Не так, как надо

      С прошедшего группового посещения, не особо удавшегося для Чонгука, но всё ещё им являющегося, прошёл едва ли месяц, а альфа уже чувствует, как начинает медленно тонуть в учёбе. Как высказался Чимин: он просто крутится в одном замкнутом кругу, не позволяя себе расслабиться или дать слабину. Парню хотелось бы сказать, что всё это по причине его старательности и страстного желания получить красный диплом, но на деле он просто ограждал себя от всего, чего только можно. Под раздачу попали и Чимин с Сокджином, и пение, и даже танцы, на которые в это время просто не хватало сил. Чон ощущал себя слишком заёбанным рутиной для двадцатидвухлетнего парня. Временами хотелось рвануть в зал, захватив с собой Чимина, выучить что-то новое, абсолютно непривычное, показать это всем, кому только будет интересно; оторвать Сокджина от его конфетно-букетного периода со своим бетой, затеять перепалку; почувствовать себя живым и полноценным, а не просто системой, запрограммированной на решение заданий.       И так как Чонгук почти не вылезал из дома, занятый то домашкой, то чем-то более интересным и приятным для себя, родители становились весьма насущной проблемой. Чон любил свою семью, правда, но кроме них он ещё любил спокойствие и уединение, а с регулярно находящимися дома отцом и матерью эти две штуки становились уж больно недосягаемыми. Отец недавно решил перебраться с офиса домой – попробовать работать удалённо, и Чонгук никогда бы не догадался, что одно это решение может настолько кардинально поменять привычный ритм жизни. Из-за частого присутствия старшего альфы в доме омега тоже решила особо никуда не уходить, руководствуясь желанием создать уютную семейную атмосферу. В этой «уютной семейной атмосфере» парень практически задыхался, не будучи в силах даже просто спокойно посидеть в комнате, что уж там говорить о расслаблении в ванной. Что мать, что отец придерживаются довольно консервативных взглядов на секс и всё взаимосвязанное, так что вряд ли поймут таких желаний. Радует хотя бы то, что они не покушаются на его личное пространство и комнату. Если же смотреть правде в глаза, то проблема родителей гораздо глубже, чем может казаться.       Напряжение и желание настолько росли, что Чонгук буквально считал дни до того, как оба родителя покинут дом и оставят его в одиночестве (что так удачно выпало на выходные). Отец уходил на встречу со знакомым, о чём парень услышал за вчерашним ужином, а мать пригласили в гости какие-то соседские тётушки. Хотелось просто остаться в одиночестве, залезть в ванну и как-то компенсировать отсутствие у себя активной половой жизни. Провернуть подобное, когда все находились дома, – не представлялось возможным. Точнее, представлялось, но явно травмирующим для самих родителей: стены тонкие, а альфа иногда даже слишком громкий.       Знаменательный выходной Чон планировал сначала провести за очередной вроде как обучающей литературой, а потом уже в ванне с дилдаком в руках и кое-где поинтереснее. Возможно, он даже позволит Чимину вытащить себя из дома, чего друг добивается с первых выходных после посещения клуба. Пак явно загорелся идеей максимально социализировать Чонгука.       Альфа устало валялся на кровати, безразлично бегая взглядом по строчкам, которые должны были его вроде как мотивировать, но на деле не вызывали даже интереса. Родители возились внизу, собираясь, и это тоже достаточно влияло на то, что у него никак не получалось сосредоточиться, находясь в предвкушении ощущений, за которыми уже успел соскучиться. Чонгук отложил убогенькую книгу по искусству ведения бизнеса в сторону, сложив руки на животе и бессмысленно уставившись в потолок. Такое ощущение, что он делает явно что-то не так в своей жизни: поступил не туда, учит не то, читает не то, делает вообще не то, что нужно. Странное такое ощущение, липкое, неприятное, будто твоё отведённое время ничуть не ценнее, чем сливная вода. По ощущениям уходит тоже в канализацию, безвозвратно.       Заметив, что шорохи внизу утихли, Чон поднялся с кровати и решил спуститься, чтобы приобнять и поцеловать маму на прощание, а отцу лишь сдержанно кивнуть, получив в ответ то же самое. Собственный отец, со своей строгостью и иногда некой манией всё контролировать, всегда держал дистанцию между собой и своим сыном, не считая нужным проявлять какие-то сентименты. Да и сентименты не для альф, верно? Чонгук мысленно фыркнул и грустно улыбнулся. Родители быстро попрощались и отправились по своим делам, оставив сына в желаемом одиночестве. Раньше оно было гораздо более регулярным: отец пропадал на работе, мать любила проводить время с подругами, нежели дома с сыном, и его это абсолютно устраивало. Сейчас же они как будто дружно захотели стать самой близкой семьёй с самими доверительными отношениями. Почему их, в особенности отца, подобное не начало волновать гораздо раньше – альфа не очень понимал.       Убедившись, что никто из родителей ничего не забыл и не ворвётся неожиданно обратно в дом, чтобы забрать вещь, Чонгук сразу же двинулся в комнату за всем ему необходимым. Достав лубрикант и фаллос из «тайника», парень двинулся в сторону ванной комнаты, неловко пожёвывая губу и до жути боясь спалиться. Кажется, он даже при первых попытках дома осуществить задуманное, когда роль смазки играл крем для рук, а роль фаллоса – долбаная расчёска, так сильно не нервничал. Возможно, всё из-за вдруг ставшего слишком обходительным отца, который вдруг начал беспокоиться о всех этих семейных традициях и ценностях. Мало ли какая причина у него для этого. Но Чон всё-таки дошёл до комнаты, вошёл внутрь и сразу же заперся на замок, чувствуя себя так более в безопасности. Была бы его воля – и он вовсе делал это под одеялом и с выключенным светом, но тогда Чонгук никакими простынями бы не напасся.       Раздевшись и аккуратно сложив вещи в стопочку, альфа мельком взглянул в зеркало и поморщился. Внешний вид был просто ужасен: измученный, усталый, до жути задолбанный. Не удивительно, что Чимин через каждые полчаса спрашивал у него о самочувствии, всячески старался отвлечь и куда-то вытащить, явно не только ментально чувствуя состояние друга, но и банально наблюдая за ним своими глазами.       «Это просто такой период, — мысленно себя успокаивал парень, отвернувшись от зеркала. — Мне просто нужно это пережить».       Стоило Чонгуку залезть в ванну, включая себе тёплую воду, как тело тут же расслабилось, мысли чуть помутились, даря чувство некого блаженства. Так спокойно, что никого нет рядом, никто не попытается ворваться в ванную и не начнёт стучать по двери, торопя, нет, здесь только он и его предвкушение. Альфа коротко сглотнул, всё-таки открывая глаза после того, как пару секунд понежился под струями воды, и потянулся для начала за лубрикантом. Сколько бы раз не делал, но всё равно каждый – как первый.       Выдавив чуть смазки себе на пальцы, парень принялся аккуратно её растирать, чтобы максимально избавить себя от неприятных ощущений и насладиться происходящим сполна. Немного подождав, он всё же завёл руку за спину, скользнув пальцами по пояснице и остановившись на нужном ему месте, неторопливо ввёл один по фалангу, чуть дёргая рукой. Физически он пока ничего приятного не ощущал, но морально альфа чувствовал себя максимально довольным, когда всё же после небольшой растяжки добавил ещё один палец и продолжил процесс подготовки. Вообще, раньше ему казалось подобное унизительным, все эти минуты были почти пытками, но необходимыми для собственной безопасности. Так было до тех пор, пока Чон не научился получать удовольствие и от этих действий, от предвкушения, из-за которого даже чуть мутнело в глазах. Парень не развлекался с собой уже около двух недель – с тех пор, как отец начал постоянно торчать дома – так что отвыкшее от растяжки тело с трудом пустило в себя третий палец, доставляя дискомфорт. Но чем больше он двигал и растягивал, тем проще и приятнее пальцы входили и выскальзывали из тела, уже не так сильно заставляя морщиться. Чонгук знает это чувство и всегда помнит в такие моменты, что дальше будет гораздо приятнее. Хотя и дилдо был небольшим, но парень тщательно готовил себя для него; слишком хорошо помнится дикая боль, когда он поспешил вставить в себя расчёску, а та была гораздо меньше. Как только от дискомфорта не осталось и следа, а пальцы спокойно гуляли внутри, альфа потянулся за фаллосом, так же выдавливая на него смазку и растирая по всей длине, заодно чуть согревая резину. Всё ещё преследовала небольшая неловкость, никогда не оставляющая его во время своих «развлечений», но даже она не могла перебить желание поскорее засунуть эту штуку в себя, которое в последние дни становилось совсем уж невыносимым. Прижавшись спиной к стенке, Чонгук пристроил уже чуть тёплую игрушку к заднице, аккуратно надавливая на него и ощущая, как растянутое отверстие поддаётся. Задержав дыхание и старательно пытаясь не выдавить и звука, парень двинул игрушку чуть глубже. Приятное чувство наполненности, которое пальцы дарили лишь отчасти, заставило голову чуть закружиться. Низ живота буквально горел от возбуждения. Альфа предпочитал не смотреть туда, прикрыв глаза и сосредотачиваясь на том, чтобы всунуть фаллос в себя до конца. Случайно чуть дёрнув рукой, парень резко выдохнул, ощутив небольшую вспышку возбуждения. «Здесь», — короткой мыслью пронеслось в голове. Постаравшись повторить своё действие, на этот раз Чон издал негромкий стон. Свободная рука дёрнулась к своему уже явному стояку, но он остановил себя, желая растянуть удовольствие. Уже устав сдерживаться, альфа вытащил игрушку из себя и вновь засунул под углом, стараясь попасть по нужной точке, и когда попытка увенчалась успехом, вновь повторил, совершая ритмичные толчки. Ноги грозились вот-вот подогнуться, и тогда бы он точно упал, ударившись головой об бортик в ванной, но какой-никакой контроль всё же помог устоять на ногах. Дёрнув головой, парень ударился затылком о стенку, но не позволил себе даже отвлечься, продолжая двигать рукой. Внутри разгорался целый вулкан, грозясь точно взорваться, если его не угомонят. Движения становились всё более рассеянными, дыхание слишком резким и прерывистым. Чонгук сполз по стенке вниз, устраиваясь в ванной сидя, непрерывно продолжая толкать в себя имитированный член. И как только ощущения совсем обострились, а налившийся кровью орган грозил вовсе разорваться, парень всё-таки обхватил его, не прекращая движения сзади. Короткая судорога на миг охватила всё тело, заставляя чуть выгнуться и простонать что-то невнятное сквозь стиснутые зубы. Сознание поплыло, а глаза явно стремились закрыться, чтобы насладиться недолгой негой. Только действительно железная упёртость Чона заставила его всё-таки вытянуть из себя игрушку, отбросив её подальше, а потом уже чуть расслабиться в тёплой воде. Тело всё ещё было покрыто мелкими мурашками, а на ноги он точно не сможет сейчас встать, даже если захочет.       Ничего же не случится, если он позволит себе чуть вздремнуть?

***

      — Ты опоздал! — недовольно воскликнул Чимин, стоило альфе попасть в его поле зрения. — Ты, чёрт возьми, опоздал.       — У меня были дела, — Чонгук не чувствовал ни капли вины.       — Серьёзно? Какие? Считал свои томики манги или просто плевал в потолок? — цедит Пак, прожигая друга взглядом.       — Почти, — уклончиво отвечает парень. — Но мы ведь пришли сюда не для того, чтобы ссориться?       Старший осматривается, вспоминая, что они в общественном месте, и замолкает. Он был не очень доволен тонсэном, но в конце концов ничего страшного не произошло. Сам ведь часто опаздывает. Просто сейчас ему правда казалось, что друг решил его кинуть в очередной раз, но только не отмазавшись, а просто не придя на встречу. Что с ним творилось на самом деле, альфа действительно не понимал. Такое ощущение, что Чонгук перестал ему доверять; и оно преследует его уже не первую неделю, даже не первый месяц или год, а уже на протяжении нескольких лет. Будто действительно есть что-то такое важное, во что он не стремится посвящать друга, что заставляет его выглядеть замученным жизнью человеком. Пак искренне сначала верил, что дело в нехватке внимания, отсутствии отношений, но что если дело просто в нём самом? В их дружбе? Альфа не простит себя, если Чон не стремится ему что-то рассказывать именно из-за этого. Охватывало жёсткое чувство беспомощности перед обстоятельствами, но Пак Чимин явно не из тех, кто будет так просто сдаваться, отдавая всё в руки судьбы. Наша судьба зависит от нас самих, ну а если друг не очень правильно её контролирует, то ему явно не повредит помощь.       — Чимин? — альфа дёргается из-за голоса друга. — Что мы делаем здесь?       — Обычно в игровые комнаты приходят для игр, — буркает он в ответ. — Мне казалось, что тебе это понравится.       — Я… — младший чувствует себя растерянно, но после улыбается: — Да, конечно.       Чонгук тянет его в сторону мотоциклов, расположенных прямо напротив огромных экранов, и весело ухмыляется, кидая другу вызов. Пак чуть ли не давится от наглости младшего и с энтузиазмом его принимает, запрыгивая на мотоцикл. И хотя он на этой штуке в жизни не сидел ни разу, гонки откровенно говоря не любит, но вдруг преобразившийся Чон заставляет забыть обо всём этом и с головой окунуться в игру. Конечно же, в итоге побеждает младший, просиживающий за такими играми добрую половину своего времени, но альфа не чувствует себя огорчённым, наблюдая за чужой радостью. Сейчас он выглядит собой, а не ожившим трупом, только что выбравшимся из могилы. Такое ощущение, что последние дни парень находился в полной прострации, отвлекаясь лишь на учёбу, а сейчас выглядел весьма живо. Чимину хотелось, чтобы это продолжалось и дальше, но старший слишком хорошо его знал.       Вечер пролетает незаметно, насыщенный событиями и эмоциями. Ребята пробуют буквально каждую игру, не жалея денег. Где-то выигрывает Чимин, но Чонгук всё же лидирует, слишком сосредоточенный на играх и победе. В другой момент Пак поворчал и повозмущался бы, но сейчас не смог и рта открыть, просто следуя за другом, в любой момент готовый подхватить любую идею. Сейчас хотелось не выделиться и показать своё старшинство, а просто помочь отвлечься, с чем он, кажется, достаточно неплохо справлялся. После всех игр они всё же, уставшие, но довольные, покидают торговый центр и отправляются в парк неподалёку, чтобы вместе со скромным перекусом завалиться на скамейку и снова что-то пообсуждать, изредка прерываясь на свет. Старания Пака всё же были вознаграждены.       — Хён, — чуть неуверенно тянет Чон, — прости, что я так вёл себя в последнее время. Если честно, то я не могу продохнуть из-за того, что отец постоянно находится в доме. Он… почти душит меня своим присутствием. А ещё я слишком много думаю. Это наваливается одно на другое и…       — Я понял, Чонгук-и, тебе не обязательно продолжать, — ласково улыбается Чимин. Может ему и хочется узнать, о чём друг думает и что ещё, кроме отца, тревожит его, но это может подождать. — Ты же знаешь, что в любой момент можешь позвонить мне и попросить совета, выслушать или ещё что-либо? Серьёзно, перестань всё на себя взваливать.       — Знаю, но это не то, о чём я хочу говорить, — Чонгук слегка улыбается, но выглядит немного напряжённым. — По крайней мере не сейчас.       — Хорошо, — старший кивает, засовывая своё любопытство на пару с волнением куда подальше. — Ты расскажешь всё тогда, когда посчитаешь нужным. А сейчас просто…       Чимина перебивает трель пришедшего сообщения, и тот, коротко извинившись перед Чоном, лезет за телефоном в карман, читая сообщение и коротко улыбаясь. Быстро настрочив ответ, Пак прячет смартфон и снова смотрит на уже скорее любопытного, нежели напряжённого, друга.       — Кто-то появился? — хитро улыбается альфа, решив отложить полноценный разговор на потом. Да и ему правда интересно, что там с личной жизнью постоянно ноющего из-за неё друга. — Ты обычно не особо переписываешься.       — Ха! Почти, — довольно ухмыляется Пак. — Познакомился с крутым омегой в том клубе. До сих пор переписываемся. Он оказался той ещё штучкой.       — Что? Даже в постель затащить не успел? — не очень искренне удивляется младший.       — Ой, перестань, по твоим словам я вообще блядствую направо и налево, — он закатывает глаза.       — Почти, — цитирует друга Чонгук и получает заслуженный несильный пинок.       Чимин вроде бы злится на несносного младшего, но альфа слишком рад видеть радостного и привычно наглого друга, который не удерживается от шуток над старшим.       Когда-то Чон точно всё расскажет и, Пак надеется, ему удастся его поддержать.