Motel Hot Springs

      — Я просто не понимаю почему он такой, — мужчина ходит по комнате, меряя широкими шагами паркет.       — Конечно ты не понимаешь. Потому что не пытаешься даже его понять, — высокая фигура встает и в полшага преодолевает расстояние.       — Я бы может и пытался бы, если бы он хоть что-то мне рассказал, — голос нервно дрожит, иногда срываясь на высокие ноты.       — Юнхо, — красноволосый следует за человеком, прошедшим на балкон, прихватив с собой пачку сигарет. — Ты пойми… Он ведь не просто так не рассказывает тебе о проблеме. Видимо, это что-то очень серьезное, а ты как брат должен его поддержать во всем. Но вместо этого ты только отталкиваешь Уёна от себя.       Чон гневно поворачивается, намереваясь сказать что-то язвительное, но его перебивает подошедший со спины Минги.       — Стой. Я не имел ввиду, что ты плохой брат. Я говорю, ты просто попытайся представить себя на его месте. Постарайся оказать ему поддержку, доказать, что он может доверять тебе, — мужчина опирается о перегородку балкона, ставя руки по обе стороны от Юнхо, утыкаясь тому в спину, а последний закуривает какие-то сильно пахнущие сладкими пряностями сигареты.       — Я просто боюсь… Я боюсь, что он даже не захочет меня видеть после того, что я наговорил. Я заставил его нервничать еще сильнее, — голубоволосый выдыхает, а изо рта вылетают клубы серого дыма, разнося по воздуху экзотические ароматы.       — Не попробуешь — не узнаешь, — Сон утыкается подбородком куда-то в изгиб шеи. Томное дыхание щекочет кожу и Юнхо ластится к мужчине, словно кот, стряхивая пепел куда-то вниз с балкона.       — Может ты и прав, — Чон разворачивается в кольце рук и горько улыбается, поджимая губы.

***

      Утро ворвалось в комнату, будто нежданный ураган, слепя в глаза яркими пятнами. Хонджун просыпается, проклиная все подряд. Голова трещит и сон снимает как рукой, а глаза с трудом, но открываются. Детектив отдал бы все на свете, лишь бы проваляться в постели еще немного, понаблюдать за спящим Сонхва, кожа которого так красиво сияет на рассвете, а волосы слегка спутаны и придают последнему невероятно уютный и домашний вид. Но Пака нет, а желание поспать улетучивается.       Оглядев комнату, Ким замечает маленькую записку со словами, написанными аккуратным и ровным подчерком. «Доброе утро. Я у себя в кабинете, разбираю документы. Одежда висит на стуле, кровать заправишь».       Мужчина ухмыляется. Это в стиле Сонхва: написать, будто ничего не было, а потом шарахаться от Джуна, смущаясь от каждого слова.       Одежда действительно висит на спинке стула аккуратной стопкой. Хонджун медленно, шаркая ногами отправляется в ванную, жмуря глаза, в надежде до конца откинуть надоедливое ощущение сна. Холодный душ приятно охлаждает, вправляя все извилины и заставляя мозг работать. Живот тут же начинает громко урчать, напоминая, что мужчина не ел со вчерашнего вечера, поэтому Хон по-быстрому выходит из душа, на ходу натягивая одежду, и отправляется в кафетерий. Оглядев напоследок номер, детектив собирается выходить, но в самом конце тормозит, кидая странный взгляд на кровать. В три шага преодолев расстояние, Хонджун, устало пыхтя, начинает заправлять кровать, всевозможными способами откидывая воспоминания о вчерашней ночи, что так проворно лезли в голову.       Спустя какое-то время номер чуть ли не сверкает от чистоты, а мужчина спускается на первый этаж с целью не-умереть-от-голода. По дороге к кафетерию, в голове всплывает мысль, что не давала вчера уснуть, заставляя вертеться из стороны в сторону. По словам Сонхва, его отец спрятал весь компромат в особом месте. И не сказал сыну, где оно. На ум сразу же приходит злосчастная папка, забытая на стеллаже в темном подвальном помещении. Теперь понятно, зачем Чонхо спускается туда каждый раз, нервно озираясь по сторонам. Значит, он что-то знает. Надо будет туда спуститься.       Стук в дверь отвлекает от размеренного перекладывания бумаг и подписывания очередных документов. Сонхва поднимает глаза на вошедшего, откладывая ручку в сторону.       — Я же не сказал «входи», — Пак, прищурив глаза смотрит на детектива, что расхаживает по кабинету, осматриваясь по сторонам.       — Да… А вчера ты только этого и хотел, — Хонджун усмехается и тут же получает папкой в лоб, брошенной черноволосым с особой меткостью. — Ладно, прости.       Джун проходит в кабинет и останавливается за спиной у владельца, наклоняясь к тому так, что Сонхва чувствует у себя над ухом чужое дыхание, но совершенно не подает виду, продолжая заниматься своими делами. А внутри все переворачивается и рвется в клочья, будоража сознание. Была бы воля Пака, он бы закричал уже, выплескивая все свои эмоции, что он старался прятать так долго. И все его планы нарушил один человек, которого он по великой случайности встретил в поезде. И именно этот человек сейчас рьяно пытается привлечь его внимание.       — Почему ты ушел так рано? — Ким выдыхает в самое ухо, щекоча кончиком носа висок.       У Сонхва сердце пропускает парочку сильных ритмичных ударов, а потом замолкает, заставляя открыть рот в надежде получить хоть капельку воздуха, что почему-то резко перестал поступать в легкие. Пак хочет сказать всю правду, хочет вылить все свои чувства, разрывая эту прилично осязаемую неловкость между людьми. Но вместо этого вырывается какой-то невнятный звук, и черноволосый мотает головой в надежде отогнать непреодолимое желание лечь под Хонджуна прямо тут, а потом встает, хватая первые попавшиеся бумаги.       — Мне… Нужно было срочно подписать некоторые документы… Да, — Сонхва подрывается на месте, опрокидывая стул, и собирается выйти из кабинета, подальше от Кима и его странных шуточек. Но не успевает он отойти, как его разворачивает к себе лицом сильная хватка рук, заставляя упереться задом о деревянный лакированный стол.       — Мне можешь не врать, — Хонджун опасно близко. Настолько близко, что у черноволосого прекращает работать мозг, который должен отвечать за адекватность действий, а сердце начинает работать в усиленном режиме. — Я все равно знаю правду, — детектив немного отстраняется, оставляя небольшое расстояние между лицами. — Можешь не прятать от меня свои эмоции и переживания. В этом нет ничего постыдного. Я не оставлю тебя ни в коем случае. Никогда, — Хонджун прикасается своими губами к чужим, оставляя легкий поцелуй, и смотрит глубоко в глаза. — Ну… Я пошел, — Ким отходит от стола, направляясь в сторону выхода, прихватив с собой чистый лист бумаги, и оставляет Сонхва стоять в полном недоумении.       — И что… Все? — Пак разворачивается гневно глядя на Хонджуна.       — Вечером приходи ко мне. Продолжим, — детектив быстро подмигивает и выходит за дверь, улыбаясь своим мыслям.       — Ким Хонджун, ты придурок! — слышится следом и мужчина разливается в приступе смеха, направляясь к себе в номер.

***

      Юнхо стоит за дверью, переминаясь с ноги на ногу и собираясь с мыслями. Сейчас, возможно, решится судьба его отношений с братом. Одно неверное слово, и можно больше не пытаться. Рука несмело поднимается, чуть подрагивая, и опускается на деревянную поверхность. Старший Чон терпит еще некоторое время, а потом неуверенно стучит в номер брата, надеясь, что ему не придется собирать вещи сегодняшним вечером и возвращаться домой, так ничего и не узнав.       Внутри комнаты не раздается ни единого звука, и голубоволосый уже собирается уходить, догадываясь, что брат занят какими-то важными делами, и думает, как будет ныть по этому поводу Мини, как вдруг дверь широко открывается, и на пороге Юнхо встречает пара напуганных красных глаз, что перебирают остатки души внутри тела.       — Уён…       — Заходи, — младший Чон проходит вглубь комнаты, тем самым разрешая брату войти.       Каждый шаг дается с огромным трудом, заставляя сердце неприятно покалывать. Старший медленно присаживается на кровать, подбирая слова.       — Сразу скажу. Домой я не вернусь. Только не в то место, где воспоминания только усиливаются, — управляющий стоит напротив брата, глядя на того сверху вниз.       — Ты не расскажешь мне, что с тобой творится? — Юнхо решает не тянуть за резину, выпаливая настоящую причину, по которой он пришел.       — Ты ведь знаешь, — блондин присаживается рядышком, поджимая ноги под себя, и с болью в глазах смотрит на старшего брата.       — Нет. Я знаю только то, что ты изменился гораздо сильнее после нашей последней встречи. С тобой будто случилось что-то ещё. Что-то, чем ты не можешь поделиться, но хочешь, — старший Чон аккуратно берет чужие руки в свои, согревая их родным теплом. — Уён. Пожалуйста, откройся мне.       В глазах скапливается неприятная влага, что мешает сконцентрировать взгляд на лице, что смотрит с безграничной любовью.       — Юнхо… Мне так плохо… Так… Плохо, — Уён шепчет дрожащими губами, откидывая все прошлые обиды, позволяя эмоциям взять верх.       Юнхо тут же реагирует на мгновенную слабость брата, заключая последнего в крепкие, теплые объятия. Блондин не выдерживает тяжкого давления, выпуская все свои страхи, и разрывается в рыданиях, уткнувшись в плечо брату. Сердце сильно сжимается от осознания того, чего не хватало блондину в его жизни.       — Ты можешь рассказать мне все, что хочешь, — широкая ладонь размеренно гладит по дрожащей спине, помогая немного успокоиться, и младший продолжает.       — Я столько всего пережил… Лучше бы я правда сюда не приезжал. Ты был прав, — Уён чувствует, как чужие губы прижимаются ко лбу, и Юнхо шепчет что-то непонятное, но это помогает успокоиться.       Собрав всю волю, что было не так много, в кулак, управляющий прижимается сильнее к теплому телу и решает для себя что-то очень важное, открывая затворки души для самого близкого человека.       — Юнхо. Я не мог этого рассказать раньше. Меня мучают ночные кошмары каждый раз, когда я стараюсь не думать об этом. Я правда пытался забыть это, но он… он постоянно где-то рядом. Постоянно напоминает мне об этом…       — Кто? О чем? — голубоволосый в непонимании смотрит на брата, взгляд которого мгновенно потухает и становится будто каким-то отрешенным.       — Пак Джунхёль, — голос младшего резко обрывается на этом имени.       — Он… что-то сделал? — Юнхо боится думать о худшем, предпочитая представлять, что он не знает о чём речь.       — Я помню все. Помню, как я пришел… Как он велел мне закрыть дверь, — слышится два различимый всхлип. — Он сказал мне… Сказал… если я буду сопротивляться, то он не возьмет меня на работу. Я тогда сильно переживал, что не проживу и дня вдали от дома. Мне нужна была работа… И… Тогда я согласился…       Юнхо зажмуривает глаза, понимая, почему брат так отдалился от него, закрывшись глубоко внутри. Понимая весь ужас, который пришлось пережить Уёну.       — Он сказал… Если я попробую кому-нибудь рассказать, то от меня ничего не останется, а потом показал мне видеозапись… Я просто не мог ничего сделать, а он продолжал смеяться надо мной, наслаждаясь моей беспомощностью, — последние слова были выдавлены с такой болью и ненавистью, что у Юнхо на момент легкие прекратили кислород получать, заставляя сильнее прижать к себе брата, смотря куда-то в пустоту.       — Прости. Я не мог сказать раньше, — Уён слегка покачивается, всхлипывая при каждом взохе.       — Все хорошо… Все будет хорошо, Уён, — Юнхо заглушает боль брата словами, а сам чувствует, как злость и ненависть расползаются скользкими щупальцами по телу, зарываясь в уязвимые места, превращая голубоволосого в одну черную массу, желающую быстрой расправы над человеком, который посмел поступить так с его братом, отчего тот не мог открыться брату. Представляя, сколько боли скопилось в Уёне, старший Чон будто перенимает ее всю, обращая в желание мести.       Просидев так около часа, Юнхо чувствует, как тело в его объятиях постепенно перестает подрагивать, проваливаясь в сон, а мужчина, не отпуская брата, смотрит немигающим взглядом куда-то в стену, в голове производя план по избавлению блондина от страданий, помечая для себя в голове один пунктик. Он обязательно зайдет к бывшему управляющему, дабы обговорить с ним некоторые вещи. Сумерки накрывают мотель с ног до головы, оставляя день где-то позади.

***

Хонджун сидит у себя в номере, сгорбившись над исписанным листком бумаги, то и дело глотая кофе из большой кружки. Под зорким глазом на белом листе появляются черные линии, соединяющиеся в одну большую картину. Прокручивая вчерашние воспоминания, вспоминая каждую деталь, детектив сосредоточенно составляет план мотеля «Хот Спрингс», делая упор на северное крыло. Именно там завалялась последняя улика, последнее упоминание о компромате, и, если верить логике, то остальные папки должны лежать где-то в мотеле. Обведя жирной линией котельную в подвале, Хонджун откидывается на спинку стула, устало прикрывая глаза. Осталось туда спуститься, дабы проверить свою теорию на правдивость.       За дверью слышатся чьи-то торопливые шаги, и Ким мгновенно откладывает нарисованный план, прикрывая его какими-то книгами.       — Да, уже иду, — мужчина быстро подходит к двери, после того, как в нее несколько раз постучали.       За порогом, облокотившись о дверной косяк бедром, стоит Сонхва, а потом поднимает руку, в которой легкой хваткой зажата бутылка красного вина. Хитрая ухмылка появляется на лице детектива, и мужчина утаскивает гостя внутрь номера. Дверь громко хлопает, заглушая протяжный стон, доносящийся откуда-то из глубины комнаты.

***

      Ночь окутывает каждого темной мягкой массой, усыпляя своей обманчивой безмятежностью. В мотеле наступает долгожданная гробовая тишина, позволяющая распознать любой ненавязчивый звук. Не спит только один. Тот, что пропитан ненавистью с макушки до самых пят. Тот, что не ощущает сейчас ни капли былой доброты, что так быстро запачкалась местью, смешиваясь в один большой ком гнева.       Юнхо тихо сидит в номере Минги, дожидаясь, когда тот уснет сном младенца. Лишние свидетели ему не нужны. Часы показывают 2:45, когда Чон бесшумно встает и подходит к мирно спящему человеку, чтобы убедиться, что тот не проснется. Но Сон безмятежно похрапывает, и высокий мужчина выходит из номера, плотно прикрыв за собой дверь.       По темному коридору продвигаться трудно, но, кое-как преодолев расстояние, голубоволосый спускается на первый этаж. Грациозная тень минует главный холл и подходит к ресепшену. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого нет и быть не может, Чон открывает шкафчик с ключами от номеров, обходя стойку. Наконец, довольно долго повозившись, юноша находит ключ с нужной надписью. Маленький серебряный предмет блестит под лунным светом, и Юнхо проводит глазами по мелко написанной надписи. «Запасной ключ». То, что надо.       Дверь в комнату Пак Джунхёля давит на глаза, заставляя ненадолго их прикрыть. Дрожащей рукой ключ оказывается в замочной скважине и неторопливо поворачивается. Старая дверь протяжно скрипит, а душа Юнхо уходит в пятки, заставляя покрыться холодным потом. Чон нарочно не закрывает дверь, чтобы в случае побега препятствия не возникло. Каждый шаг отдает стуком волнующегося сердца, а разум затуманен красной пеленой, ярко мигающей при каждом вдохе.       Свет, рябью пробивающийся из окна, падает на бледное лицо человека, спящего в теплой кровати. Голубоволосый, стараясь дышать как можно меньше, подходит совсем близко, заглядывая в лицо бывшему владельцу, и не видит в нем ни капли сострадания и сожаления о случившемся, натыкаясь лишь на презренность. Даже во сне. Руки сами тянутся к белоснежной подушке, лежащий рядом. Юнхо стоит так несколько секунд, думая о том, что он сейчас делает, но в голову лезет лишь заплаканное лицо брата.       Долгий выдох, и Чон с силой прижимает подушку к лицу того, кто испортил жизнь невинному человеку. Голубоволосый чувствует, как человек под ним начинает брыкаться, проснувшись от нехватки воздуха, и надавливает сильнее, безразлично смотря в окно. Через некоторое время сопротивление ослабевает, и руки, с силой сжимавшие запястья Юнхо, безвольно падают на матрас. Чон держит руки в таком положении еще немного, но не для того, чтобы убедиться в смерти бывшего владельца. Руки сцепило таким холодом, что суставы просто не слушались. Наконец, отойдя от кровати на нетвердых ногах, Чон, пятясь назад, уходит из комнаты, закрывая ту на ключ. Отрешенно бродя по коридору, юноша не замечает, когда приходит к номеру Минги. Зайдя внутрь, Юнхо аккуратно ложится рядом, накрываясь сверху одеялом. Уснуть получается не сразу. И только когда усталость накатывает новой волной, Чон ловит ее, погружаясь в беспокойный сон, позволяя мыслям творить хаус в голове.

***

От сладкого ощущения вчерашней ночи остается лишь легкий шлейф, намешанный из красного вина с горячими поцелуями. Сонхва с неохотой разлепляет глаза, расслабленно потягиваясь в теплой кровати. Улыбка сама появляется на лице, когда черноволосый замечает тихо лежащего человека, что, не отрываясь, смотрит на Пака. Руки нежно обхватывают еще неостывшее под одеялом тело и притягивают ближе к себе. Сонхва с трепетом отвечает на поцелуй детектива, в котором чувствуется все несказанное, на что потребовалось бы не одно слово.       — Джун… Пора вставать, — Пак проводит рукой по волосам, путаясь в прядях и аккуратно их распределяя. Хонджун произносит что-то невнятное, бормоча куда-то в шею черноволосому, а потом поднимает голову, осматривая помещение сонным взглядом. Взгляд падает на Сонхва, лежащего на пушистой подушке, и Ким плюхается обратно.       — Давай лучше еще поспим, — доносится до Пака хриплый с утра голос, прикрытый плотным одеялом.       — Ну уж нет, я и так должен уже работать, а вместо этого я валяюсь тут с тобой, — юноша подрывается в попытке встать с кровати, но тут же падает обратно, схваченный крепкой рукой Хонджуна.       Негласная борьба продолжается еще несколько минут, а потом Сонхва удается вылезти из плена мягких подушек, предварительно закатав Кима в одеяло.       — Я в душ. А когда выйду, ты должен будешь уже встать, — черноволосый подбирает разбросанную одежду, что кучками валяется по всей комнате, и скрывается в ванной комнате.       Полежав еще пару минут, Хонджун думает, как же ему повезло, и жизнь не повернулась к нему задом. Поэтому с улыбкой до ушей он с трудом встает с кровати и направляется в комнату, где только что скрылся Пак.       — Если думаешь, что можешь просто так от меня избавиться, то глубоко ошибаешься, — и детектив заходит в ванную под возмущенный окрик Сонхва, что заглушается шумом от льющейся воды.       Перед тем как спуститься к себе в кабинет, Пак решает наведаться к отцу, дабы спросить о точном времени его отъезда и, возможно, попрощаться с ним как с чем-то ненавистным, но глубоко въевшимся в корку мозга.       Стоять у двери до жути неприятно. К горлу подступает жгучая обида, что до крови разрывает изнутри. Черноволосый отгоняет надвигающуюся вселенскую грусть, помотав несколько раз головой. В конце концов, он сейчас с ним попрощается и больше не увидит. Он взрослый человек. В этом ничего страшного. Кроме того, что собственный отец взвалил на сына свои проблемы, вытерев грязные руки о чистую душу юноши. А так, ничего.       Сонхва стучит в дверь, прикусывая губу в ожидании. Но ему никто не отвечает. Что странно, ведь бывший управляющий должен был уехать намного позже. Подергав несколько раз ручку, Пак понимает, что дверь заперта и никто ему не откроет. Постояв и подумав, черноволосый принимает решение спуститься вниз и спросить Чонхо об скором отъезде отца. Но портье лишь пожимает плечами на вопрос начальника, говоря, что никто не отдавал ему ключи и не выезжал за пределы мотеля.       — К тому же, господин Пак сообщил мне об отъезде в пятницу, но не в среду, — Чонхо озадаченно смотрит на календарь, не понимая, как он мог упустить человека из виду.       — Все в порядке. Он, наверное, просто спит… Хотя это странно. Я достаточно громко стучал. Он бы проснулся. У него чуткий сон, — Сонхва нервно постукивает по поверхности стойки ресепшна. — Слушай, Чонхо, подай мне запасной ключ, я им открою.       Черноволосый принимает брелок из рук портье и, улыбнувшись тому, направляется в сторону номера отца. А внутри что-то странно сжимается и странно расползается тревожным пятном. Ключ попадает в замочную скважину не сразу, будто чему-то сопротивляясь, а Сонхва почему-то вдруг жалеет о приходе сюда.       Дверь открывается и юноша входит внутрь, осторожно ступая по полу и осматриваясь по сторонам. Наконец, его взгляду представляется жуткая картина, и в тишине, что закрыла собой все помещение, можно было отчетливо услышать хриплый выдох Сонхва, широко раскрывшего глаза: на расправленной кровати, совершенно не двигаясь, лежит Пак Джунхёль, немигающим взглядом смотря куда-то в потолок.       — О боже… Боже… — Сонхва хватается рукой за угол комода, стараясь не упасть назад. — Боже мой… Хонджун! — Пак выбегает из номера, оставляя дверь открытой, а бледное тело лежать в кровати.

***

      Кучка людей стоит в главном холле, шепчась и не понимая, что творится. Среди них персонал, состоящий от силы из трех человек, и постояльцы мотеля, нервно озирающиеся по сторонам.       — Сонхва… — Ким подходит со спины, аккуратно кладя руку на плечо Паку. — Ты как?       — Нормально, — единственное слово, что с трудом вырывается из дрожащих губ, ложью режет сердце, которое почему-то именно сейчас решило выпустить все свои эмоции и воспоминания об отце. Около часа назад Пак прибежал сюда и наткнулся лишь на портье, занимающегося своими делами, а когда последний увидел тревожный взгляд начальника, тут же подбежал, расспрашивая о случившемся. Уже через минуту Чонхо звонил в полицию.       Несколько полицейских шныряют туда-сюда, о чем-то переговариваясь и бросая косые взгляды на Сонхва, от которых тому становится совсем неуютно. Затем выходит криминалист, поправляя перчатки, и направляется в сторону черноволосого.       — Прошу прощения, Вы ведь сын погибшего? — мужчина снимает очки, складывая их и убирая в нагрудный карман.       — Да, — Сонхва внимательно смотрит на криминалиста, пытаясь по его эмоциям понять хоть что-то.       — Мы выяснили причину смерти…       — Это ведь не убийство? — Хонджун перебивает человека, и тот смотрит с раздраженным видом, но отвечает на вопрос.       — Нет. Произошла остановка сердца на фоне тахикардии. Вы ведь знали о заболевании?       Черноволосый медленно кивает головой, а потом отворачивается куда-то в сторону выхода.       — Мне очень жаль, — слова мужчины заглушает мотор машины, появившейся из-за угла. Транспорт останавливается на парковке, а водитель продолжает сидеть внутри, чего-то дожидаясь. Вскоре, под удивленными взглядами незнакомец выходит из машины, туша сигарету мыском ботинка. Человек невысокого роста с пушистыми блондинистыми волосами медленным шагом направляется в сторону мотеля, оглядывая окрестности.       — А это еще кто такой? — Джун как-то странно, с подозрением смотрит на приближающуюся фигуру.       Наконец мужчина заходит, широко открывая двери, и, прокашлявшись, громко представляется.       — Кан Ёсан. Полицейский-детектив. Приехал по делу некого Пак Джунхёля, — полицейский достает удостоверение, а затем обводит взглядом присутствующих и останавливается взглядом на Сонхва, вдруг очень сильно побледневшего.