Марионетка куклы

      Нежно-розовое зелье лениво бурлило в черном котле. Красная луна ярким заревом освещала лесную опушку, а девушка с большим усилием помешивала густое месиво. Черные пряди выбивались из-под сползающей островерхой шляпки, попадая в зелье. Котелок был невероятно большим, доходил девушке до груди и плавные помешивания давались очень сложно. Но останавливаться было нельзя, это могло стать фатальной ошибкой.       - Кошмар, отстань! – крикнула ведьмочка на крутящуюся у ее ног кошку. Черная кошка, именуемая Кошмаром, лишь мурлыкнула и сверкнула красными глазами, не прекращая своих попыток привлечь внимание хозяйки. Та лишь шипела на проказницу оскорблениями и отталкивала ногами черного зверька.       Наконец, собравшись с силами, ведьма приступила к сложнейшему для себя этапу – магии. Для девушки это было крайне сложно, так как колдовать она почти не умела. Несмотря на это, черная магия в ней так и бурлила, норовя сработать в самый неподходящий момент. Стиснув зубы, девушка, не прекращая плавных движений руки, начала шептать проклятие на латыни.       - Perdet animam vinculis mortis relinquit tantum artificium. – Нашептывая эти слова, девушка бросила в котел потертое, старинное кольцо, а затем вылила из маленького бутылька и саму душу. Но, все резко пошло не по плану и засветившись ярким светом, зелье взорвалось и маленькую ведьму и ее зверька откинуло метров эдак на десять от котла.       Девушка отлетела в кусты волчьей ягоды, получив, лишь маленькие колючки, но, в целом, сильных увечий не появилось и боли, как таковой, не было, а черная проказница улетела в чащу леса, так как была легче по весу.       Боль от падения и удара наступила лишь тогда, когда ведьма встала на ноги. Ноги мигом подкосились и девушка упала, шипя от тупой боли в груди. Поспешно скинув большую островерхую шляпу, которая так мешалась, сползая на глаза, на землю, скинула мантию, которая слазила с плеч из-за больших размеров и галопом поскакала в сторону, куда полетела кошка. Если она попала в беду – это ужасно! Даже не из-за самого животного, к которому ведьма сильно привязалась и просто обожала, в кошке была душа девушки! Хрен знает, кто может этим воспользоваться. Сперва, зверьком, а потом, и самой колдуньей, которая будет делать все, ради спасения вместилища души.       - Кошмаааар! Кис-кис-кис! – звала любимицу ведьма. Пробиралась лишь глубже и глубже в лес и проклинала все на свете. Кошмар кто-то уже нашел. Она это почувствовала. И этот кто-то добрым явно не был. Все тело пронзила паника, страх не позволял ногам слушаться хозяйку. Но ради спасения кошки она шла, минуя кусты, просто опасаясь притаившейся там живности и опасности. И, впереди была… ее кошка. Просто кошка, и она сидела на чем то.       У Кошмар на боку была лишь неглубокая и незначительная ранка, ничего опасного, но ведьму заинтересовали две детали. Первая – она явно чувствовала чье-то плохое присутствие рядом с зверьком, но никого рядом не было, и второе – почему кукла такая измученная, потрепанная, и почему на ней написано имя девушки.       «Василиса» - гласила закрученная надпись на животике у куклы. Это было бы более подозрительно и пугающе, если бы кукла была, хоть чем нибудь, похожей на черноволосую ведьму, а так, она вообще не была, даже приближенно, похожей на Васю.       Зеленые закрученные волосы, сделанные из шерстяных ниток, фиолетовые глаза-пуговки, черный недо-камбинезон, хрен знает из чего сделанные или чем нарисованные веснушки, белая ткань кожи – все это ни капли не напоминало юную ведьму. Она была слишком яркой. У Василисы ж были черные, напоминающую смоль, длинные волосы, исключительно черные одеяния, смуглая кожа и пронзительные красные глаза.       Василиса пожала плечами и упрятала куклу в карман. Даже если кукла была проклята, а то с черта ли эта кукла лежит посреди леса еще и отдает чернухой, Вася – потомственная черная ведьма. Ей такое ни разу не страшно, она с вещами похлеще работала. Наверное…       Почему-то ей показалось, что эта кукла уж слишком… безобидная, что ли. Обычно, Василиса такое чует за километр. Слишком энергия темная у порчи, и вещей ее содержащих. Потому бросила игрушку в карман. Хотела уже было пойти обратно, как из чащи послышался до боли знакомый и такой родной и теплый голосок.       - Василисочка, доча, чего ты голяка по лесу шатаешься? Еще и это блохастое чучело таскаешь всюду. – Екатерина – белая ведьма, сильнейшая в роду, мать Василисы. По истине, красивейшая ведьма за все времена. Короткие густые светло-рыжие волосы, светло-карие глаза с темным ободком радужки, светлая кожа. Не смотря на кардинально противоположные с дочкой силы, она трепетно любила эту взрывную сорвиголову. Женщина вышла из-за куста сирени и смерила девушку теплым взглядом.       - Мам, я не голяка! – буркнула Вася, складывая руки на груди, облаченной в черный коротенький топ. Вторую часть предложения она замяла. Кошка потерлась о ногу хозяйки и, шипя на белую колдунью, спряталась за спину, удачно вскарабкавшись на плечо девушки. Боль от коготков тоже была проигнорирована, что бы не портить воинственный настрой.       - Дочь, в таком одеянии тебе только на трассу топать и ручками не махать, а заманивать. Ты бы еще мантию поверх белья напялила… - упрекнула Катерина девушку, сняла с себя белую мантию и надела на плечи ведьмы. Но та лишь скинула заботливо натянутую вещицу и волком посмотрела на мать. А ведь мама права. Черный топ, обтягивающий объемную грудь, короткие шортики с кучей цепей на них, тяжелые ботинки и, как изюминка на торте – сетчатые чулки. Хорошая фигура и длинные ноги позволяли ей ходить в таком видосе и заманивать чисть и нечисть со всех округ. Но упорная Василиса всеми силами отрицала правоту мамы, и просто отрицала и игнорировала все.       - Мам, я сама, как-нибудь, разберусь со своим внешним видом. Не маленькая уже. – вновь буркнула сквозь зубы девушка и развернулась, что бы уйти подальше от мамы. Ссориться сейчас не хотелось, злость пробирала еще за испорченное неудавшееся зелье, профуканную душу и раритет.       РА-ЗДРА-ЖА-ЕТ! Одно единственное слово, которое описывает весь коктейль эмоций, бурлящих в теле подростка во время каждого разговора с матерью. Безусловно, она очень ее любила, но, ее учения становятся костью в горле. Ну, хочется ей кого поучить – в ее распоряжении маленькие ведьмак и обычная белобрысая, ничем не одаренная, кроме красоты девочка из-за крови отца. У Василисы отец был черным ведьмаком, от кого собственно, и кровь чернухи и нечисти, а у брата и сестры – обычный бедняк, который очень неоднозначно предложил маме в свое время выпить… водки. Вот вам и вся романтика. Но они уже давно в разводе, и, если честно, слава Люцитору. Несносным был этот человек.       Злость пробирала до мозга кости и заставляла пинать камни под ногами и судорожно поглаживать черный комок шерсти на руках. Дойдя до опушки, на которой валялись вещи, Василиса злостным рывком напялила островерхую шляпку, натянув ее до носа, и не видя, накинула черную тряпку мантии на плечо. Вымыла котел, проклянула чертову ложку, которая сломалась и улетела в темное озеро от взрыва, собрала уцелевшие ингредиенты для зелий, и скинув это все в ступу вместе с Кошмариком и странной лесной находкой, девушка уселась на метлу и, поддерживая перевозку рядом, взлетела в высь.       Теплые языки ветра нежно оглаживали лицо ведьмы, черные пряди развевались на ветру, норовя сорвать головной убор, который плотно сидел на черной головушке. Лишь красный свет луны был спутником этого шествия, осветляя дорогу и девушку вместе с тем.       Кошка же пугливо заныкалась в котел, и забравшись под мантию в нем, сидела и смеривала ведьмочку неодобрительным взглядом, прижавшись к тряпичной кукле. От наигранной злости на белую ведьму не осталось и следа, полет приносил наслаждение и истинное удовольвствие.       Но лишь один поворот событий превратил этот день в настоящую катастрофу. Наплыли густые тучи, а подыматься вверх было небезопасно – ступа была чересчур тяжелой, могла не выдержать давления и просто упасть. Но и в тучах было лететь опасно. Девушка направила древко метлы ниже, но резкое столкновение с чем-то, заставило девушку болезненно вскрикнуть от острой боли в локте, сорваться с метлы и полететь вниз с высоты птичьего полета. Как на зло, метла и ступа полетели за ней.       Резкий удар о ровную поверхность, устеленную зеленым покровом, выбил дух, но сознание упорно оставалось в голове, но не в теле. Руки не слушались, казалось одной вообще не было, ногой двинуть не получалось, и даже бровью повести или, банально, сказать что-либо не удавалось. Слезы текли по щекам от невероятной боли в руке и от невозможности двинуть конечностями. И, вдруг, рядом упала ступа, из нее выпрыгнула Кошмар, держа в зубах куклу. Поднесла игрушку ближе, положила на грудь ведьмы и, вдруг, стало, по-настоящему , больно.       Было такое ощущение, будто сердце вырывают раскаленными щипцами из груди. Голос прорезался, и громкий крик вырвался из глотки девушки, оглушив лесных жителей той зоны. Пекущая боль пронзала все тело, ведьма непроизвольно выгибалась дугой, доставляя большую боль, чем была. Хотя, куда еще хуже. Пытка, настоящая пытка. На теле выступила кровь. Она просачивалась сквозь поры, глаза, текла из носа и рта, смешиваясь со слюной, слезами и холодным потом. А треклятая кукла впитывала в себя все это, что удивительно, не пачкаясь вообще и, казалось, приросши к коже мертвыми цепями.       От боли сознание медленно покинуло голову девушки и, единственное, что было перед глазами за секунду до отключки, розовое небо рассвета…