук, и чувство мягкости тут же сменилось на ощущение пустоты.       Стянула его, положив сбоку в корзину. Хатаке поднял на неё глаза.       — Что ты делаешь? — спросил он серьезно пониженным тоном.       «И как я должен на это реагировать?»       — Помогаю… Я сниму вашу кофту, — она потянула одежду кверху, но мужчина даже не шелохнулся, отчего девушка только оголила его торс. Её руки немного опустились, случайно скользнув по его мышцам. Сакура вопросительно посмотрела на Хатаке. — Разве вы привели меня за собою не для этого?       — Ты так думаешь? Мог я привести тебя с собой для того, чтобы ты раздела меня или помогла принять душ? — от этих слов, казалось, его взгляд стал еще тяжелее.       «Я теряюсь между желанием довести её до слез и просто выдворить отсюда, проявив великодушие и доброту…»       Ладонь мужчины легла ей на лицо. Проведя по нему пальцами, он заложил часть волос ей за ухо. Сакура расслабилась, послушно устроившись щекой у него на руке, и посмотрела на учителя. Её руки зависли в воздухе, держа ткань его кофты. Взгляд девушки сменился, приобретя некую загадочную притягательность, и она застыла в ожидании его действий.       — Хочу впиться в эти губы… — произнес он словно в забвении и тут же прикрыл рот рукой, мгновенно осознав, что сказал это вслух.       Глаза Сакуры расширились от удивления, и она подняла голову.       — Сенсей…       Хатаке отвернулся, опустив взгляд. Из-за маски не было ничего видно, но, казалось, что его лицо внезапно зарделось, будто он только что признался ей в том, что хочет взять её прямо здесь и сейчас. Прижать к стенке, страстно поцеловать, закинуть её ноги себе на пояс, приподняв, и войти до самого упора в мягкое женское тело.       — Сенсей, вам и в самом деле всё равно? — застала она его врасплох вопросом, обвив лицо мужчины обеими руками и повернув к себе.       Какаши отвел взгляд в сторону, а после, вернув самоконтроль, посмотрел на девушку с прежним спокойствием. Отнял её ладони от своего лица.       — Уходи.       «Всё прошло даже лучше, чем я предполагал, — стоя среди пустыни, Саске смотрел на небо, прикрывая ладонью глаза от яркого света. Палящее солнце нагрело и песок, и воздух, будто раскаленное нутро огромного котла. Одинокая фигура Учихи среди этого пекла выглядела миражом давно заблудшего путника. — Эта миссия в Деревне Песка где-то на неделю, надеюсь, за время моего отсутствия ничего не случится, и к моему возвращению ситуация станет ещё лучше, чем когда я уходил… — перед его глазами пронёсся в небе ястреб. — Сакура, дорогая моя, подожди еще немного и твои мечты, наконец, станут реальностью…» — улыбка, бледная, как свет дневной луны, спрятавшейся за горящим солнцем, мелькнула на его лице.       Снова накинув капюшон на голову, парень отправился в нужном ему направлении, вмиг исчезнув с места, будто бы никто и не тревожил покой этой безжизненной пустоши, только ястреб остался одиноко кружить в небе, неустанно выискивая желтыми глазами хоть какую-то поживу.       В тусклом свете факела, освещавшего длинный коридор темницы, стоял мужчина, опершись спиной о стену возле одной из камер.       — Разве я не говорил покончить со всем? — хрипловатый голос мужчины раздался в темноте довольно громко.       Вокруг не было никакой охраны. Только выброшенные обществом люди, словно загнанные звери, молча сидели в своих клетках.       Услышав звук, девочка, вся обмотанная тугой тканью, повернулась на него.       — Господин, это вы? — спросила она тихо.       — Кому-то еще есть до тебя дело на этом свете? — резко ответил тот.       — Извините, — виновато произнесла она.       — Мне ни к чему твои извинения. Когда придет время, ты должна довести дело до конца, — твердо приказал он.       — Но в таком состоянии… как я могу?       Она была похожа на жертву огромного паука, вся опутанная тугими лентами, точно его тонкой паутиной. Мужчина смотрел на неё самодовольным, полными голода взглядом так, словно пущенный им яд уже разошелся по беззащитному телу ребенка: стекая по глотке, впитываясь в мышцы, он медленно растворял внутренности. Бедное дитя считало себя счастливицей, пока охотник всего лишь готовился к трапезе. Насколько успешной она окажется, добьется ли он желаемого результата — его глаза горели в предвкушении.       — Через несколько дней у тебя будет возможность. Сделаешь всё правильно, и, может быть, тебе не придется гнить остаток своей жизни в этой тюрьме, — раздался снова голос «хищника».       — Господин заберет меня к себе? — воодушевилась девочка, пытаясь подняться с пола.       — Если выполнишь всё правильно, у тебя появится такая возможность, — сказал он, ухмыляясь.       — Хорошо, я поняла. Я всё сделаю, — маленькое тельце приблизилось к железным прутьям решетки, идя на голос. Послышался приглушенный звук столкновения.       — Вот и хорошо, умная девочка, — мужчина, просунув руку сквозь ограждение, положил её на голову ребенку.       — Ради господина я готова на что угодно… Я всё сделаю ради моего господина, — радостно повторила она.       — Да. Непременно…       Широким шагом мужчина вышел из темницы. Ослепляющий свет ударил по глазам.       — С ней всё будет в порядке? — спросил другой, увидев вышедшего.       — Не волнуйтесь об этом, господин Шигомура, с вашей дочерью всё будет в порядке. После выполнения условий она станет свободной, — заулыбался мужчина, глядя вперед, будто специально не переводя взгляд на собеседника. — Так что надеемся на ваше сотрудничество в этом деле, — повернулся наконец он, и золотые глаза неестественно сверкнули.       «Если, конечно, она захочет уйти...»       — Я сделаю всё необходимое… — произнес тот и, оглядевшись по сторонам, мгновенно скрылся.       «Никчемный папаша. Толку-то от всей твоей славы, если ты не можешь спасти даже собственную дочь», — мужчина заложил руки в карманы и, перевоплотившись в шиноби деревни, спокойно ушел.       — Не заставляй меня повторять, — произнес Какаши, держа обе её ладони возле лица.       Сакура сделала шаг, прильнув к его губам, а руки так и остались отведенными за голову.       — Снимите маску сами, раз не хотите, чтобы я прикасалась к вам. Я хочу поцеловать вас как следует, — сказала девушка, немного отстранившись.       — Нельзя, — он сильнее сжал в руках пальцы девушки.       «Он держит крепко, но совсем не больно. Мне нравится, что сенсей удерживает меня… Так лучше, чем когда он совсем не реагирует».       — Знаете, Какаши-сенсей, что я вспомнила о вас? — она подняла на него глаза. — Сенсей очень хороший актёр и такой же плохой врун. Улыбаясь всем, будучи добрым, великодушным, прилежным учителем, выдающимся шиноби, порой вы всё же становились самим собой. Помню как-то раз, когда вы думали, что на вас никто не смотрит, вы вдруг обрели совсем иное выражение лица. Улыбка на вашем лице тогда исчезла так внезапно и так естественно, что я просто изумилась столь резкой перемене. Взгляд потяжелел, и тело выпрямилось, словно на секунду вы позволили себе расправить крылья после долгого заточения… Эта маска ведь не скрывает ваше лицо? — спросила тихо Сакура. — Она ведь скрывает ваше никому не известное нутро? Книги, в которых вы не заинтересованы, друзья и окружение, в котором вы не нуждаетесь, сражения, в которых заранее известен победитель — искренне скучны, не так ли? Власть и признание, что любезно предоставлены вам другими, нужно ли вам всё это, сенсей? — она приблизилась к его уху. — На самом деле, у сенсея ведь проблемы еще похуже моих будут, только вот об этом никто не знает…       — О чем ты говоришь? — Какаши отпустил её ладони и улыбнулся как ни в чем не бывало. — Разыгралась же у тебя фантазия... Не думал, что ты так на удивление часто будешь предаваться своим грёзам, — мужчина положил руку ей на голову и потрепал по волосам.       Учитель посмотрел на неё взглядом, говорящим очень многое, будто он с пониманием показывал, что ученица видит только верхушку айсберга, а остальное — нечто гораздо обширнее обобщений и наскоро сочиненных выводов — всё еще сокрыто от её глаз. Словно говорил, насколько бесполезным занятием она занимается, пытаясь из крупинок выстроить дом.       — Не делайте такое лицо, словно вы и вправду мой учитель, — Сакура отвернула голову в сторону, упершись глазами в замысловатые круги на деревянной стене.       — Ахах, — мягко рассмеялся Хатаке, — а разве это не так?       Девушка молчала, ведь в его смехе почти что слышались отголоски тех позабытых дней в академии, словно она снова стала той прежней, не знающей печали, кроме детских любовных терзаний, девочкой, а он всезнающим, расслабленным и предугадывающим учителем. И понимание этого упало на неё точно булыжник с неба.        «Как-то помрачнела…» — подумал мужчина.       — Нет, — буркнула она бесцветным голосом.       — Конечно, как скажешь, — Какаши снисходительно улыбнулся.       «Как я могу не видеть в ней свою ученицу, ребёнка, хватающегося за меня, как за спасительную соломинку? Разве при таком раскладе я вправе думать о посторонних вещах, подобных нерациональной ревности?»       Сакура несколько секунд молчала, будто собираясь с мыслями, и при этом выглядела так, точно тяжко боролась сразу с несколькими демонами одновременно, нахмурив брови и плотно поджав губы.       — Сенсей изумительный человек, он так легко смог сгладить ситуацию, что я каждый раз удивляюсь, как ему это удается, — выпалила она на одном дыхании и уставилась на мужчину.       Улыбка с его лица улетучилась, сменившись спокойствием.       — Не совсем… Мне не всегда это удается… — произнес он и поднял голову к потолку.       «Я больше теряю, чем уберегаю».       Девушка пристально вглядывалась в лицо Какаши, словно пыталась разгадать суть рукописи на неизвестном ей языке, но трудно было разобрать хоть что-то. Мало того, что на нем вечно эта маска, так и сам сенсей не шибко-то щедр на выражения и эмоции, точно врос в эту опостылевшую ткань мышцами и двигал ими только ради того, чтобы его всё еще принимали за человека.       — Пойду, приготовлю вам ужин.       «Я всё еще не могу остаться с вами. Сенсей не подпускает меня к себе, как бы сильно я ни старалась приблизиться».       — Да, спасибо, — улыбнулся он ей и проводил взглядом до двери.       «Из-за кулис всегда интересней смотреть», — подумал Какаши однажды, и до сих пор эта мысль не покидает его. Точно он персонаж плохого кино, где главный герой обречен остаться несчастным, скитаясь между потерями и надеждами, борясь и разрушая последнее своими же руками. Будучи ребёнком, Какаши знал, что видя того неудачного героя, настоящего себя, он смотрел глазами успешной подделки, сотворенной его же руками. Ему нравилось вот так безмолвно глядеть на него. Их было двое, и одновременно они были едины... Образ поплыл от навалившегося на картину груза событий и утрат, но мальчик был уверен, что это — он сам. Стоит одиноко, ожидая благословения звезд или хотя бы родительской улыбки. И сколько бы лет ни проходило, мужчина помнил того мальчика, только облик теперь стал ещё более расплывчатым, настолько, что уже трудно было узнать в нём хоть кого-то. Серо-черная масса крутилась перед его глазами. Прежний он… кем был, есть и будет? Когда возникли вопросы, узнать хоть что-то от того мальчика уже стало невозможным. Сколько бы ни звал, никто не откликался, только гудение стояло фоном, глуша собою любые попытки быть услышанным. К кому он обращается теперь, когда говорит с собой? Скажет ли хоть слово это существо перед ним? Или лучше, чтобы оно осталось немым, ведь одному Богу известно, что оно может поведать, если всё-таки заговорит? Сможет ли тогда «настоящий» сохранять свои позиции, как и прежде, или они сгорят вместе с его трепетно продуманным образом?       Какаши смотрел на дверь, и она казалась до смешного незнакомой. Будто это не он смотрит сейчас. Или это не его дом? Где же он тогда? Или кто сейчас стоит на его месте? Мужчина Хатаке Какаши, он ли это? Или кто другой? Сложно уже было определить достоверность виденья смотрящего.       «Тому мальчику, наверное, понравилась бы девочка с такими же размытыми очертаниями, как и его собственные», — пронеслось в голове.       — Сакура, подвинься ближе, я обниму тебя, — тихо произнес он, лежа на кровати, словно не девушке рядом с ним, а кому-то настолько далёкому, что даже лучи солнца не достают контуров лица того человека.       Её глаза открылись, и всё тело напряглось. Было что-то необычное в этом обращении к ней. В словах сенсея словно таился какой-то другой смысл, как потайное дно в ящике, но даже если она его и нашла, смелости заглянуть туда не хватало. Слишком неожиданным могло оказаться увиденное.       Хатаке повернул голову в сторону девушки. Ожидавший мгновенной реакции мужчина удивился такой заминке. Посверлив несколько секунд её затылок, он наконец встретился с зелёными глазами. Какаши смотрел на неё, не говоря ни слова.       «Почему мне кажется, что я вижу в глазах сенсея нечто, чего до этих пор там не было? Что случилось? Ощущаю себя растерянной от этого взгляда, словно он смотрит не на меня, а на кого-то другого. Есть кто-то, кого хочет увидеть сенсей, но не может? — от этой догадки внутри что-то кольнуло, точно когда случайно наступаешь на колючку чертополоха. — Кто-то, кто уже умер? Умер давно, и, скорее всего, сенсей до сих пор винит себя за смерть того человека? Кто-то близкий сенсею… Был ли это один человек? Скольких близких ему людей он уже потерял?» — девушка ощутила, как, не глядя под ноги, оказалась в зарослях, и шипы, застрявшие в конечностях, горели огнем. Но странное серебряно-голубое сияние, что исходило от колючих цветков, так и манило прикоснуться к ним.       Девушка подвинулась вперед, уткнувшись носом в его грудь.       «Почему же я снова тянусь к нему, невзирая ни на что? Кто такой сенсей для меня? Я боюсь этой привязанности, хоть и жажду её».       И мужчина сомкнул объятия, прижимая её к себе.       — Теперь мне кажется, что нет никакой нужды в условностях, — прозвучало так же приглушенно от него.       «Теперь кажется? И что это должно значить? Я не понимаю, сенсей», — подумала Харуно, сжимая в руке ткань его футболки.       — Условности… — повторила девушка бесцветным тоном так, что трудно было понять спрашивает она значение слова или же констатирует факт.       Какаши решил, что это всё-таки был вопрос.       — Это то, чего я пытался придерживаться, но, оказалось, прилагал для этого слишком мало усилий, — говорил мужчина, продолжая обнимать свою ученицу.       — Может, сенсей не очень-то сильно хотел действовать по напутствию чего-то столь незначительного? — спросила Харуно.       — Я понял это только недавно, — он погладил её по голове, будто вознаграждая за смышленость.       — Сенсей, вы верите мне? — резко сменила тему девушка.       — С чего вдруг такие вопросы? — удивлённо осведомился Хатаке.       — Мне кажется, некоторые люди не совсем верят в мою болезнь…       — Что ты имеешь ввиду?       — Однажды я услышала разговор, и речь шла о том, что если бы мои симптомы были частью психологической травмы, то постепенно всё должно было бы встать на свои места, но так как изменений никаких не наблюдается, они начали сомневаться в существовании болезни.        — Хочешь сказать — ты не больна, а просто притворяешься? — прозвучало от него хладнокровно.       Сакура отодвинулась от мужчины и села. Какаши вопросительно уставился на девушку.       — Только не говори, что это и в самом деле так? — спросил он с ноткой иронии в голосе.       Харуно молчала, не издавая ни звука, казалось, позабыв даже дышать.       «Сомневается в себе, интересно, что стало причиной этого?»       — В любом случае, — Какаши поднялся и тоже сел, — твоя болезнь — обоюдоострый меч: с одной стороны ты спаслась от болезненных воспоминаний, но с другой — замерла на месте. Ты не сможешь идти вперед, пока не переживешь свое прошлое. Как бы странно это ни звучало, но именно боль — самый мощный двигатель вперед. Существо, выросшее в любви — прекрасно, но также беззащитно. И когда у него отбирают его любовь, трудно представить, каким неожиданным может оказаться результат. Вы, ребята, оказавшись в похожих ситуациях, среагировали каждый по-разному, но есть одна вещь, общая для всех, и это — потеря.       — Но, сенсей, разве вы не такой же? — девушка посмотрела на лицо мужчины, сосредоточенное на одной точке перед ним.       — Нет, — тихо ответил он. — Во мне изначально чего-то недоставало, — Хатаке посмотрел на неё. — Так что я научился жить с лишениями лучше всех, — Какаши улыбнулся, наверное, впервые с начала их разговора. Беззаботной и легкой улыбкой, такой, что бывает только у людей, не знавших горя и глубоко не задумывавшихся ни о чем, кроме собственного благополучия. Она исчезла так же внезапно, как и появилась. Сакура вновь увидела того Какаши, с огромными раскрытыми крыльями за спиной.       — Сенсей прекрасен, — произнесла она, словно в действительности залюбовавшись ими. — Позвольте мне видеть вас таким чаще.       Он положил ладонь ей на голову.       — Тебе не нужно этого видеть, — тихо произнес мужчина.       — Знаете, сенсей, только сейчас я осознала, что мне не требуется слишком многое от вас. Всего чуть-чуть, чтобы ощущать ваше присутствие — этого будет вполне достаточно.       — Вот как. Необычно слышать от тебя подобное, как правило, ты твердишь абсолютно другое, — он смотрел на её лицо холодно и решительно, всматриваясь в самое нутро. — Уже не нужно?       Внутри девушки что-то перевернулось от его слов.       «Не нужно? Издеваетесь?»       Сакура прищурила глаза, точно решала — плакать ей или смеяться. Одно предложение вызвало внутри целый вихрь, что, взмывая к небу, сносил за собой всё. Трудно было его сдерживать. Он жаждал вырваться наружу, но разве могла она допустить это? Ведь кроме свободы возник бы и ущерб. Возможная брешь в их отношениях, та, которая, соединяясь с другими, созданными не так давно, уничтожит всё до основания. Но тем не менее она физически ощущала, как внизу живота всё вздымалось, сердцебиение ускорилось, и дыхание стало чаще. По телу время от времени пробегали мурашки, и, сжав одной рукой другую, девушка отвела взгляд, пытаясь хоть как-то справиться с собой.       — Что ты делаешь? С тобой всё в порядке? — спросил Хатаке, увидев как девушка вся сжалась.       — Я… — неуверенно произнесла Сакура. — Ничего, со мной всё в порядке… — отвела она глаза.       Какаши повернул её голову к себе.       — Сакура?       Её глаза расширились от удивления, и, резко оттолкнув его руку, девушка отодвинулась.       — Со мной происходит что-то неладное, не трогайте меня, пожалуйста, — сдавленно произнесла она.       Мужчина молча смотрел, убрав руку. Его не удивила такая реакция. Он будто всё знал, но при этом не говорил ни слова.       «Это из-за того, что у них что-то было, или, наоборот, она всё еще так реагирует на меня именно потому, что ничего не было? Но всё равно, слишком остро…»       Её странное состояние никак не проходило, и глаза девушки бегали из стороны в сторону в полной растерянности.       «Ничего ведь не произошло, так почему же? Что со мной не так?» — металась мысленно Харуно.       Несколько секунд поразмыслив, мужчина подвинулся вперед и обнял её, крепко прижимая к себе.       — Н-нет, — попыталась отпираться девушка, — отпустите…       — Тише, успокойся, всё в порядке, это естественная реакция, нечего её так пугаться, — мягко сказал он, обнимая девушку.       — Но… Я… Что-то не так… Оно не проходит, — её лицо горело, и голос дрожал при каждом слове.       — Всего лишь нужно подождать… Закрой глаза и доверься мне.       Не зная, что ей делать, Сакура послушно повиновалась. Жар разгорячил тело, и, казалось, даже кожа горела огнем.       Темнота — первое, что она увидела. После ощутила его крепкие успокаивающие объятия. Большое тело, с которым она соприкасалась, казалось, могло защитись от любого ненастья. А ощущение его теплой кожи на шее будоражило.       — Сенсей… — произнесла она уже спокойнее и тоже сжала руки на его спине.       — Вот видишь, всё в порядке. Я же говорил, что не брошу тебя, правда? — задал он не требующий ответа вопрос, немного повернув к ней голову.       Возле уха почувствовалось тепло его дыхания и бархатный голос… Сакура замерла, словно маленький кролик перед огромным волком, но не от страха, а, скорее, от жажды быть пойманной им.       — Сакура, ты такая милая, — мягко сказал Какаши, — так и хочется «съесть» тебя, — рассмеялся он.       — Это всё сенсей виноват, — сказала девушка, придя в себя окончательно, и прижалась головой к нему.       — И вовсе не так, я никак не причастен к этому, — с улыбкой произнес Хатаке.       — Да-да, как же, расскажите это кому-то другому, — буркнула девушка, прикрыв глаза.