Не так, как надо

      Чонгук не мог поверить, что он так облажался в своих догадках. Настолько облажался, что сейчас даже смотреть в глаза Тэхёну было стыдно, хотя тот даже не представлял, что творилось в голове у альфы.       Самое ужасное, что Ким, по всей видимости, уже даже состоит в отношениях. Чон не может вспомнить, чтобы омега о чём-то таком заикался, но он никогда и не говорил, что свободен, просто особо не было времени на разговоры подобной тематики, так что никто не заострял на этом внимание. Похоже, что он просто принял желаемое, только не особо желаемое, за действительность и в итоге имеет то, что имеет. Если раньше Чонгук избегал омегу потому, что не мог ответить на выдуманные им же чувства, то сейчас ему просто было неловко даже встречаться с тем ненароком взглядом, будто он мог всё понять только лишь по нему. Это удручало. Но, кажется, альфа почувствовал, как с его плеч свалился огромный груз чужих чувств и ожиданий. «Лучше испытывать стыд, чем быть не в силах ответить взаимностью. Это ужасно». Тема чувств и отношений до сих пор отдавала призрачной горечью во рту, которая и не жгла вроде, но дискомфорт явный доставляла. Иногда хотелось стереть всё из памяти, иногда погрузиться в воспоминания с головой, а временами вернуться туда, оставшись в одном из любимых моментов, когда счастье было безгранично. Тогда не было университета и давления родителей, чёртовой неопределённости и хождения каждый день по минам собственной эмоциональности.       Возможно, ему стоит оставить прошлое в прошлом, а не давать ему затягивать себя.       Солнце не свалилось с неба, земля не пошла трещинами от жутких землетрясений, речки и моря не высушились, когда он увидел, как Тэхён целовался с другим омегой. Даже внутри всё оставалось по-прежнему. Хоть дикий стыд время от времени накрывал его с головой, но всё равно стало гораздо проще, чем раньше. Они даже начали более-менее сносно общаться. А ещё Чонгук выяснил, что не такие уж интимные и двусмысленные вещи выдавал Ким в его сторону, принимаемые им за флирт, не так уж и много внимания омега ему уделяет — как он только мог подумать, что тот в действительности влюблён в него? Максимум — просто восхищался в своей привычной манере.       Вернувшееся в его жизнь хобби сыграло решающую роль в том, что Чонгук не поехал крышей от нервов: экзамены совсем скоро, а родители даже не стараются как-то облегчить ему жизнь, видимо, сосредоточенные на своих проблемах. Они, наверное, считали, что проводить всё время вместе — верный путь к образцовой семье. Но на деле Чон еле выдерживал всю эту семейную атмосферу. Танцы помогли отвлечься от этого и от учёбы, что в последнее время давалась действительно тяжело, и Чонгук едва сохранял свой балл, не скатываясь. Если честно, то альфа вообще удивлён, что смог столько времени учиться почти на «отлично», хотя в самой профессии не был абсолютно заинтересован. Спасали вбитые в элитной школе знания, где он себе тоже никогда не позволял отставать. Видимо, привычка и сыграла на том, что даже здесь не получалось позволять себе хоть немного расслабиться. Он даже немного завидовал Чимину: старший держался на том уровне, чтобы не уделять учёбе много своего времени, но и чтобы не выгнали из-за этого. Пак, в отличие от него, хотел свою мечту исполнить, а учился только ради матери, обеспокоенной будущим сына и явно не верящей, что мечтой можно зарабатывать на хлеб. Чонгуку хотелось бы сказать, что он мог бы и без образования реализовать себя в том, что ему нравилось, попытать себя в другой области, близкой ему. Но Чон был реалистом и прекрасно понимал, что таких, как он, тысячи, а диплом поможет устроиться на прибыльную работу, а значит, и от родителей съехать сможет, и поесть что будет. Это главное. Не время ему сейчас мечтать. Он — не Чимин, энтузиазма и амбиций которого на десятерых хватит. Время для его мечтаний истекло четыре года назад, когда закончилась старшая школа и взрослая жизнь с размаху ударила по голове, ничуть не щадя, будто разбудив, вопя, что пора просыпаться, сказка окончена, дальше — реальность. Его юность кончилась в порванных фотографиях и разбитом телефоне.       Чонгук думает, что лучший сценарий его жизни — стабильная работа, уютная квартира с собакой-дворняжкой (не породистой, а взятой с приюта или подобранной на улице, потому что такие меньше ценятся, они тоже не такие). А ещё он надеется, что Чимин и Джин будут постоянно приходить, вытаскивать его оттуда, трепать любимую собаку по голове и оживлять те остатки, что у него будут. Он не против, ему нравится этот сценарий, где всё в порядке и друзья рядом.       Тренировки с каждым разом становились всё короче и унылее. Чонгук с Чимином перед самыми экзаменами ходили зомбаками, но прогуливать тоже никто не собирался, потому что танцы, наверное, единственное, что помогало им не угробить себя окончательно. Уже давно получившие свои дипломы Хосок с Тэхёном сочувственно наблюдали за младшими, но ничего не говорили, прекрасно помня свои студенческие годы. Чимин хоть и не старался учиться на «отлично», но имел проблемы с несколькими предметами, которые нужно было срочно решить, а Чонгук со своим синдромом отличника просто не мог позволить себе расслабиться, ибо потом себя же за это попрекал.       Танцы шли вяло. Энергично из всех отплясывал только лишь Хосок, но и то с поправкой на свой бесконечный запас энергии. Бета умудрялся соединять работу, танцы и Джина так, чтобы на всё хватало времени и он сам не загинался. Чонгук этому даже немного завидует: у него никогда не получалось выделять достаточно времени на всё и при этом прекрасно себя чувствовать. Если с вялостью Чонгука и Чимина всё было понятно, то вот состояние Тэхёна, обычно довольно активно принимавшегося за танцы, немного настораживало.       Чонгук в очередной раз остановился, прекращая двигаться, почувствовав, что движения совсем деревянные, а в голове, вместо приятной дымки и музыки, только набатом бьются мысли об учёбе, в памяти постоянно мелькают выученные формулы и правила, которые он с такой усердностью сначала вдалбливал себе в голову, а сейчас не может освободиться от них хотя бы на пару минут, чтобы дать танцу себя поглотить. Увы, расслабляться на тренировках получалось не всегда. Чимин рядом танцевал тоже не особо сосредоточенно, насколько он мог судить, но ему явно удавалось отдаваться танцу. Альфа сжал ладони в кулаки и, схватив свою бутылку с водой, двинулся в угол, чтобы немного отдохнуть и собрать свои мысли в кучу. Раньше Чонгук даже особо не задумывался, насколько же его жизнь монотонна, но сейчас это особенно сильно бросалось в глаза из-за учёбы, которая заполнила собой почти всё свободное время, — ему едва удалось урвать хотя бы немного для своего хобби. Дома тоже было тяжело, но там она скорее помогала, нежели мешала, абстрагироваться от родителей.       Взгляд случайно зацепился за чуть неуклюже двигающуюся фигуру: Тэхён старался, но привычного энтузиазма в каждом рывке заметно не было, что уже само по себе настораживало. Омега выглядел так, будто что-то стесняло его, мешало двигаться и отдаться танцу. Лицо постоянно хмурилось и выглядело напряжённым, как будто он решал какую-то поставленную ему задачу, а не отрабатывал уже давно заученные движения. Тело двигалось как-то дёргано, скованно, а не ритмично, как того требовал танец. Кому, как не Чону, знать, что обычно такое происходило в двух случаях: когда танцор совсем только начинает и абсолютно ничего не понимает, что Тэхёну, уже это освоившему, сразу же не подходит, либо когда вместо танца у тебя в голове что-то абсолютно другое. Признаться, Чонгук не ожидал увидеть на лице у этого омеги такую задумчивость, да и вообще увидеть его таким, потому что тот обычно вёл себя довольно эмоционально или же показательно-небрежно. Его действительно тяжело понять.       — Тэхён! — неожиданно крикнул Хосок, прекращая свои движения и направляясь прямо к застывшему омеге.       Чон закинул руку тому на плечо и начал что-то говорить прямо в ухо, так что услышать что-то с такого расстояния было невозможно. Хосок с Тэхёном стали довольно близки в последнее время, и, если бы не тот факт, что оба находились в отношениях, Чонгук бы точно подумал о чём-то не том. Альфа наблюдал, как старший что-то наставительно сказал младшему, хлопнул того по плечу и отошёл, оставив уже собранного Тэхёна продолжать отработку. Интересно, если Чонгук попросит, то, может, Хосок-хён тоже сделает так, чтобы все лишние мысли вылетели из его головы? Или это работает только на Тэхёне, о чьей ориентации он в курсе? Последняя мысль заставила чуть съёжиться и взглянуть в сторону Чимина, который выглядел чуть более расслабленно, чем в прошлый раз, когда он смотрел на него. Может, это действительно помогает лучше понять человека? Хотя наверняка дело не только в этом. Когда только у Чонгука появился целый шкаф с секретами от Чимина, с которым раньше они даже спали вместе, не желая оставлять друг друга ни на минуту? Такое ощущение, что их дружба трещит по швам, и старший тут абсолютно ни при чём. Альфа не знает, что помогло Киму так легко признаться человеку, с которым он знаком пару недель, в своих предпочтениях, когда он сам не может рассказать всё тому, кого знает всю жизнь. Правда, возможно, в этом и дело? Презрение от едва знакомого перенесётся гораздо проще, чем от близкого. Его это душит не первый год, похлеще удава, но он всё равно ничего не предпринимает, будто всё решится само собой, без его вмешательства — как наивно. Чонгук всегда гордился своей ответственностью и решительностью в каких-то критических ситуациях, где нужно было срочное решение, а в итоге за столько времени не смог взять себя в руки и раскрыться тем, кто этого заслуживают.       В итоге альфа так и не возвращается к тренировке, потому что Чимин, резко остановившись, говорит, что занятие окончено и все могут расходиться, а после отправляется в раздевалку, даже не подойдя к младшему. Хотелось бы обидеться, как мелкому сопляку, но Чонгук прекрасно понимал, что поводы для игнорирования у Чимина были. Пак не мог понять его, а Чон особо и не пытался ему помочь в этом.       Чонгук вздохнул, вставая с места и планируя поскорее переодеться и отправиться домой, чтобы засесть за задания. Не то чтобы это сейчас так необходимо, но во время учёбы он не думает о своих проблемах. Замкнутый круг получается: на танцах старается отвлечься от неё, а потом в неё же сбегает, потому что получается, да вот только то, что там, за пределами, пугает, требует решения и смелости, которой у него оказалось так мало. Возможно, ему стоило попробовать поговорить об этом с кем-то, попросить человека дать совет, но у него в жизни не так много людей, которым он действительно доверяет (Чимина раньше было достаточно).       — Чонгук? — слышится за спиной, и альфа резко оборачивается. Тэхён, видимо, немного удивлённый такой бурной реакцией, растерянно тянет губы в улыбке. — Мне надо с тобой поговорить. Это важно. Не хочешь прогуляться?       Чон наблюдает за тем, как омега явно из всех сил старается выглядеть расслабленным, но в каждом жесте сквозит напряжение, что видно даже не особо внимательному к таким вещам Чонгуку. Хочется отказать, отмазаться какими-то несуществующими важными делами, которые требуют срочного решения и его присутствия. Но. Но кто, как не омега, встречающийся с омегами, сможет понять его и что-то посоветовать? Он же наверняка не станет презирать, верно? Ведь это будет равносильно презрению к самому себе и тому, кого ты любишь. А ещё он вроде бы не так близок, чтобы было неприятно из-за каких-то колких фраз. Вроде бы. Да и не способен Тэхён, как ему кажется, на такое.       — Хорошо, — кивает. — Я переоденусь, и пойдём. Мне… тоже нужно с тобой кое-что обсудить.       Провожаемый то ли любопытным, то ли взволнованным взглядом омеги Чон забрал все вещи, что принёс в зал, и двинулся в сторону своей раздевалки. Что важного хотел обсудить Тэхён — альфа не знал, но надеялся, что разговор прояснит их отношения получше и решит всё, что успел он себе надумать за недлительное время их общения. Возможно, у них даже получится стать друзьями, а не просто знакомыми по команде.       В раздевалке было слегка душно, но не настолько, чтобы доставлять какой-то сильный дискомфорт. Недалеко от шкафчиков стоял полуголый Чимин, натягивая на себя штаны. Чонгук лишь усмехнулся и сел на лавочку, снимая резинку с волос, которая их немного больно стягивала (он всё ещё планирует поход в парикмахерскую), и после доставая свою повседневную одежду. Они сегодня особо много не занимались, так что никто сильно не вспотел, и неприятный запах не вбивался в ноздри. Пак молча одевался, что уже само по себе немного настораживало, но непривычная молчаливость уже длилась несколько дней, так что младший не возмущался, списывая всё на стресс из-за экзаменов. Чимин вообще становился очень тихим, когда дело касалось чего-то важного. Если он вылетит из университета, то его матери явно станет плохо, а у той ещё проблемы с сердцем. Пак всегда старается сделать всё так, чтобы мать даже не думала волноваться. Чон помнит, как друг печётся о ней, любит безумно, но врёт очень много, потому что невозможно со всей правдой полностью оградить её от волнений. Даже походы в клуб или на вечеринки обычно прикрывает тем, что ночует у кого-то из многочисленных друзей, редко — Чонгука, потому что отношения у старшего с его родителями не сложились. Пак Миен — прекрасная женщина и отличная мать; альфа до сих пор помнит, с каким теплом она о нём заботилась раньше, да и заботится по сей день, хоть и не так часто. Она не заслуживает, чтобы ей столько врали, но и как-то попрекать Чимина не получается, потому что он тоже старается сделать жизнь своей матери как можно лучше.       — Я устал, Чонгук, — тихо, как-то неслышно даже послышалось со стороны. Чон поднял голову, во все глаза смотря на друга, который свои не поднимал.       — Что-то случилось? — он старается держать тон ровным, не показывая своего волнения.       — Маме несколько дней назад в очередной раз стало плохо. Приезжала скорая, осматривала её, а врачи только развели руками, потому что здесь только в больницу ложиться. Она упирается, не хочет, — подавленно, тихо, даже холодно звучит в ответ. — Может, если бы ты был внимательнее к своим друзьям, то ты знал об этом. Я так устал заботиться о всех вокруг, помогать всем, вытаскивать их из ям, в которые они себя загоняют. Кто обо мне позаботится? Кто мне поможет и вытащит? Я же вижу, что с тобой что-то не так. И давно уже это. Мне казалось, что я сильный, что я смогу и себе помочь, и всем остальным, но в итоге нет. Ни черта я не сильный, как видишь. У тебя такой взгляд побитой собаки с выпуска старшей школы, знаешь? Что бы я не делал, как бы не старался помочь, сколько бы усилий не прикладывал — всё впустую. Ну, а тебе с того времени не особо и интересно, что со мной происходит, верно?       Чонгук смотрит на тёмную макушку друга. Слова застревают в горле, мысли в голове путаются, а мозг всеми силами старается переварить полученную информацию, обличить во что-то и придумать какой-то ответ, но ничего не получается. Всегда весёлый Чимин сейчас стоял перед ним, наклонив голову и позволив рукам безвольно свисать вдоль тела. Внутри, кажется, прожорливая змея начала поглощать всё без разбору, опустошая. Где же он так облажался? Когда перестал знать обо всём, что происходит с лучшим другом и его семьёй? С каких пор в его взгляде столько невыплаканных слёз?       — Чимин… — хрипло, на грани.       — А знаешь, — старший резко поднимает голову, смотря прямо в глаза, — забудь. Четыре года мои слова не трогали тебя, так сейчас тоже не особо должны, верно? Не волнуйся обо мне. Скоро всё будет в порядке. Просто дай мне время, и я возьму себя в руки.       Чимин судорожно запихивает тренировочную форму в сумку и, наспех накинув рубашку, даже не застёгивая её, выскакивает из раздевалки, пока Чонгук молча сидит на лавочке, сжимая в руках футболку, не в силах заставить себя даже шевельнуться.

***

      — Чонгук? — Тэхён смотрит удивлённо. — Почему ты так долго? Чимин выбежал минут пять назад и сразу же ушёл на автобус, даже не попрощавшись. Что-то произошло? Вы поссорились?       Альфа смотрит на растерянного омегу, даже не зная, что ему ответить. То, что он мудак и худший друг в мире? Тот явно не оценит. В любом случае, как бы ни хотелось, сейчас не время выяснять отношения с Чимином, ему явно нужно побыть наедине, а потом он постарается выловить где-то и выяснить всё про здоровье аджуммы и что творилось у него на душе. Вина сжимала горло, но сейчас нужно решить одну проблему, просто необходимо всё разъяснить раз и навсегда.       — Мы немного повздорили, но в целом ничего серьёзного, — тихо в ответ. — Ты хотел погулять и поговорить о чём-то?       — Да, — омега кивает, проведя рукой по затылку и растрёпывая свои волосы. — Здесь недалеко есть аллея. Можем погулять там. Я живу рядом, так что гуляю по этим местам часто.       Чонгук кивает, пока мозг вяло переваривает информацию. Значит, он ещё и живёт от студии рядом. Всё-таки вариант с тем, что омега просто зашёл в первую попавшуюся студию становится более реалистичным, чем раньше.       Они доходят до той самой аллеи. Место удивительно красивое и атмосферное, заставляющее расслабиться. Даже удивительно, что людей в такое время суток практически нет. Тэхён идёт рядом, заводя разговор на какую-то нейтральную тему и время от времени задавая какие-то вопросы, на которые Чонгук старается активно отвечать, чтобы не потерять нить разговора. Он не дурак и прекрасно понимает, что таким образом Ким просто хочет подвести к главному. Такая осторожность от него даже удивительна: за всё время, что они общаются, омега ещё ни разу не старался так деликатно к чему-то подойти. Похоже, тема действительно важная, и Чонгуку стоит сосредоточиться на ней. С Чимином и Миен-аджуммой всё будет в порядке.       — Если хочешь, — вдруг останавливается Тэхён, — мы можем зайти ко мне. Там атмосфера будет точно уютней. Да и живу я один, никаких проблем быть не должно.       — Один? — Чонгук удивляется, даже отвлёкшись от самобичевания.       — Да, — Ким с интересом смотрит в ответ. — С чего такое удивление? От родителей я съехал ещё когда университет закончил, я вроде говорил об этом.       — Так ты не живёшь вместе с тем омегой?       — Прости, но… ты о ком? — старший явно находился в недоумении от таких предположений.       Чонгук почувствовал себя немного неловко. Чужие отношения — не то, что хотелось обсуждать так напрямую. Да и, к тому же, неужели он ошибся в выводах? Но разве в таком вообще можно ошибиться?       — Тот омега, который тебя встретил, и с которым ты целовался. Когда мы ещё шли вместе после кинотеатра, — неуверенно протянул Чон.       Тэхён сначала смотрит абсолютно растерянно, явно ничего не понимая, но потом вдруг хлопает себя по лбу и начинает посмеивается. Альфа немного с опаской наблюдает за сменой эмоций на лице старшего.       — Чёрт возьми, нет! — всё-таки успокаивает он. — Мы с ним не встречаемся и уж тем более не живём вместе. В таком случае он бы знатно так попил моей кровушки и вообще жизненных сил.       — Тогда почему вы целовались? — он совершенно ничего не понимает. В его голове обычно поцелуи связывались с романтическими отношениями.       — Скажем так, наши отношения довольно специфического характера, — Ким усмехается. — Мы вместе, как бы сказать, начали понимать свои предпочтения. Соответственно, и экспериментировали тоже вместе. Мы уже довольно долгое время не спим, но Юнги никак не отучится целовать меня в любое время, он до этого охоч. В последние месяцы я и целоваться с ним особо не могу, но отталкивать тогда было грубо, ничего не объяснив.       Чонгук смотрит на Тэхёна, во второй раз за день слыша то, что немного ломает его мировоззрение и взгляд на многие вещи. Так открыто говорить об этом — это ещё уметь надо. Значит, это просто, по сути, его друг. А он себе столько надумал за это время, что даже вспомнить страшно.       — Ладно. В любом случае, — омега смотрит прямо, — я немного устал тянуть разговор, так что можно уже перейти к главному.       Альфа кивает, потому что не особо понимает, что ему нужно говорить в такой ситуации. Сменившаяся атмосфера прогулки немного пугает, но ему кажется, что он достаточно хорошо держится. Однако он абсолютно не ожидал, что услышит это.       — Тебе ведь нравятся альфы, да? — Тэхён делает пару шагов к нему, отчего Чон дёргается. — Даже не столько альфы, сколько позиция в сексе. Разве я не прав?       — Я не особо понимаю, о чём ты говоришь, — Чонгуку хочется рассмеяться от того, насколько банально и жалко это звучит, но что-то ещё выдавить просто не получается. Особенно после взгляда такого Тэхёна, который буквально приковывал к месту и заставлял дыхание сбиться.       — Я никогда не говорил, что мне нравятся только омеги, по той причине, что это неправда, — Ким усмехнулся, — проблема чаще в позиции. Редко альфа готов под кого-то ложиться. Но у тебя даже аура другая. Ты ни на альфу, ни на омегу не похож, как и на бету, ты слишком для них всех. Просто слишком. Это правда, что альфы мне редко нравятся, горы мышц — не мой типаж, но ты абсолютно на таких не похож, если честно, и…       — Прекрати, — Чонгук жёстко обрывает, не позволяя омеге продолжить. Внутри кипит коктейль из какого-то страха и возбуждения (не сексуального) от этой ситуации. — Я не знаю, откуда ты сделал такие выводы, но в них нет ни грамма правды. Так что, если это всё, что ты хотел обсудить…       — Ты мне нравишься, Чонгук, — просто звучит от омеги, будто ему ничего не стоило сказать это кому-то. — А когда я понял, что ты похож на меня в этом…       Он чувствует, как ещё чуть-чуть, и точно задохнётся или же сердце, бешено бьющееся в груди, к чертям поломает рёбра, потому что, судя по силе, с которой оно колотится, всё возможно.       — Ты ошибаешься.       — Просто признай, что тебе этого хочется, — Тэхён улыбается и подходит ещё ближе, совсем сокращая расстояние между ними.       — Слушай, не знаю, что ты там себе придумал, но ты меня не привлекаешь. Отойди, — альфа недовольно смотрит на омегу, ожидая, пока тот сам отодвинется и ему не придётся никого пихать.       — На том видео ты не выглядел таким злым, когда совал в себя дезодорант.       — Что?..