Motel Hot Springs

      По телу проходит приятная дрожь, когда Минги просыпается и вытягивается во весь свой рост на кровати, разминая затекшую спину и плечи. Приподнявшись на локтях и с трудом разлепив глаза, он поворачивается и ловит на себе сонный взгляд Юнхо. Тот, промычав что-то неразборчивое, утыкается носом обратно в подушку. Кстати, подушку Сона, как потом понял последний, так и не найдя потерянный предмет. В голове смутно проносятся вчерашние события, отзываясь легкой головной болью, но у красноволосого и мыслей нет сбегать или просить Юнхо забыть о вчерашнем. Да и будить лежащего и сладко посапывающего рядом человека, что свернулся у тебя буквально в объятиях, было бы полнейшим преступлением. Поэтому Минги откидывается назад, путаясь в мятом одеяле и притягивая к себе Чона за талию. Полежав так некоторое время, Сон распахивает глаза и резко садится на матрасе, оглядываясь по сторонам.       — Что случилось? Потерял что-то? — голубоволосый в непонимании смотрит на вмиг посерьезневшего Минги.       — Часы. Сколько времени? — всё ещё не проснувшимся и хриплым голосом.       Чон ищет рукой штаны, что валяются где-то под кроватью, и достает оттуда серебряные часы. Сконцентрировав свое внимание, чуть прищурившись, он поворачивается к мужчине лежащему рядом.       — Почти три часа дня, — Юнхо удивленно смотрит на красноволосого. — Как мы так долго проспали?..       Минги подрывается, на ходу подбирая вещи и чертыхаясь.       — Твою ж мать, у меня встреча через два часа. Как, черт возьми, можно было забыть?!       Вещи кое-как натянуты, и Сон, подлетев к краю кровати, быстро целует застывшего Чона в губы, а потом вылетает за дверь. Ему еще нужно привести себя в порядок и подготовить документы.

***

      Ветер кружит в вальсе листья и пылинки и помогает не умереть от жары, так быстро нахлынувшей на Хонджуна. Собственно поэтому он и выбрался погулять, так сказать, изучить территорию. К тому же, у Сонхва сегодня сделка, и занять себя особо было нечем, поэтому прогулка на свежем воздухе казалась лучшим вариантом.       Солнце приятно припекало, грея золотистую кожу. Ким практически расслабился, но что-то движущееся за стеклянными дверьми заставило его оторваться от отдыха. Повернув голову вправо, детектив замечает, как из подвала выходит портье, нервно озираясь по сторонам.       Зачем он постоянно туда ходит? И почему оглядывается, будто что-то прячет? Убедившись, что мужская фигура скрылась за дверью номера, Хон встает и, обведя взглядом сад, двигается в сторону мотеля. Что-то нехорошее затаилось внутри, будто предупреждая не ходить туда. Но не в привычках Кима оставлять дело без внимания, поэтому уверенным шагом он входит в главный холл, а оттуда сразу же идет к двери, за которой скрывается коридор и лестница в подвал.

***

      Пак сидит у себя в комнате, нервно перебирая простынь в руках. Через час ему придется спуститься вниз, в кабинет отца, который уже совсем скоро станет его. И хотя он согласился на сделку еще давно, что-то отталкивало, призывало отказаться, пока есть возможность. Но желание не опозориться в глазах отца, не упасть в грязь лицом было сильней. Оно, будто сильная волна, толкала на действия, а подсознание подсказывало, что ты потом пожалеешь о них.       Быстрый взгляд на дверь. Она отгораживает его от, возможно, главного решения в его жизни.       Глубокий вдох.       Он уже всё решил для себя. Назад оборачиваться уже поздно. К тому же, он обещал быть сильным и исправить прогнившую репутацию мотеля, что будет сложно, но разве трусам даются шансы?       Чистый выглаженный костюм уже на Сонхва, и черноволосый стоит у зеркала, собираясь с мыслями и поправляя детали. Улыбнувшись своему же отражению, Пак выходит из номера, уверенно шагая к кабинету. Там его ожидает только подошедший Минги.       — Ты какой-то… неопрятный что ли… — Пак оценивающе проводит взглядом по высокой фигуре, что неуверенно мнется у двери. — Ночка удачная была?       — Да, была, — ухмылка медленно сползает с лица. Надеясь просто пошутить, Пак попадает прямо в цель. — Что? Не ожидал?       Сон искренне наслаждается реакцией бывшего.       — Не думал, что кто-то на тебя вообще посмотрит, — Пак резко поворачивается к мужчине, глядя тому прямо в глаза.       — Ты же как-то посмотрел.       — Так, слушай…       Дверь открывается, прерывая почти начавшийся конфликт, и на пороге появляется грозная фигура владельца, готового передать бразды правления двум молодым людям.       — Вы уже готовы? — Пак Джунхёль с уважением расплывается в улыбке, адресованной красноволосому. — Прошу, проходите.       Отец посылает грозный взгляд сыну, пропуская того за дверь. Проходит долгое количество времени, за которое три человека обговаривают все нюансы сделки. Наконец, на столе появляется лист бумаги, который закрепит начатое и отрежет от безответственной жизни. Сонхва минуту смотрит на аккуратный почерк отца, а потом с затаившемся дыханием наблюдает, как Сон быстро подписывает документ, а затем поворачивается к черноволосому.       У Пака будто бы тысяча маленьких иголочек царапают кожу изнутри, и горло вмиг пересыхает. Юноша поглядывает то на отца, то на Сона, ожидая чего-то. А сам не знает чего.       — Не передумал? — Минги подвигает листок поближе к Сонхва и выжидающе смотрит на него. Пак медленно качает головой, принимая договор, и подсаживается на стуле в плотную ко столу. Быстрый выдох и широкая, аккуратная подпись красуется на листе бумаги, отрезая дальнейшие пути отступления.       — Вот и отлично, — Пак Джунхёль собирает в кучу копии. — Поздравляю с приобретением.

***

      Холод подвального помещения окутывает со всех сторон, и Хонджун уже жалеет, что решил спуститься сюда. Правда, голову не покидала мысль, что что-то здесь не чисто. Детектив подходит к стене в попытке нащупать хотя бы один выключатель. Наконец, находится нужный рычаг; комната озаряется тусклым желтым светом от часто мигающей лампы. Взгляду мужчины открывается помещение, заполненное огромным количеством бумаг, расфасованных по стеллажам. Громкий, жужжащий звук доносится из угла, заставляя стены дрожать, а Кима подпрыгнуть на месте, выругавшись в пустоту.       Холодный пот покрывает кожу, и Ким проводит дрожащей рукой по лбу, оглядываясь по сторонам. Осознание приходит несколькими секундами позже, и взгляд падает на огромный железный бойлер, стоящий в глубине подвала. Треснув себя мысленно по лбу, мужчина решает не терять зря времени и проходится взглядом по полкам с коробками, в которых огромное количество бумаг. Скорее всего это просто старые счета, что со временем пожелтели и потеряли свою аккуратность. Что и требовалось доказать. В каждом ящике лежало по несколько пачек листов, скрепленных между собой. Очевидно, портье ходил сюда проверять бойлер на наличие изъянов. Машина-то старовата уже. И правда: трубы покрывала заметная ржавчина, а паутина висела чуть ли не на каждом болте и гайке. Непонятно, как он еще функционировал.       Хонджун уже собирался уходить, но что-то зацепило его взгляд. Абсолютно все бумаги со счетами были в отвратительном состоянии, но одна… Нет, она не была чистой или слишком белой по сравнению с остальными, но почему-то находилась в папке, в то время как остальные бесхозно либо валялись, либо лежали друг на дружке.       Детектив в два шага преодолевает расстояние и проводит пальцами по шершавой поверхности папки, приоткрывая ее. На первой же странице большими буквами красуется надпись «ДЕЛО №32: дело полиции города N». Хонджун хмурится сильнее с прочтением каждой новой страницы. Что это? И почему находится в подвале мотеля? Отложив бумажку в сторону, Хон начинает думать.       Зачем кому-то понадобился компромат на полицию? И много ли здесь его? Над этими вопросами придется подумать не здесь и лучше позже. Если он пробудет в подвале дольше, появятся вопросы. И лучше бы не у того, кто так старательно собирал эти сведения.       Яркий свет бьет в глаза, но от этого становится только лучше. Тревога и глухой страх постепенно уходят, уступая место мыслительному процессу. А ведь что-то подсказывало детективу, что это не просто место для отдыха. Из размышлений Кима выводит высокая фигура, приближающаяся к мужчине быстрым шагом.       — Сонхва, что-то случилось? — Хонджун за метр ощущает тревогу исходящую от черноволосого.       — Да, случилось… Ты какой-то бледный. У тебя все хорошо? — Пак замечает некую недосказанность на лице мужчины. Сонхва проводит рукой по волосам Хонджуна, убирая их назад. — Ты выходил сегодня на улицу?       Детектив легонько проводит ладонью по пальцам Пака, убирая их от лица.       — Со мной всё нормально, — он несильно сжимает холодные руки в своих. — Что ты там хотел рассказать?       — Только не здесь. Двое мужчин уходят из светлого и пустого холла в номер детектива, где лишних ушей не будет. Flashback       — Сонхва, — высокий мужчина жестом руки просит сына присесть за стол. Сделка окончена, мотель по праву принадлежит наполовину Паку. Остальную часть урвал Минги.       — Да? — черноволосый подвигается ближе, усаживаясь в кресле поудобнее.       — Мне нужно с тобой поговорить, — Пак Джунхёль складывает руки в замок, в упор глядя на своего сына.       — Говори, — Сонхва с подозрением смотрит на отца, что как-то резко затих.       — Это касается моих долгов…       — Ты их еще не выплатил?! — Пак смотрит на отца широко раскрытыми глазами. — Ты же…       — Не все. Большинство нет. Дело в том, что у меня были некие связи с большинством людей, которым я должен. И это не лучшие связи, — мужчина продолжает в упор смотреть.       — Но… Как тогда ты…       — Остался все ещё жив? — бывший владелец широко улыбается, выводя Сонхва из себя все больше. — У меня было много вариантов, но я просто стал собирать информацию…       — Ты выбрал компромат вместо того, чтобы решить проблемы нормально?! — У черноволосого кончалось терпение от осознания ситуации в которую он попал.       — Да. И я надежно его спрятал. В любом случае, это уже не мои проблемы, — мужчина встает из-за стола, легко отдергивая пиджак, показывая всем своим видом, что ему глубоко плевать на все, что там Сонхва себе напридумывал.       — Подожди, — Пак Младший подрывается следом, не веря собственным ушам. — Почему ты так спокоен? Что, если я захочу разорвать контракт?       Джунхёль поворачивается с жесткой ухмылкой.       — Потому что ты жалок. Ты слишком зациклился на справедливости. Тебе нужно, чтобы всем было хорошо, будь то старый отец, увязший в долгах и попрощавшийся с жизнью, или мотель, разваливающийся на куски. Скажи мне, это ведь твоя идея была — восстановить эту свалку? Но зачем? — тяжелый взгляд прямо в глаза. — Ты и сам не знаешь. Но бросить это дело не сможешь. Иначе твой партнер по бизнесу загнется также, как и я. Видишь, ты слишком жалеешь всех вокруг, не понимая, что жизнь не отплатит тебе тем же.       У Сонхва что-то сильно сжимается внутри, а потом разбивается на тысячу маленьких осколков. Кажется, это было доверие. Доверие к человеку, которого он знал всю свою жизнь. Но его больше нет. Как и нет шансов у Пака на побег.       — Я даже не знаю, почему такой человек как Сон Минги согласился на эту сделку, — бывший владелец ловит на себе взгляд, полный боли и отчаянья. А потом громко хохочет. — Ааа… Я, кажется, понял. Ты даже тут не смог бросить человека. Видишь, как все просто. Жизнь вытирает ноги о таких как ты, а вы даже не можете противостоять этому. Ну, удачи тебе в восстановлении этого заведения.       Мужчина собирает какие-то вещи и подходит к двери, оставляя сына в полнейшем шоке стоять посередине кабинета.       — Я побуду тут еще какое-то время, — дверь хлопает, а Сонхва наконец позволяет слезам хлынуть из глаз, облокотившись об стол и зажав рот рукой. End of a flashback       — Ты не представляешь, как я сейчас себя чувствую, — Пак сидит на кровати с заплаканным лицом и нервно перебирает пальцами по стакану с виски, бутылка которого так удачно оказалась в номере детектива. — Он предал меня, когда ушел из семьи, а потом вернулся… Но для чего?! Чтобы снова предать!       Хонджун стоит, облокотившись о стену, с сочувствием наблюдая за исповедью Сонхва, ожидая, когда тот успокоится. Но прекращать свою тираду последний не спешил. Сердце прожигала обида. Обида на себя, на свою доверчивость и доброту, которая сыграла с ним злую шутку.       Когда черноволосый в очередной раз тянется за бутылкой виски, Ким отходит от стены, присаживаясь на корточки перед Сонхва, и аккуратно забирает стакан из его рук.       — Алкоголем ты не исправишь все проблемы, — Хонджун выдыхает и проводит ладонью по бедру Пака. — Я обязательно что-нибудь придумаю. Обещаю.       И он не врет. В голове созревает план по спасению красивой задницы Сонхва. После нелегкого рассказа юноши все кусочки пазлов складываются в голове, образуя вполне ясную картину.       Хонджуну придется спуститься в подвал с северной стороны еще один раз. И тогда, возможно, он сможет решить проблему, свалившуюся на неопытного владельца. Но последнему он об этом не скажет: незачем Сонхва нервничать еще больше.       — Что ты можешь сделать? Я даже не знаю, где находится этот компромат, — Пак, не веря, смотрит в глаза напротив.       — Сонхва, я детектив. У меня есть связи с полицией…       — Нет! Только не полиция. Они все узнают и посадят меня за хранение компромата. Там же на каждом документе моя фамилия! — он резко встает, плюхается обратно под весом рук Кима.       — Хорошо, хорошо. Я просто проведу свое расследование, все будет нормально. Я обещаю, слышишь, — мужчина берет в руки красное и слегка опухшее лицо напротив, заставляя черноволосого посмотреть на себя. Пак моргает, медленно кивая, и вытирает мокрые дорожки на щеках тонкими пальцами. Хонджун приближается к растерянному лицу совсем близко, оставляя легкий поцелуй на щеке Сонхва, а потом отстраняется, но тут же оказывается прижат обратно и вовлечен в глубокий и влажный поцелуй.       — Не уходи, — Пак цепляется руками за мятую рубашку и шепчет прямо в губы. — По крайней мере сейчас.       У Кима перехватывает дыхание от такого Сонхва. Такого открытого и беззащитного, которого хочется защищать и успокаивать при каждой встрече, хочется всегда спрашивать: «Все в порядке?», — удостоверяясь в сохранности черноволосого. И Ким остается, позволяя себе расслабиться.       Пак притягивает детектива к себе за ворот рубашки, отползая на середину кровати, и откидывается на спину, вовлекая мужчину в легкий, но не менее чувственный поцелуй. Сонхва чувствует, как Хонджун улыбается и переходит от губ к острым скулам, очерчивая их большим пальцем и опаляя горячим дыханием, а потом не сильно прикусывает мочку уха, заставляя Сонхва в возбуждении прогнуться в спине. Черноволосый нетерпеливо трется бедром о пах детектива, снося тому крышу окончательно. Хонджун проводит ладонями по гибкой спине и останавливается на бедрах, надавливая на них и отстраняясь, но только для того, чтобы забрать широкую кофту человека под ним. Оставляя мокрые следы от поцелуев на выступающих тазобедренных косточках и животе, подрагивающем при каждом соприкосновении тел, Ким проводит пальцами по чувствительным ребрам и выцеловывает родинки на теле в никому неизвестные созвездия. Терпение быстро кончается под давлением и ласками, и Сонхва сам стягивает с себя ненужную ткань, оставаясь совершенно открытым перед Хонджуном. Тот рвано выдыхает, разглядывая лежащее перед ним произведение искусства, не иначе. Детектив на секунду замирает и убегает в ванную комнату со словами: «Я сейчас», — а возвращается с баночкой средних размеров, наполненной блестящей жидкостью, в которой Пак узнает масло для душа.       — Извини, но я не знал, что меня в постель затащит человек, которого я знаю несколько дней, — отвечает Хонджун на озадаченный взгляд Сонхва.       — Ой, будто бы ты сам этого не хотел, — черноволосый склоняет голову набок, хитро поглядывая на Джуна; тому не надо повторять дважды. Он наклоняется, осторожно раздвигая коленом ноги Сонхва, глядя последнему глубоко в глаза.       — Если будет больно — говори, — Хонджун выливает немного жидкости в ладонь, разогревая ее, и медленно входит сначала одним пальцем, а потом и вторым, ловя каждый резкий выдох Сонхва губами и успокаивая того низким шепотом.       — Хонджун… Твою мать, входи уже, — Пак ерзает из стороны в сторону, выгибаясь на кровати как только может.       — Ты еще не готов…       — Да готов, блять, уже, — черноволосый прижимается все телом, требуя от Кима действий по серьезней.       — Тогда не ной, — Хон резко входит до конца, перекрывая крик Сонхва рукой, и ждёт, когда тот успокоится. Пак часто дышит, прерываясь на болезненное шипение, тыкаясь носом Хонджуну куда-то в шею. — Ты как?       Юноша восстанавливает дыхание и говорит что-то неразборчивое, кивая головой. Удостоверившись, что Сонхва привык, Джун начинает медленно двигаться, придерживая того за талию и успокаивающе гладя по бархатистой коже. По телу черноволосого проходит табун мурашек при каждом размерном толчке, и Пак подстраивается под ритм Кима, подмахивая бедрами тому навстречу, когда последний целует изгибы тонкой шеи, прикусывая горячую кожу.       Хонджун чувствует, как Сонхва распаляется все больше, окончательно забывая о ноющей боли, и детектив приподнимает черноволосого за талию, ускоряя темп. У последнего уже мутнеет в глазах, и блаженная улыбка не хочет сползать с лица, хватаясь за широкие плечи и откидывая подушки в разные стороны; Пак хрипло выкрикивает, кончая и пачкая белыми каплями живот. Мужчина, чувствуя близкую разрядку, откидывает голову назад, сильнее сжимая ребра черноволосого. Ким толкается в последний раз, изливаясь в старшего с томным выдохом, и в бессилии падает рядом, смотря пустым, но довольным взглядом в потолок.       — С тобой все там хорошо? — детектив поворачивается и встречается с уставшими глазами напротив.       — Со мной все просто прекрасно, Джун, — Пак шепчет, подползая ближе к мужчине, а потом сладко целует, прикусывая мягкие губы, и широко расплывается в улыбке. Хонджун громко зевает, и черноволосый звонко смеется, утыкаясь носом в подушку.       — Что? — детектив непонимающе смотрит на смеющегося человека, приподнимая уголки губ.       — Нет… Ничего, — Сонхва стихает, все еще подрагивая от нахлынувшего приступа смеха, и кидает взгляд на Кима, в котором тот видит миллионы звезд, если не целую галактику. Мужчина проводит рукой по спутанным волосам цвета вороньего крыла, заглядывая глубоко в душу.       Сходив в душ, а потом поболтав в постели еще немного, Пак первый проваливается в сон. А Хонджун сидит, согнувшись на кровати, поглаживая старшего через одеяло по спине, и думает. Думает, что он сделает все, что понадобится, лишь бы Сонхва чувствовал себя хорошо. Обязательно.