~
13 апреля 2020 г., 09:48
Опять крыша, опять подернутый голубым туманом горизонт, опять разговоры. Оливер слушает болтовню Кела, изредка вставляя короткие фразы. Слушает этот чарующий голос каждый день на протяжении уже более десяти лет. Успокаивающий, вселяющий уверенность, для Оливера он стал подобно самому сильному наркотику. Уже трудно вспомнить, когда точно парня огрело осознанием; кажется, полгода назад, может, год.
Вертран одержим чертовым Келом Домианом. Этим весёлым и наивным пареньком, его лучшим и самым близким другом.
Уже минут пятнадцать Кел трещит про какую-то девушку, отставив стаканчик с медовым рафом на спину горгульи рядом с собой. Оливер хмыкает, плотнее укутываясь в мягкий красный шарф крупной вязки — осень в этом году и вправду довольно прохладная, но этим жестом парень всего лишь скрывает легкую дрожь пальцев. Тень статуи очень удачно скрывает его глаза. Опять завел шарманку про эту Лизу из Ордера… Уже четвертый день заткнуться не может: какая она умная, какая, блять, интересная, какая находчивая! Оливеру очень не хочется признаваться, что это сейчас в нем говорит ревность от того, что какая-то дрянь поселилась в сердце его друга. Подмывает вмазать ей или, еще лучше, приказать Эдне над ней поиздеваться — плевать, что у неё, вероятно, богатые родители, влиятельный род, плевать, что за убийство дознавателя, да еще и с помощью демона, навечно оставят гнить в тюрьме… Оливер прячет подрагивающие руки в карманы и с силой сжимает их в кулаки. Сердце бешено колотится.
Погрузившись в себя, Вертран не замечает, как Домиан с осторожностью соскальзывает с гаргульи и оказывается рядом. Оливер немного вздрагивает от неожиданности, чувствуя, как на плечо приятным грузом ложится чужая рука, чуть сжимая. Она меньше его собственной, с длинными утончёнными пальцами и аккуратными ноготками. От ладони исходит легкий аромат меда и кофе, что действует на Вертрана расслабляюще. Хочется прижаться губами к мягкой ладони в нежном поцелуе. Оливер прикрывает глаза.
— Всё в порядке?
Интересуется его самочувствием. Заботливость и внимательность — лучшие из многих его прекрасных черт.
«Именно за них я его и полюбил.»
Оливер сжимает челюсти, сдавленно улыбается и отмахивается, что просто Крейс достал с очередным тестом по истории. Домиан понимающе вздыхает, слегка улыбаясь. Вертрану нравится эта улыбка: немного смущенная, открытая, обнажающая верхний ряд белоснежных зубов. Тонкие розовые губы отдают вишнёвым цветом. Интересно, остался ли на них хоть немного сладкий привкус кофе? Эти губы… пресвятые Коэны, такие губы должны — нет, просто обязаны — быть нежными и мягкими, гладкими, как мрамор, горячими, словно тепло костра в летнюю ночь. Хочется дотронуться до них кончиками пальцев, вогнать Кела в краску, впрочем, это несложно; спуститься вниз к тонкой белоснежной шее, плечам, спине, провести по каждому позвонку, неспеша пересчитывая, дотронуться до каждого ребра и остановиться на ягодицах. Сжать их и получить в награду сладкий стон.
Из желанной иллюзии вытаскивает противная трель мелодии звонка. Кел отнимает руку. «Дарина».
— Ну и где ты шляешься? Урок скоро! Опять со своим этим другом на крыше? — Вертран, как и всегда, делает вид, что не слышит акцента на слове «друг». Оливер из последних сил сдерживается, чтобы не начать орать на подругу матом, и шикает в ответ, что скоро спустится.
Сбросив звонок, Оливер извиняюще улыбается. Кел только пожимает плечами и снова переключается в свой вечно жизнерадостный настрой.
— Надо бежать, не хочу от отца по шее получить. Давай после уроков в бар? Давно мы по кружке эля не пропускали! — Домиан легко тычет локтем в живот Оливеру и смотрит так жалобно, что отказать ему ну просто невозможно.
Как будто Оливер собирался.
«Прекрасно, не хватало мне еще нажраться и начать приставать к лучшему другу. Или того хуже — расклеиться и начать ныть о своей неразделенной любви. Тьфу.»
— Чур ты платишь, — чересчур весело отвечает Оливер и треплет друга по волосам. Это только ухудшает ситуацию: желание притянуть Кела за мягкие волосы к своим губам возрастает в разы. Рука уж очень неохотно отпускает темные пряди. — Тогда здесь же, через час?
Кел кивает растрепанной головой. Домиан улыбается и на прощание обнимает друга, прижимая к себе за талию, от чего Оливеру кажется, что он сейчас отключится. Призвав остатки разума и концентрации, Вертран с мазохистским наслаждением убирает руки с его шеи первым. Кел оставляет парня, как обычно убегая первым; Оливер почти никогда не спешит зайти пораньше в класс. Снова тянет курить. Если Кристиан поймает еще раз — устроит нехилую взбучку, так еще и карманных не даст. Оливер вздыхает, отмечая, как член вжимается в шершавую ткань брюк — привет-привет, стояк, давно не виделись! Юноша решает вовсе пропустить урок, уединившись на крыше.
После уроков Оливер провожает Дарину, недолго обижавшуюся на него из-за пропуска урока, но зелье харизмы как обычно срабатывает безукоризненно. Но в этот раз у него дела поважнее времяпрепровождения с Лотнер. Так что парень коротко целует подругу в щеку и оставляет ее опешившей стоять у входа в метро, как можно скорее спеша на крышу Академии.
Крыша, на удивление Оливера, встречает его тишиной. Осмотревшись, Вертран приходит к неутешительному выводу: Кела здесь явно нет. Оливеру не остается ничего, кроме как сесть на пыльный пол крыши и ждать.
Проходит больше получаса, а Кел всё не приходит. Парень уже не на шутку беспокоится, перебирая все возможные причины его отсутствия. Однако долго ждать не приходится. Телефон мелко вибрирует несколько раз, возвещая о новом сообщении. От надписи «Кел Домиан» на экране становится гораздо спокойней и теплее.
Кел Домиан, 15:31 Дружище, прости! Срочное дело. Не жди меня.
Что? Что?! Срочное дело? Срочное, сука, дело?! Оливеру очень хочется кого-нибудь задушить собственными руками, и в особенности одного бледного брюнета, работника Ордера. Я, 15:31 Какого черта, Кел?! Ты не мог раньше написать?! И что это за срочное дело такое, о котором Ваша королевская задница не удосужилась меня предупредить?Кел Домиан, 15:312 Ну я же уже извинился. Потом расскажу.
Оливер хмурится и убирает телефон в карман. Закинув сумку на плечо и коротко вздохнув, юноша направляется к лестнице. Дома, как обычно, встречает Кристиан. Опекун приветствует Вертрана и хочет расспросить о прошедшем дне и настроении, но, заметив кислое лицо сына, отправляет того отдыхать. — Совсем уже мальчик заработался, поменьше ему за книжками надо сидеть, — доносится из гостиной приглушенный голос Кристиана. Парень мысленно благодарит Орвуда за понимание и поднимается по лестнице в комнату. Закрыв дверь, Оливер скидывает сумку у кровати и падает на заправленную постель. Пачка сигарет приятно оттягивает карман. — Почему Кел не предупредил заранее, что он не придет? Почему он вообще не пришел? Раньше он так не делал. Да и не разговаривал так со мной… — Господин желает, чтобы Домиан простился с одной из его конечностей? — Эдна как всегда неожиданно материализуется прямо перед лицом молодого человека, немало его этим напугав. — Боже, Эдна, можно же не так резко появляться?! — Оливер подскакивает на кровати. Отдышавшись, он с усталостью понимает, что сейчас ему придется начинать всю ту же песнь о главном. — Давай раз и навсегда проясним: Кел — мой друг, я не хочу причинять ему боль, когда ты уже это поймешь? Больше мы к этому разговору не возвращаемся. И вообще, заведи привычку не подслушивать меня. А теперь исчезни. Эдна что-то бормочет насчет того, что «…этот идиот испортил моему сахарному настроение, и теперь господин злой именно из-за этого мерзавца…», но убийственный взгляд Оливера все-таки заставляет демона испариться. И вот память вновь услужливо подкидывает воспоминание об утреннем разговоре. От нахлынувшей боли и разочарования юноша прикусывает губу до крови — осознание возможной причины внезапного исчезновения неприятно режет сердце. Оливер решает отвлечься от горьких мыслей домашним заданием — надо хоть как-то переключиться на что-нибудь еще. — Так, что тут у нас… О, подготовиться к тесту по демонологии, отлично…***
Утро выдалось прохладным. Светлое небо только начинает покрываться оранжево-розовым заревом, сливаясь с голубоватым туманом. Оливер лежит, накрывшись одеялом, не в состоянии уснуть. Его мысли привычно заняты одним-единственным человеком. Вертрану жарко, душно, неловко. Он скидывает одеяло и смотрит вниз. — Пиздец. Мне, что, снова тринадцать?! — стонет Оливер, стыдливо наблюдая за утренним стояком. Блять. Оливер действительно не хочет…… но воображение само подкидывает возбуждающую сознание картинку.
Кел сидит на коленях прямо перед ним. Он медленно, совсем не спеша, освобождает Оливера от ремня. Кончиками пальцев легко проводит по ширинке пару раз, специально поддразнивая. Ухмыляется и спускается ниже, упираясь носом в ширинку. Широко вылизывает жесткую ткань, чувствует исходящий из-под нее жар и наконец расстёгивает молнию на брюках. Его горячее дыхание и пошлый взгляд возбуждают только сильнее, заставляя Вертрана чуть ли не хватать друга за волосы. Но сейчас Оливер проявляет чудеса терпения. Домиан только прикусывает нижнюю губу и приспускает с друга бельё. Оливер облегченно выдыхает, больше не чувствуя тесноты тканей. Парень мелко подрагивает, чувствуя прикосновения прохладных пальцев к стояку. Оливер кусает губы, сдавленно мыча — кончик языка друга медленно проходит по всей длине. Одну руку Кел сжимает у основания Оливера, другой — ласкает себя, засунув руку в штаны, и пошло стонет, томно прикрывая глаза. Кел отрывается от члена Оливера, продолжая водить по нему ладонью, и шепчет ему на ухо: — Интересно, каково было бы почувствовать тебя внутри, ощутить, как ты разрываешь меня. Я позволил бы себя трахнуть, засунуть в меня твой член и отыметь меня так, что я не смогу ходить. Зрачки Оливера расширяются, а стояк, кажется, становится еще тверже. Кел мягкими губами плотно обхватывает головку, облизывая её языком и пошло причмокивая. Вертран откидывает голову назад, не зная, куда себя деть. Он еле сдерживается, чтобы не надавить рукой на темную макушку, заставить принять в себя больше, чтобы Домиан быстрее двигал языком и головой, но смесь из жгучего стыда и удовольствия обезоруживают, оставляя лишь растекаться лужей в этих умелых руках и рту. Тем временем Кел заглатывает глубже, доставляя ещё больше удовольствия. Немного задевает уздечку зубами, виновато смотрит, и от этого невинного взгляда у Оливера сносит голову окончательно. Он тянет Кела на себя, заставляя с блядским звуком выпустить изо рта свой член, и нежно выцеловывает этот податливый и горячий рот. Для Вертрана неумелость Кела — не недостаток, а преимущество, возбуждающее только сильнее. Да и разве в этом идеальном человеке есть хоть что-то плохое? Домиан вновь устраивается между разведенных ног и насаживается горлом на член до самых яиц. Дыхание Оливера учащается, живот сковывает приятно покалывающее ощущение. Оливер жадно наблюдает за Келом — он полностью вбирает член в себя, внимательно следя за каждой черточкой лица, каждой эмоцией. Обжигающее тепло его горла, лёгкое царапанье зубов каждый раз заставляет пробегать мурашки по коже. Больше сдерживаться невозможно, и Вертран оттягивает Кела за челку, стараясь причинить минимум боли. Быстро водит рукой по члену, притягивая его лицо ближе, и еле выдыхает: — Отк… мхм… о-открой… Кел всегда без слов понимает его желания, так что он приоткрывает свой припухший от поцелуев рот и прикрывает глаза. Оливер с яростью несколько раз толкается в ладонь, вдавливаясь членом в податливые губы, и, когда он вот-вот готов спустить, Кел распахивает свои глаза и стонет: — Ты такой мокрый для меня, Оливер. Давай, спусти мне прямо на лицо. Я хочу этого, хочу попробовать твою сперму. Оливер сдавленно мычит, кончая прямо на лицо друга с именем «Кел» на губах. Перед глазами стоит пелена, но Вертран всё равно чётко видит раскрасневшееся лицо и ярко-красные губы, по которым стекает вязкая сперма. Кел ещё раз погружает орган в свой рот и медленно отстраняется. По его подбородку стекает дорожка слюны. Пальцами он стирает белую субстанцию с губ и пошло слизывает её, начиная расстёгивать пуговицы на своей белой рубашке. Оливер тянется рукой к лицу Кела, желая продолжить. Ненавистный звон будильника возвращает в реальность. Кулак совершенно случайно несколько раз с грохотом опускается на раздражающее устройство. С открытием глаз сладостный мираж в миг рассеивается, окуная с головой в суровую явь. Оливер тянется за платком, нужно вытереть руки. Наспех накинув мамину шаль на плечи, Вертран распахивает окно, аккуратно залезает на крышу дома и, устроившись поудобней, прикуривает. Начинается новый день. Новый день в компании Кела Домиана, которому Оливер Вертран, его лучший друг, никогда не сможет признаться в истинных чувствах.
