Попаданка

Другая сторона.

      Первый магический выброс у меня случился как у всех. В шесть лет. Я тогда разнесла дом, в котором жила с мамой. Это было необычно, но не ново. Каждый год по всему Земному Краю рождается примерно десять – пятнадцать детей – потенциально Великих Магов. Моей специализацией был, как ни банально, лёд – как и у матери, и у бабушки, и у прабабушки, и вообще у всей семьи по женской линии. Наша семья этим выделялась. Редко, когда получается сохранить специализацию Магии через поколения, таким могут похвастаться разве что Хартфелии, Е. Фиор, собственно, моя семья и ещё примерно пять семей в других странах. От отца мне достались только черты внешности. Но это и не так важно, всё равно он ушёл сразу после моего рождения. Тренироваться с мамой было прекрасно, ледяные цветы были действительно волшебными.       Однако счастье моё было недолгим. Практически перед семилетием я заболела, лихорадило меня долго. Когда сознание моё стало ясным, а кроме желания умереть появились и вполне человеческие, например, поесть-поспать, я поняла, что попала в Ад. Как сказали воспитатели – надзиратели – садисты – мать поняла, что я не смогу так же как она овладеть Созиданием Льда, и бросила меня… Бросила… Выкинула как какую-то ошибку… Воспитатели обнаружили меня на пороге приюта – центра бесчеловечных экспериментов для увеличения волшебной силы – и из жалости подобрали. Когда я встретилась с другими обитателями этого учреждения, стало неприятно. Они были босые, худые, бледные, в рваной одежде, с потухшим и безжизненным взглядом. Первая неделя пролетела как один день. Меня будили, кормили какой-то кашей, отдаленно напоминающей пищу, брали кровь, измеряли другие показатели организма и отправляли спать. На следующее утро всё повторялось. В то время мне ещё снилась нежная улыбка матери и её ласковые объятия. Через неделю меня отвели в медицинскую комнату – комнату пыток – обследовали в очередной раз, уложили на ледяной металлический стол, заковали руки-ноги-шею в такие же ледяные металлические кандалы и подсоединили ко мне кучу каких-то проводов. Тогда я впервые испытала боль. Тогда я впервые возненавидела лед и холод. В моё ядро насильно вкачивали огромные объёмы Эфира. Тело жгло адским пламенем, а руки, ноги и шею мерзко холодило. Чем всё закончилось я не помню – провалилась в блаженную темноту. Очнулась я в клетке. В таких перевозили и продавали рабов. В нашей стране работорговля не была под запретом, наоборот возможность купить человека – показатель статуса. Рядом с моей клеткой были сотни других. В них были всё те же потухшие и безжизненные глаза, всё те же торчащие кости, обтянутые кожей и рваным тряпьём, что и неделю назад, только теперь рты открывались не для поедания каши, а в безмолвном и отчаянном крике. Стало по-настоящему страшно… Я хотела вернуться к маме… Пусть она меня ненавидит как какую-то ошибку… Пусть больше ласково не улыбается… Пусть больше ласково не обнимает… Пусть… Лишь бы снова открывая глаза не увидеть всего этого. После каждого обследования – бесчеловечного эксперимента – я молилась, чтобы хоть кто-нибудь… кто-нибудь… забрал меня из этого Ада. Но проходили дни, недели, месяца… а адский огонь под кожей и холод метала на руках, ногах и шее не проходили. Другие обитатели приюта – рабы и подопытные – исчезали, но на их места приходили всё новые и новые. Ради них нас выгоняли из клеток в столовую, позволяли садиться на скамейки и есть со стола из тарелки ложкой, а не с пола из миски руками. По началу я пыталась общаться с теми, чьи клетки были близко от моей собственной, но с каждым разом всё больше замечала, что они безумны. Они дико смеялись, стирали руки в кровь о каменный пол, а искусанные и окровавленные губы молились о том же о чём и мои собственные, чтобы хоть кто-нибудь забрал из этого Ада. Полгода спустя я узнала, что и зачем со мной делают, тогда же случился инцидент, благодаря которому я сбежала. Всем нам, брошенным, оказана великая честь стать аватаром когда-то умершего Зерефа… О, он был Великим Магом, и его магическая силы была пугающе огромной… Чтобы стать аватаром Зерефа надо было обладать хотя бы сравнимым количеством Эфира, для этого в наше ядро насильно вливали магические частицы… У всех были номера. Трехзначные. Чем больше нулей, тем больше шанс стать аватаром. Мой был ноль-ноль-четыре. У нас не было имен. Надзиратели их даже не запоминали, а обезумевшие от боли умы просто забывали. Тогда я поняла, почему другие подопытные стирали пальцы в кровь об пол. Они писали свои имена. То немногое, что ещё осталось от жизни до боли. Я делала также. После пыток я смотрела на кривую кровавую надпись, сделанную мной пару часов, а, может быть, и месяцев назад, а в голове раздавалось ласковое материнское Уртир. Чтобы заглушить этот голос, кусок моего счастливого прошлого, я рвала свою одежду и стирала кровавое и кривое Уртир… Теперь понятно, почему другие ходили в рваном тряпье… Когда адский огонь под кожей и холод на ней прекращались, я заново стирала пальцы и выводила ненавистное – любимое – Уртир… Тогда у ноль-ноль-первого случился магический выброс. Было ли у него имя не знал никто, кроме него. В ноль-ноль-первого закачали слишком много Эфира, тело просто не справилось. Его разорвало. Мне не повезло. Клетки находились достаточно близко. На меня попала кровь, а может и не только она. Надзиратели всполошились. Ноль-ноль-первый через пару дней мог стать аватаром… Стену за его клеткой просто разнесло. Мне было страшно. Я была четвёртой, и такая же участь могла постигнуть и меня… Ноль-ноль-второй предложил воспользоваться ситуацией и сбежать. Ноль-ноль-одиннадцатый продумал какой-то план, довольно неплохо звучащий. Я в этом всём участвовала постольку поскольку, только головой бездумно кивала, когда было нужно. Было страшно… Надзиратели суетились, бегали туда-сюда и что-то орали. Кто-то из них додумался пока вывести подопытных из помещения. Те же, кто ещё оставался в клетках надрывно кричали и заходились в безумном смехе. Кровь ноль-ноль-первого растекалась по полу и стенам попадала на нашу одежду и тело. Я, ноль-ноль-второй, ноль-ноль-одиннадцатый, ноль-ноль-третий и ещё пара человек с двумя нолями забились в какой-то угол. Надзиратели на нас не замечали, и разработка плана побега шла очень активно. Когда всё было продумано, мы побежали к пролому в стене. Ноль-ноль-второй держал меня за руку и тащил за собой… На улице шёл снег. Белые хлопья красиво кружил в воздухе и плавно оседали на землю. За нами оставались кровавые следы. Было ненавистно холодно… Когда мы выдохлись и решили остановиться немного передохнуть, ноль-ноль-сорок-второй решил использовать магию и проверить, преследует ли кто-то нас. Погоня была… Ноль-ноль-девяносто-восьмую догнали первой… Собаки, которые идут по следу магии, а не запаха, её просто разорвали в клочья… У них был приказ не просто нас догнать и обездвижить, а убить… разорвать… Ноль-девяносто-восьмая – Джина – ужасно кричала… Мы бежали вперёд, а я слышала, как она просила, молила, спасти её, не оставлять её… Ноль-одиннадцатый – Джек – брат Джины – вёл нас к деревне, ориентируясь в пространстве с помощью единственно заклинания, которое знал. Когда шум от бегущих собак стал отчётливо различим, Джек решил их задержать. Он указал направление, в котором надо продолжать двигаться и бросился навстречу тем тварям… Он не кричал, как Джина, он смеялся и благодарил Великого Зерефа, они с сестрой наконец-то будут счастливы… На втором перевале от нас отстал ноль-восемьдесят-третий… Он обморозил ноги и не мог дальше бежать… Он не кричал, не смеялся… Он был пугающе молчалив… Когда наконец показалась деревня, ноль-ноль-третий – Мик – запнулся о какой-то корень, но встать уже не смог… Он взорвал своё тело, убив тем самых преследовавших нас тварей… Когда мы вбежали в деревню ноль-ноль-второй – Джерар – всё ещё крепко держал меня за руку. Наверное, поэтому я и осталась жива… Какая-то старушка пустила нас грязных и уставших в свой дом. Она дала нам еду и чистую одежду. В деревне я пробыла ещё пару дней. В разговорах с местными жителями удалось выяснить местоположение моей деревни. Ночью я собрала одежду и еду и ушла к маме. Джерар это видел, но не останавливал. Наши пути разошлись.

***

      Дорога моя пролегала вдоль леса. Двигалась я в основном ночью, прячась днём в тени деревьев. Выходить на дорогу и встречать случайных людей было страшно. Некоторые просто проходили мимо, другие же говорили, что отвезут обратно в приют. От пары таких я чудом сбежала. Больше рисковать не хотелось. Неделю спустя я начала находить знакомые места… Вот на этой поляне мы с мамой иногда тренировались... Вот тут я собирала хворост… а здесь ягоды и травы… Когда я была в десятке шагов от дома, то услышала голос мамы и весёлый мальчишеский смех. Там было два мальчика, один с темными, практически чёрными волосами, другой с белыми, словно снег. Они упражнялись в контроле над льдом, а мама… она счастливо и ласково улыбалась им… Она променяла меня на них… Она бросила меня… Когда об этом сказали надзиратели, я поначалу поверила, но позже начала сомневаться. Те же Джина и Джек были брошены родителями задолго до попадания в Бюро Совершенствования Магии. Джерар, как и ноль-ноль-первый, даже родителей не помнит и рос в самом обычном приюте вплоть до первого магического выброса. Да и расспросы других подопытных, когда у них были проблески разума, показали, что здесь были либо сироты, либо такие же, как и я, неожиданно брошенные. Поэтому во мне была слабая надежда, что надзиратели врут, но, как оказалось, это была лишь мечта уставшего и воспалённого мозга. Моя мать меня бросила.       Через неделю я вернулась в приют. В наказание за побег меня выпороли и лишили еды на два дня… К подопытным, особенно с двумя первыми нолями в номере, вообще крайне редко применяли телесные наказания. Для усвоения вкачиваемого Эфира нужен был покой… Теперь мой номер ноль-ноль-один… Я старалась пропускать закачиваемый Эфир через своё ядро. Адского огня под кожей становилось меньше, но холод металла с рук, ног и шеи никуда не пропадал. Месяц спустя, за послушание и усердную работу, меня перевели из клетки в комнату. Кормили всё той же кашей, но с хлебом, водой и из тарелки. Спать можно было на жёсткой кровати под очень тонким покрывалом, но это лучше, чем каменный пол. Новую, точнее чистую, одежду давали каждую неделю. Чуть позже я получила допуск в библиотеку и наказ изучать Магию Владения… Чтобы стать полноценным аватаром Зерефа, над его духом нужно было получить контроль… Также контактировать со мной пытались другие подопытные. Однако наладить хоть какой-то контакт, как и раньше, не получалось. Они все они были безумны, молчаливы и запуганы, а на меня смотрели больным обожанием. А потом я встретила маленькую, ужасно худую розоволосую и зеленоглазую девочку… Её взгляд был полон безумия и фанатичного блеска… Но присутствие Меледи не напрягало, как это было с подобными ей. Она просто находилась рядом, смотрела-смотрела-смотрела и пыталась поддержать беседу, если я к ней обращалась… Её перевели в мою комнату, а номер был странным… один. Просто один без всех этих нулей.

***

      Когда количество Эфира, от которого предыдущего ноль-ноль-первого разорвало, было получено, меня допустили в особую секцию библиотеки. Аватар Зерефа должен быть достаточно умён, чтобы дух мог что-то соображать. Как это взаимосвязано мне никто не объяснял. Просто факт – я должна быть достаточно умной, иначе все напрасно… Рукописи были старые чудом не разваливающиеся и с выцветшими чернилами. Как заметила Меледи, таскающаяся за мной везде словно собака, писали скорее всего на человеческой коже человеческой же кровью и с вероятностью больше ста процентов это всё не принадлежало автору. В принципе это даже не удивительно. Магия, что там описывалась, была по-настоящему Чёрной. Для прочтения заклинаний в рукопись требовалось вливать Эфир… Понятно, почему нужен был огромный запас магических частиц… Читая что-то про ритуал воскрешения – Меледи только слушала, ей строго-настрого запретили даже дышать в сторону рукописей, а иначе порка покажется раем – я заметила нового и неизвестного слушателя. Это был удивительно высокий старик. - При следующем возрождении Зерефа будет сотворён Великий Магический Мир. – то ли самому себе, то ли мне с Меледи, хотя по большей части мне, сказал старик, когда я закончила читать описание очередного заклинания. - Великий Магический Мир? – удивительно робко спросила розоволосая, которую обычно было не заткнуть. - В этом мире будет открыт путь к любой Магии. Даже к той, которая сможет вернуть утраченное счастье. – глаза старика загорелись точно так же, как загорались у надзирателей, когда те начинали говорить о Зерефе. - Вернуть утраченное счастье… - кажется, мы с Меледи сказали это с одинаковым трепетом и печалью. - Петля Времени. – взгляд старика стал более расплывчатым и мечтательным, а в голосе появилась лёгкая грусть. – В этом мире есть лишь отрывистые знания о Петеле Времени… - он как-то сокрушённо выдохнул. – Это потерянная магия… Забытая ещё в древности… Но в Великом Мире Магии Петля Времени Завершена. С её помощью можно путешествовать во времени и изменить всё, что только можно пожелать.       После этого разговора я стала искать информацию о Петле Времени в библиотеке. Впрочем, ожидаемо, нашла только то, о чём говорил старик. С ним мы встречались ещё пару раз и обсуждали разные прочитанные заклинания. В основном старик отвечал на миллион вопросов как моих, так и Меледи. Кажется, в нашем обществе он расслаблялся. Сталь и холод во взгляде уступали место мечтам и печали… А потом старик – Хейдес – забрал меня и Меледи к себе. Что он сказал надзирателям – я без понятия – на прощанье они нам чуть ли платочком не махали и, кажется, некоторые даже прослезились. Так я и розоволосая стали членами гильдии Сердце Гримуара.

***

      Летели года. Я изучала Магию Времени, а Меледи совершенствовала Магию Чувств. Оказалось, что с её помощью розоволосая должна была контролировать меня, если дух Зерефа не подчинится заклинаниям Магии Владения… Жить было хорошо. Кормили разной едой, три раза в день, у каждого была своя комната с мягкой кроватью и тёплым одеялом, новую одежду, действительно новую, выдавали всё также раз в неделю. В гильдии, мастером которой являлся Хэйдес, помимо меня и Меледи состояли и другие люди, правда, их было мало и все они были мужского пола: Азума – забавный смуглый паренёк, старше меня года на два – маг Ковчега Мирового Дерева, что наложило отпечаток на внешность – волосы, как и кожа, напоминали древесину; Растироуз – заносчивый парень, чья речь изобилует причудливыми выражениями, вроде, брани – битвы, ества – еда, и прочими – Меледи считает, что он родился и рос у аристократов; Занкору – мальчик, которого я терпеть не могу из-за его вспыльчивости, нарциссизма и постоянного идиотского смеха; Каин Хикару – странный полный мужчина, который либо заикается, либо говорить так, что понять его невозможно; Йомазу – добрый старик – самурай, который рассказывает нам, детям, истории из своей жизни каждый вечер; Кавазу – вечный напарник старика – самурая, выглядящий как петух, что находит отражение не только в его внешности, но и речи – постоянные добавления «Ререре» или «Кудахк» иногда раздражают.       В девять с половиной лет я получила своё первое задание. Хэёдес говорил, что наша психика и так покорёжена сильно, поэтому карьеру мага начинать рано не к чему. Несмотря на то, что гильдия, как выяснилось, Тёмная обо мне, Меледи, Азуме и Занкору заботились. Нас учили магии, как правильно сражаться, разным наукам вроде риторики и арифметики, разбирали ошибки и много-много другого, что напоминало мне занятия с матерью. Моим заданием было контролировать Джерара. Ноль-ноль-второго Хэйдес отправил в Р-систему, так как она, точнее её запасы Эфира, нужны были старику для чего-то. Джерар каждые два месяца отправлял отчёты, где указывал количество рабов, их предположительную магическую специализацию, количество стражи и прочее. Правда, последние два сообщения были крайне скупы на информацию. Поэтому Хэйдес приказал мне взять под контроль Джерара, а то план мог разрушиться.       Попасть в Р-систему, или Райскую Твердыню, было легко. Там поклонялись Зерефу и меня как его аватара, коим я не являлась, пропустили без проблем. От моего приюта Р-система отличалась численностью людей, разнообразием их возрастов – от детей до стариков, и наличием ручного труда. Рабов заставляли строить Райскую Твердыню… Джерар меня пугал. Меледи называла это животным страхом и инстинктом сохранения, я же – здравым опасением. Вместо мальчика, что держал меня за руку и практически тащил на себе, чтобы не разорвали собаки, я встретила маленького диктатора, неподчинение чьей воле каралось моральными пытками. Видимо, пребывание в Р-системе доконало его и так пошатанную психику. Поэтому на контакт с ноль-ноль-вторым я так и не вышла. Когда в Джерара в очередной раз закачивали Эфир, я с помощью Магии Владения взяла все его негативные эмоции… о, их было очень-очень много… под контроль и внушила мысль, что он аватар Зерефа. Отчёты, предоставляемы Хэйдесу вновь были информативны и наполнены навязчивой идей уничтожения надзирателей, которые ему, Зерефу, мешают возродиться. Так созрел план небольшой революции. Вместо надзирателей теперь был ноль-ноль-второй, который не гнушался использовать не только моральные, но и обычные пытки, за любое неподчинение… В ходе революции погибло много человек, которым, честно сказать, и так не долго жить было, а также сбежала Эрза Скарлет, на которую у Хэйдеса было много планов. Тогда меня второй и последний в жизни раз выпороли.

***

      Опять летели года, Р-система строилась, а новый этап в плане Хэйдеса приближался. Джерар создал новую, полностью подконтрольную мне личность. Мне вместе с Зигрейном надо было занять в десятке Богоизбранных места, которые очень вовремя освободились … Испытания были интересными, но не сказать, чтобы сложными. Измеряли магическую мощь, знания о Магии, политической-экономической-социальной обстановке как на всём Земном Крае, так и в Фиоре… Теперь я десятая Богоизбранная, Зигрейн – девятый. Мы начали следить за деятельностью Светлых Гильдий и по особому приказу Хейдеса уделяли много внимания Хвосту Феи. Благодаря доступу к засекреченному королевскому архиву удалось выяснить очень интересную информацию. Хэйдес, а точнее Перчт Гаеболог, был вторым мастером Хвоста Феи. Теперь хотя бы интерес старика к этой гильдии имеет хоть какое-то обоснование. Только причины ухода и мотивы дальнейших поступков всё ещё секрет… Быть членом Совета скучно. Куча писанины, глупых отчетов Рунных Рыцарей и заседаний по поводу тех или иных действий той или иной гильдии. Правда, Хвост Феи добавлял немного радости. Его члены практически на каждом задании что-то ломали, уничтожали какую-нибудь историческую ценность, оскорбляли какого-нибудь аристократа. В общем слушать про них было интересно… В Хвосте Феи обнаружилась Эльза Скарлет, но Хэйдес решил то ли отложить, то ли вообще забыть свои планы на неё. Ну, как Мастеру будет угодно.       Третий этап плана Хэйдеса настал неожиданно. В один самый обычный и ничем не примечательный день мы с Зигрейном получили записку с лаконичным «пора». В Р-системе Хэйдес заприметил пять детей, которых мне так же, как и Джерара, предстояло взять под контроль. Возглавлять их должен был Брэйн, которого я помнила ещё с приюта и который был должен Хэйдесу. Так образовалась Темная Гильдия Орасион Сейс, что начала уничтожать Светлые Гильдии. Для чего это нужно, я не знаю. Когда было уничтожено чуть больше двадцати гильдий Совет засуетился, но разглашать информацию никто не спешил. Рунные Рыцари тайно проводили расследования, но ничего особо интересного найти не могли. Остаточные следы магии указывали на то, что какой-то член гильдии ни с того ни с сего решал уничтожить своих товарищей. Думается мне, это дело рук либо Миднайта – мага Персонификации, который может создать куклу – имитацию – человека, либо Ангела – Заклинательницы – владеющей Ключом Близнецов, которые, как известно, могут копировать любого мага слабее или равного по силе хозяину… И тут как снег летом произошла битва между Хвостом Феи и Фантом Лордом. Как объяснил Хэйдес, по его приказу Ангел скопировала и Брэйн натравили членов одной гильдии на другую. А всё для чего? Чтобы Хвосту Феи жизнь мёдом не казалась.       Теперь настал черёд четвёртого, заключительного, этапа.