Темнее Темного.

1.

      День был самым обыкновенным.       Он не был обведен красным кружочком в календаре, не нес в себе каких-либо памятных событий и даже выходным назвать его было нельзя. Точно такой же как и сотни других дней в Темном Королевстве, где время текло однообразно и размеренно. Однако не смотря на это, настроение у пикового принца было необычайно замечательным. Конечно, Лансер всегда отличался удивительной жизнерадостностью, возможно, в силу юного возраста, но сегодня он чувствовал себя по-особенному и причин на то было несколько. Во-первых, он в очередной раз заслужил почётное звание «сына месяца», пусть и награждать самого себя было не так уж и интересно. Во-вторых, его МР3-плеер только что пополнился целой дюжиной новых превосходных звуков. А в-третьих и самых главных, у него появился новый друг! Стальной, четырёхколёсный, с маленьким серебристым звоночком, который трещал так, что у всех в радиусе десяти метров закладывало уши, и нарисованным пламенем на заднем крыле. Очень круто и очень по-взрослому. Лансер им ужасно гордился. А большего для счастья ему было и не нужно. Но счастьем, как известно, нужно делиться, именно поэтому пиковый принц сейчас так усердно накручивал педали, направляясь прямиком к магазину Рулса Каарда. Конечно, он бы с радостью провел время и со своим отцом, но Первый-и-Главный папа почему-то подобные увлечения не разделял (будучи не слишком глупым ребенком, Лансер понимал, что новый «байк» ему был подарен в большей степени для того, чтобы он не путался у взрослых под ногами и не отвлекал их от «супер-важных дел»), а вот Папа-Поменьше был не таким стойким и добровольно-принудительно составлял принцу компанию время от времени.       Притормозив у лавки Каарда, Лансер трижды радостно ударил по велосипедному звонку, сообщая о своем прибытии. Он знал, что большую часть дня герцог проводит именно здесь: обычно Лансер заставал его за письмом или чтением, реже — в дреме, и еще реже — за работой. Но сейчас прилавок, видневшийся в глубине магазина, был абсолютно пуст, кроме того, на одной из дверных ручек болталась табличка с надписью «ЗАКРЫТО» несмотря на то, что сама лавка была незапертой. Это выглядело необычно, но пика не стал задумываться слишком долго и просто вкатился внутрь, тут же оказываясь перед целой горой самых разнообразных коробок и коробочек, ящиков и ящичков, стопок книг, цветных подушек с кисточками, кучи всевозможных банок и склянок, в которых герцог содержал своих кольчатых «питомцев», и прочего хлама. Лансер видел несколько сломанных топорищ, связки ржавых цепей, а в углу стоял целый букет из шпаг всех видов и отделок. В лавке царил настоящий погром, но самого Каарда поблизости не наблюдалось.       Полавировав немного между ящиками и никого не обнаружив, принц уже почти было расстроился, как вдруг до него донеслось какое-то шуршание. Лансер остановился и навострил уши. Послышалось? Нет, где-то сбоку в самом деле улавливался отчётливый шорох и бормотание. Возня, сопровождаемая возгласами вроде «а это что такое?» и «а как это-то сюда попало?!», доносилась из-за большой синей ширмы в дальнем углу магазина.       Приблизившись и стараясь, чтобы велосипед не издавал слишком много шума, Лансер осторожно отодвинул шторку, заглядывая внутрь, и увиденное поразило его: это было похоже на настоящую тайную комнату! (По правде, это была всего лишь старая кладовая, но Лансер решил, что именовать это место «тайной комнатой» куда веселее и загадочнее). Синяя ширма так хорошо и убедительно сливалась со стеной, что он даже не подозревал о существовании этого места до сего дня. Внутри по обе стороны высились стеллажи, уставленные всякой привычной и не очень ерундой, а часть пола занимали бесконечные ящики и коробки. Что в них хранилось — можно было только догадываться. Но, судя по внешнему виду этих самых коробок, хранилось оно уже очень давно.

      Рулс был здесь. Его долговязая фигура всплывала то там, то сям среди стеллажей и полок, но Лансеру потребовалось время, чтобы признать в ней герцога Каарда, ибо вместо повседневного синего камзола на нем была только рубашка с закатанными по локоть рукавами, а длинные волосы непривычно убраны на затылке. В подобном виде Лансер заставал его нечасто, ведь герцог очень трепетно относился к своей внешности да и физической работой утруждал себя крайне редко. Самозабвенно что-то мурлыкая, Рулс изредка делал пометки карандашом в большом синем блокноте и упорно не замечал появления пикового принца. Что ж, удачный момент!       Состроив самую хищную рожицу, на какую только был способен, Лансер встал на цыпочки, собираясь подкрасться как можно ближе, уже предвкушая испуганные вопли герцога и стараясь не засмеяться раньше времени, чтобы не испортить задуманную пакость. Подобравшись настолько, насколько это было возможно имея при себе велосипед, принц радостно пискнул и что есть силы дернул рычажок велосипедного звонка. Тишину лавки распорола громкая пронзительная трель, к которой тут же примешался, не менее пронзительный, крик Каарда и стук оброненных от такой неожиданности предметов. Завершив сие коварное действо победным смехом, Лансер метнулся в сторону, рассчитывая спастись бегством, прекрасно понимая, что Папа-Поменьше его веселья не разделит. Однако наказание настигло его раньше, чем предполагалось: не разобрав дороги, он со всей своей скорости влетел в стопку коробок, поставленных друг на друга, отчего коробочная башня зашаталась, накренилась и рассыпалась, лишь чудом не похоронив под собой принца.       — О, тьма всемогущая! Что вы тут делаете?! — Каард возмущенно вскинул брови, отмахиваясь от тумана голубой пыли, взвившейся в воздух. — Вы целы?.. Впрочем, так вам и надо! Увещевал же я вас, что негоже вот так подкрадываться к людям. Вы едва не напугали меня до смерти!       Выкопав пику из завалов, Каард посадил его на один из ящиков.       — Привет, пап, — Лансер невозмутимо улыбнулся, виноватым себя ни капли не чувствуя. — Я в порядке.       Рулс вздохнул, уперев руки в бока.       — Я рад видеть вас в добром здравии. Однако вы изволили выбрать не самое удачное время для забав. Я, как вы можете узреть, в сей момент занят. Задумал слегка навести здесь порядок.       — Слегка? — Лансер насмешливо фыркнул, обводя магазин взглядом.       — Самую малость, — подтвердил Каард. — Поэтому сядьте и…       Он вдруг оборвался на полуслове, вперив удивлённый взгляд в угол, где ещё минуту назад возвышалась лишь куча коробок. Облако пыли понемногу рассеивалось и Рулс увидел как оттуда, из полумрака, кто-то удивленно таращится на него в ответ. Этот некто носил голубую рубашку и имел темную кожу, резко контрастирующую со светлыми волосами, собранными на затылке, и слишком уж напоминал Каарду… самого себя.              — Что там? — принц завертел головой, пытаясь понять, что происходит. — Ты как будто приведение увидел.       — Ох, ничего особенного… — Каард выдохнул и махнул рукой, запоздало понимая, что перед ним всего лишь зеркало. Оно было большим, во весь его рост или даже больше, украшенное искусной «кружевной» резьбой и, казалось, будто ему по меньшей мере лет двести. И кто мог принести его сюда? Хотя, учитывая, сколько хлама здесь скопилось, удивляться чему-то подобному не стоило.       Лансер скорчил разочарованную мину, действительно ожидая увидеть хотя бы призрака. Через отражение Рулс видел, как тот подвинулся ближе, заглядывая в зеркальную гладь. Склонив голову набок, он по привычке высунул наружу кончик языка, чертовски напоминая в этот момент глупого любопытного щенка:       — На нем что-то написано. Вот там! — Лансер ткнул пальцем куда-то вниз.       И в самом деле, в углу были начертаны какие-то символы.*       👎 ✌🌞😐       👎 ✌🌞😐👈🌞       ✡👈❄ 👎 ✌🌞😐👈🌞       ❄👇👈 👎 ✌🌞😐☠👈💧💧 😐👈👈🏳💧👆🌞🏳✝🖐☠👆       Каард тоже взглянул, но лишь пожал плечами.       — Не ведаю, что означает сие.       — Ну и ладно. Все равно это зеркало какое-то кривое и мы в нем уродливые. — вынес вердикт принц, уже потеряв всякий интерес к происходящему и с огорчением замечая, что его новенький «байк» так и остался лежать под коробками.       — Я гляжу в него уже целых три минуты и, уверяю вас, не узрел ничего уродливого, — возразил Рулс, почти оскорбившись и придирчиво рассматривая собственное отражение. Для пущей верности он провёл по зеркальной поверхности ладонью, но она была ровной и гладкой, исправно отражая две представшие перед ней фигуры, пусть и слегка подернутых мутной плёнкой.              — Должно быть, вам просто показалось, принц, — Рулс улыбнулся, положив ладонь на пиковую макушку. — Я прекрасно тебя вижу. И ты все такая же маленькая противная водомерка.       — Правда? — Лансер бросил на свое отражение подозрительный взгляд.       — Ну, разумеется, — Рулс фыркнул и поднял с пола синий блокнот, сдувая с него пыль. — И раз уж вы все равно здесь… Извольте помочь мне с тем беспорядком, который вы только что учинили.

***

      Синие пятна были яркими и блестящими. Они покрывали его руки, расплывались кляксами на полу и окрашивали зеркальные кусочки в глубокий ультрамарин. Это было красиво, завораживающе, но в этот раз он знал точно: это не чернила.       Осколок к осколку.       Нужны все до единого, иначе ничего не выйдет. Как давно он этим занимается?              Ощущения были странными, остаточными. Фантомными. Будто чего-то не хватало. Чего-то важного и привычного. Он прислушался к себе, но ничего не услышал. Может быть, в нём говорило лишь сожаление.       В осколках играл свет лампы, на секунду вспыхивая в одном из них, выхватывая из темноты уродливое, ощеренное в безобразной улыбке лицо. Неужели оно принадлежит ему? Он отвернулся, чувствуя как его переполняет отвращение.       И когда только он стал таким?       Когда только всё таким стало?       Стены содрогнулись снова, осыпаясь синей пылью. Пыль — все, что ему останется. А, может, пропадет и она.       Нужно было закончить начатое.       Как можно скорее.

***

      Рулс дрогнул и проснулся.       Вокруг было темно и очертания предметов лишь угадывались в свете тусклых софитов, встроенных в витрины. Когда он успел заснуть? Рулс совсем не помнил этого момента. К тому же, этот сон был таким отвратительным…       Каард устало потёр переносицу пальцами, мгновенно ощущая как страшно затекли конечности после сна в неудобной позе, и теперь он едва ли мог пошевелиться. Подобные неприятные сны посещали его исключительно редко. Он даже толком не мог вспомнить, что ему снилось, но почему-то чувствовал себя совершенно разбитым и таким несчастным, что от этого хотелось выть в голос. Он почти физически ощущал то страшное непреодолимое отчаяние, распирающее его изнутри, подступающее тяжелым комом к самому горлу, замирающее капельками влаги в уголках глаз и на длинных ресницах. Какого черта? Рулс смахнул выступившие слёзы и ощупал своё лицо — оно было влажным и липким, но таким же, как и всегда. Однако его не покидало ощущение, словно что-то было не так — ему непреодолимо хотелось взглянуть на себя. Немедленно.        Он встал, пытаясь припомнить события минувшего дня: вот он занимается своей лавкой, а вот в нее врывается маленькое пиковое чудовище, оторвавшее его от работы своей глупой шуткой, а потом был велосипед, беготня, шум, черви и какая-то невообразимая какофония звуков, которую принц почему-то именовал музыкой (неудивительно, что после этого Рулса стали одолевать кошмары). А потом… потом он и сам не заметил, как задремал. Судя по гробовой тишине за пределами магазина — уже стояла глубокая ночь, и принца поблизости не было.       Каард неопределенно фыркнул. Нужно было добраться до собственной спальни, но перед этим ему хотелось удостовериться, что он — это всё ещё он. Конечно, глупо было паниковать из-за какого-то дурацкого сна, но Рулс ничего не мог с собой поделать. Кажется, вчера он видел здесь старое зеркало…       Каард распахнул ширму — да, оно было всё ещё там, где его оставили, поблёскивая в полумраке. Нужно было лишь убедиться, что всё в порядке. Ну, вот. Ничего не изменилось, всё тот же Рулс Каард, каким он и привык себя видеть. Правда, теперь под его глазами залегли глубокие тёмные круги, но то было неудивительно, ведь спать полагается в отведённых для этого местах, а не где придётся.       Рулс уже почти успокоился, когда его взгляд зацепился за кое-что ещё: волосы. Его прекрасные волосы были… острижены? Неровными клоками они спадали на плечи, будто бы некто остригал их в спешке или вслепую.       Что?!..       Каард не мог поверить своим глазам. Если это очередная выходка пикового принца!.. Но обычно Лансер никогда не позволял себе подобного и все его шалости доходили максимум до того, чтобы разрисовать лицо спящего Каарда маркерами, не более…       Но это было ещё не всё. Чем дольше Рулс смотрел, тем больше видел, всё отчетливей понимая, что нечто, стоящее по ту сторону зеркала, Рулсом Каардом не является. Одежда, волосы, лицо — они были другими. Чужими и искаженными. Он совершенно не узнавал себя.       Разумеется, всё можно было бы списать на игру света и тени, если бы не произошло следующее: его зеркальная копия открыла рот и улыбнулась. Хотя вряд ли подобное можно было назвать улыбкой: уголки его губ дрогнули и поползли вверх, обнажая мышцы и дёсны, поднимаясь всё выше, достигая едва ли не самых ушей… Рулсу, может, и хотелось бы закричать, но крик почему-то застрял в горле и с губ слетело только невнятное бульканье. Наверное, минуло всего пара секунд, но Каарду казалась, будто он стоит здесь уже несколько часов…       Это было последней каплей и, с ловкостью, которой позавидовал бы любой кролик, Каард одним прыжком оказался у противоположной стены и ударил по несчастному выключателю с такой силой, что тот треснул. Вспыхнули яркие голубые лампы. Зеркало все так же отражало лавку и его самого, замершего у дальней стены в крайне нелепой позе. Что это было? Ему померещилось? Он бросил косой взгляд в зеркало, но оно послушно отражало все его движения и никаких отвратительных рож в нём не было. Рулс нервно усмехнулся. Подумать только! Иногда его впечатлительность и правда играет с ним дурные шутки.       Он повертелся перед зеркалом. Ничего. Тогда — для убедительности и полного спокойствия — он коснулся его ладонью. И каково же было удивление, когда его рука не встретила сопротивления. Пальцы прошли сквозь зеркальную гладь, оставляя за собой рябь, будто от брошенного в воду камня. Рулс отшатнулся. Что это? Он что, ещё не проснулся? Но нет, гладкая поверхность всё ещё покачивалась, исходя кругами. Не может этого быть. Не может. Не слишком понимая, что он делает, Каард повторил движение, и рука снова проскользнула сквозь слой стекла и амальгамы. По ту сторону было пусто. То есть… совсем. Он не чувствовал тепла или холода, пальцы не натыкались на какие-нибудь предметы. Там не было ничего.       Поражённый происходящим, Каард потянул руку назад, решив для начала всё как следует обдумать, но в этот самый момент что-то крепко ухватило его за запястье. Рулс почувствовал, как чужая рука внезапно дёрнула его на себя, и не успел он что-либо сообразить и даже вскрикнуть, как его накрыло темнотой. Ощущения были схожи с теми, как если бы он провалился в озеро. В очень тёмное и глубокое. На мгновение его ослепило, оглушило, лишило способности говорить. И даже чувствовать.       Последний осколок встал на место.

2.

      Сквозь сомкнутые веки пробивался голубоватый свет. Он танцевал и подрагивал как пламя огромной свечи, но не давал ни капли тепла. Заставлял морщиться и ворочаться, чтобы избежать нежеланного света и продолжить сон. Страшный и беспокойной. Однако чем больше герцог двигался, тем явственнее понимал, что под ним вовсе не мягкая постель, а жесткий холодный пол, скользкий, покрытый чем то-то блестящим и… Осознание не успело накрыть его полностью, потому что в этот самый момент в его ладонь вонзилось что-то острое, обжигая болью и заставив окончательно сбросить остатки наваждения.       Рулс сел рывком и прищурился, приковывая взгляд к голубому огоньку, на деле оказавшимся разбитой переносной лампой. Она почти догорела и света хватало лишь на расстояние вытянутой руки, что Каард и сделал — вытянул руку. Ладонь пересекала узкая, но длинная царапина, на которой уже выступило несколько синих капель. В темноте они казались черными.       — Проклятье! — Рулс выругался, поднимаясь на ноги и слыша как под сапогами что-то неприятно захрустело, словно пол был усеян битыми стеклами. Какого черта он здесь делает? Да и где он, собственно, находится? Его обдало затхлостью и знакомым запахом сырой земли. Что-то произошло, но что именно, он помнил слишком смутно. Стоило лишь попытаться напрячь память и подумать об этом, как вдоль позвоночника начинали бегать ледяные мурашки страха, и Каард поспешил схватить лампу, поднимая ее высоко над головой. По обе стороны от него виднелись прутья старых решеток и Рулс расслабленно выдохнул, увидев привычные места. Темница. Но все же, что он здесь делает? Может быть, он просто свалился с лестницы и ему все привиделось?       Каард сделал шаг вперед и каблук гулко стукнул о напольную плитку. Звук показался ему оглушительным, отлетая от стен троекратным эхом и затихая где-то далеко в коридорах. И лишь в этот момент Рулс понял, что здесь не так. Тишина. Она была абсолютной. До него не доносилось ни единого звука и даже придворного экс-шута, не упускающего возможность отвесить в адрес герцога парочку колких шуток, не было слышно. Он поднес лампу к ближайшей клетке, но света было слишком мало, чтобы разглядеть хоть что-нибудь. Все это было более, чем странно и Рулс крепче сжал ручку фонаря, протискиваясь сквозь густой, почти что осязаемый мрак. Иногда ему казалось, что он улавливает в темноте слабое движение или едва слышное слово, но стоило подвести лампу, как тень тут же рассеивалась и перед ним представал лишь пустой угол. Померещилось? Может, он и впрямь приложился головой? Однако чувствовал он себя вполне сносно.       «Глупости! В темноте не бывает никаких теней. Определенно, мне просто показалось.» — на ходу размышлял Каард, на всякий случай ускорив шаг. Наверняка придворные уже сбились с ног, разыскивая его. Ведь он всеобщий любимчик, фаворит и герцог, в конце концов! И случись с ним что-нибудь ужасное, замок бы потонул в слезах его верных поклонников! И чтобы этого не произошло, необходимо как можно скорее подняться наверх и заверить всех, что он в полном порядке.       Рулс нетерпеливо ткнул кнопку лифта, но тот не подал никаких признаков жизни. Все это начинало раздражать, и Каард в сердцах стукнул по панели, но, как и ожидалось, это не помогло. Обесточен? Так вот почему здесь стоит такая темень. И почему поломка должна была произойти именно в такой момент?! Подниматься пешком было ужасно утомительно! Но больше всего Каарда огорчал тот факт, что он до сих пор не услышал ни единого встревоженного возгласа, намекающего на то, что кто-то занят его поисками. Хотя, правильнее было бы сказать, что он не слышал вообще никаких возгласов, будто бы все обитатели замка вымерли разом. Сколько же он пробыл здесь, внизу? Час, два? А, может быть, всю ночь? Раньше с ним никогда не случалось подобного. Ну, ничего. Сейчас его заметит стража, бросится с расспросами и на ближайшие пару дней «пострадавший» герцог будет окружен исключительной заботой и вниманием, а так же совершенно безнаказанно сможет отлынивать от всех своих обязанностей. О, да!       Придав себе как можно более несчастный вид, Каард переступил последнюю ступеньку и приготовился к тому, что на него сию же секунду обрушится шквал вопросов, но…       Ничего не произошло.       Рулс вскинулся и отступил, невольно выронив фонарь — тот вспыхнул последними синими искрами и погас окончательно. Картина, представшая перед ним, была столь абсурдна, что Каард охотно бы поверил в то, что это все лишь продолжение его недавнего кошмара, однако пораненная ладонь саднила вполне реально. Что здесь стряслось в его отсутствие?! Под ногами шуршала каменная крошка вперемешку с осыпавшейся штукатуркой и некогда предметами бубнового интерьера, словно бы по замку пролетел настоящий ураган, разметав его на пиксели. Все, что попадалось на глаза, было изорвано, измято, расколото и вырвано с корнем, будто в приступе безотчетной ярости, а вдоль стен и даже на потолке красовались глубокие борозды, слишком уж напоминающие следы чьих-то когтей. Под каблуком что-то отвратительно чавкнуло и Рулс шарахнулся в сторону, оказавшись в пятнышке света, что давал единственный сохранившийся канделябр, но и тот ежесекундно подмигивал, грозясь вот-вот оставить герцога в полнейшей темноте. Нет-нет-нет, не может быть!       Какое-то время Рулс стоял неподвижно, с трудом переваривая увиденное и до боли всматриваясь в непроглядную тьму, но сколько бы он не жмурился, не щипал себя и не считал до десяти, видение не исчезало. Тогда Каард поднялся на этаж выше, но и здесь не нашел ничего, кроме груды обломков. Впрочем, как и на следующем. И на том, что выше. Невозможно! Происходящее казалось нереальным и, может быть, только поэтому его еще не обуяла паника.       Карточный замок лежал в руинах.

3.

      Побродив еще немного, Каард остановился у одного из пиковых переходов, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. Но из последнего ничего не вышло: мозг упорно не хотел выдавать никакого объяснения случившемуся и герцог в ужасе обхватил голову руками, окончательно взъерошив и так испорченную прическу. Что происходит? Еще вчера в этих самых коридорах разъезжал пиковый принц на своем дурацком велосипеде, лениво топталась стража, звучал голос Его Величества, а теперь что же… он тут совсем один?! Ведь так просто не бывает!       — Так не бывает! — вслух крикнул Каард, будто в надежде, что вселенная услышит его и одумается. Но его слова прокатились глухим эхом по коридору и медленно в нем угасли. Вот теперь-то герцог точно готов был впасть в полное и беспросветное отчаяние. И обязательно впал бы, если бы не произошло нечто, что в его положении вполне можно было посчитать чудом, ну, или откликом вселенной, как минимум: брошенное им эхо внезапно вернулось чьими-то встревоженными голосами.       Рулс вгляделся в темноту и не сдержал громкий вопль радости, увидев, как к нему приближается пятерка Рудиннов. Хотя радоваться тут было совершенно нечему: при более близком рассмотрении оказалось, что каждый из бубновых стражей с головы до хвоста был облачен в прочные латы и снабжен длинными блестящими пиками, что явно говорило о том, что происходит нечто действительно ужасное. Бубны явно спешили, о чем-то громко переговариваясь.       — Наконец-то! — заголосил Каард, ринувшись навстречу Рудиннам, готовый расцеловать каждого из них. — Поведайте же мне что происходит! Кто сотворил сей страшный погром? А Его Величество?.. Принц?.. О, это… Неужто это…       Слово «переворот» все никак не помещалось на языке и Рулс вдруг остановился, так и проглотив его неозвученным. А что, если они больше не друзья? Что, если трон больше не принадлежит Пиковому Королю? Что тогда делать ему, Каарду? Спасаться бегством или броситься в ноги к новому королю? Но к какому?!       Рудинны, тем временем, замерли и переглянулись, заметив его. Рулс не мог видеть их лиц, скрытых шлемами, но по тому, как нерешительно пожимали плечам и разводили руками некоторые из них, становилось ясно, что поведение герцога их озадачило. Один из бубнов, тот, что возглавлял всю процессию, поднял забрало и смерил Каарда долгим оценивающим взглядом, после чего с искреннем сочувствием произнес:       — Совсем спятил.       Фраза была произнесена таким будничным тоном, что Каард едва не проглотил язык от изумления. Спятил? Это он-то? Рудинны — милейшие создание и первые в числе его верных поклонников — никогда, даже в самых неоднозначных ситуациях, не смели вести себя с ним таким образом! А уж чтобы насмехаться над ним!.. Подобное Каард не мог представить даже в самом абсурдном сне. Хотя, куда уж абсурднее…        — Что?! — Рулс не верил своим ушам. — Я требую объяснений!        По рядам бубнов прокатилось волна невнятного шелеста, после чего заговоривший с ним Рудинн с лязгом опустил забрало и все тем же тоном ответил:       — Времена, когда вы, герцог, могли что-либо требовать — закончились. Заставили же вы нас побегать… Не оттягивайте неизбежное. — он вздохнул и стукнул концом пики о пол, обратившись уже к своим подчиненным. — Взять его.       Герцог Каард всегда считал, что отличается удивительной проницательность и ему не понадобилось много времени, чтобы сообразить, что ни к чему хорошему дальнейший разговор не приведет — об этом красноречиво говорили наконечники бубновых копий, направленных в его сторону. А еще, что-то подсказывало ему, что он поступил чертовски правильно, не став дожидаться, пока его окружат плотным кольцом и превратят в подушечку для булавок. К счастью, природа одарила его двумя раздельными нижними конечностями и Рулс не постеснялся ими воспользоваться, влетев в первый попавшийся переход (до сего момента он даже не подозревал, что умеет бегать так быстро!). Двигаться пришлось наугад, спотыкаясь и обшаривая стены руками, ведь дворцовые коридоры даже при свете были абсолютно одинаковыми, различаясь, разве что, карточной символикой, а уж в полной темноте становились совершенно безликими. Лишь иногда над головой что-то вспыхивало голубым светом, может быть, лампочка, а, может быть, факел, но герцогу было не до мелочей. Единственное, на что надеялся Каард в данный момент, так это на то, что перед ним вдруг не возникнет глухой тупик. Рудинны пропали из виду, однако их голоса точно и неотрывно следовали за герцогом. Что он должен был делать? Что?!       Внезапно стены дрогнули, сотрясаемые громогласным ревом, да таким, что на герцога посыпалась пыль и штукатурка. Каард замер, ощущая как качнулся под ногами пол. Звук шел сверху, с последнего этажа. Да что здесь, черт возьми, творится? Рулс привалился к стене, чувствуя, что уже готов наплевать на все странности и даже на взятие под стражу, только бы получить взамен хоть какое-то объяснение.       И едва он раскрыл рот, чтобы сообщить бубнам о своем желании сдаться, как некто дернул его за воротник с такой силой, что из легких в одно мгновение выбило весь воздух и вместо крика, вылетел только жалкий возглас.       Каард снова провалился в темноту, однако на этот раз она была не чем-то аморфным, а вполне себе плотным и осязаемым, имея форму ужасно узкого коридора, пространство которого можно было измерить просто раскинув руки. И, к своему удивлению, Рулс понял, что знает это место. О-о, отлично знает. Крошечные закутки между стенами замка, через которые можно было подслушать любой разговор или подсмотреть то, что для чужих глаз не предназначено, а то и вовсе возникнуть практически в любом месте, будто бы из неоткуда в свете сияющих голубых ламп — для этого нужно было всего лишь повернуть рычажок, надежно спрятанный в кирпичной кладке. Рулс знал это, как никто другой. Таким сложно было не злоупотреблять, однако герцог предпочитал называть это не любопытством, а «чуть большей осведомленностью в делах государственных». А еще таким образом было весьма удобно выводить на чистую воду недобросовестных подчиненных, обожающих присваивать разного рода блестяшки из королевской казны.       — Т-ш-ш-ш… — над Рулсом кто-то зашипел, все еще не выпуская воротник его камзола из железной хватки. А кулаки у его неожиданного спасителя — спасителя ли? — были достаточно внушительные. Каард замолчал, слушая как за стеной мимо них прошелестели Рудинны и их крики постепенно стихли где-то вдали.       — Опять ты попался, — с толикой укора вздохнул голос. — Пойдем, только тихо. Если нас застукают, то и мне достанется.       Пальцы с воротника Рулса исчезли, и в тот же момент некто схватил его за руку, увлекая вглубь коридора. Чужие руки были мягкие и огромные, как две подушки, и ладонь Каарда целиком потонула в этих плюшевых тисках. Массивное тело впереди неуклюже повернулось, едва протискиваясь в узком пространстве, смахивая со стен пыль и паутину. Рулс возражать не осмелился, послушно следуя за «кем-то», решив воспользоваться этой короткой передышкой. Отчего-то он не испытывал страха в отношении своего нежданного напарника — от того не исходило угрозы и чтобы понять это, необязательно нужно было иметь свет или даже глаза. «Я на твоей стороне» — эта фраза не была произнесена вслух, но герцог слышал ее в каждом новом прикосновении, слишком бережном для того, кто хотел бы причинить ему вред. Это было странное чувство, как если бы он вдруг увидел знакомое лицо в толпе чужаков. Странное, но, безусловно, приятное.       — Поведайте, куда мы идем? — осторожно поинтересовался Рулс, когда они преодолели уже несколько поворотов в гробовом молчании.       Ответа не последовало и Каард едва не влетел в спину своего сопровождающего, который вдруг остановился. В темноте что-то коротко щелкнуло и на мгновение их обоих ослепило светом. Конечно, здесь тоже была всего одна единственная лампа под потолком, мигающая на последнем издыхании, но после блужданий в кромешном мраке и она могла показаться настоящим прожектором. Рулс прикрыл глаза ладонью. Однако не успел он опомниться, как его снова втолкнули в какое-то помещение — на этот раз поменьше и потемнее. Каард поморщился, наконец отняв руку от лица и имея возможность оглядеться.       Комната, где он оказался на этот раз, была небольшой, почти крошечной в масштабах Карточного замка, от пола до потолка заклеенной разномастными плакатами: здесь были и детские постеры, и вырезки каких-то непонятных монстров, и еще множество картинок, изображающих, в основном, мотоциклы в самом разном виде. В углу надрывался белым шумом древний магнитофон, а весь пол был усеян пустыми коробками и упаковками от быстрых завтраков и еще каким-то невнятным мусором. В центре же всего этого безобразия возвышалась неубранная постель в форме пики, а над ее изголовьем прямо к стене был приделан покорёженный детский велосипед с обгоревшими задними шинами. Выглядела эта конструкция небезопасно и чертовски знакомо. Да быть не может!       Рулс обернулся, чтобы подтвердить свои догадки.

***

      Его темнота вышвырнула так же неожиданно. С силой, от которой он едва не приложился лицом о пол, однако это его ни капли не расстроило — хуже бы все равно уже не стало. Он рассеянно огляделся, снова натыкаясь взглядом на голубые огни, только на этот раз их было куда больше и горели они несравнимо ярче, рассредоточившись по длинным витринам лавки. Его лавки. Софиты моргнули. Он моргнул тоже, с замиранием всматриваясь в окружающие предметы — все здесь было точно таким же, как он запомнил, как он оставил. Это было удивительно и странно, и…       Стоп! Он обернулся, едва не натыкаясь на огромное зеркало в «кружевной» раме. Оно тускло блестело, не отражая ничего, кроме мутного темного силуэта, будто покрытое тонкой корочкой льда. Он терпеть не мог отражающие поверхности и поначалу это его даже порадовало — не придется снова сталкиваться с самим собой. Но радость его длилась лишь до тех пор, пока он не коснулся серебристой глади ладонью. И не ощутил ничего, кроме самого обыкновенного куска стекла. Что это значит? Он ощупал каждый миллиметр, простучал, прогладил, обошел вокруг — ничего не изменилось. Тогда он повторил эти действия снова. И снова. Безрезультатно. Как это, черт возьми, произошло? Так не должно было быть! Это совсем не то, чего он хотел, не то, что он планировал!       Не сдержавшись, он ударил кулаком по зеркальной раме, тут же испугавшись собственной злости, но еще больше — бессилия. Его «мутный» двойник конвульсивно дернулся и отшатнулся, прижимая правое запястье к груди. Что теперь делать?       Он прислушался. Судя по всему, здесь тоже стояла ночь и его гневный всплеск никто не услышал, как и не заметил его прибытия и не заметит, по меньшей мере, до утра. Что ж, тем лучше. У него будет время подготовиться.       И что-нибудь придумать.