Темнее Темного.

8.

      Лансер бодро вышагивал впереди, указывая дорогу. А Рулс Каард… Нет, как бы он не пытался снова примерить на себя это имя, оно никак не хотелось помещаться на языке, ворочалось, сминалось, как если бы герцог силился нацепить на себя неподходящую по размеру одежду — дорогую, красивую, но чужую. Рулс Каард. Может, когда-то он и мог диктовать миру свои собственные правила, но потом мир воспротивился и его слова перестали что-либо значить. Он был низложен, раздавлен, значим не более, чем грязное пятно на полу. Пятно, через которое предпочитают переступать, не глядя вниз. Пятно, без лица, голоса и права быть замеченным. Грязное темное пятно. Дарк Слур. Всего лишь перестановка звуков, нелепая игра букв, и всё же в этом было что-то очень точное. Каард — острый, звонкий, собранный. Слур — тягучий, расплывшийся, лишённый формы. Рулс — правила, порядок. Дарк — тьма, безымянная и вязкая. Да, пожалуй, такое имя ему подходило куда больше. Куда точнее.       Итак, Лансер бодро вышагивал впереди, указывая дорогу, а Дарк плелся следом, стараясь не отставать. Но внимание его то и дело задерживалось на буйно разросшихся оранжевых кустах, деревьях и порхающих в листве насекомых. Он уже и забыл, когда в последний раз видел такое буйство красок! Герцог проводил взглядом крупную синюю бабочку, пролетавшую у него прямо перед носом. Мог ли он подумать, что когда-нибудь простые и обыденные вещи, которым в прошлой жизни он не придавал никакого значения, теперь вызовут у него такой восторженный трепет? Всё вокруг было слишком ярким, почти болезненным после той серой пустоты, из которой он пришёл.       Герцог оглянулся через плечо. Карточный замок почти полностью пропал из виду и теперь лишь его остроконечные башенки были видны сквозь деревья. Это заставляло Дарка нервничать. Он ведь обещал себе, что они покинут лавку всего на пять минут! Что, если зеркальный проход снова откроется и в этот мир просочится что-то более страшное, что-то более непоправимое? Он не мог не думать об этом. Не мог позволить этому произойти. Но Лансер… Герцог бросил взгляд на ребенка семенящего впереди. Тот выглядел беззаботным и явно ни о чем не догадывался. А это значит, что он вел себя правильно. Так, как и должен вести себя привычный этому миру Рулс Каард — податливо и бесхребетно. Он поморщился. Этот образ ему не нравился, и все же он боялся его нарушить. Если Лансер начнет что-то подозревать, то всему может прийти конец. Как бы себя повел в такой ситуации этот слизняк РК?       Поравнявшись с пикой, герцог кашлянул в кулак, чтобы придать голосу елейности, и спросил:       — Позвольте, принц, но куда же мы все-таки направляемся?       — О, осталось совсем немного. Мы почти пришли. — ответил тот.       — Я не спрашивал сколько осталось, черт возьми! Я спросил… Ах, э-э… — Дарк спохватился, спешно прикрыв рот ладонями. Он не должен так говорить! Будь мягким. Будь заискивающим. Будь жалким. Снова прочистив горло, герцог попробовал еще раз:       — То есть… Азь имел в виду, что ваш папенька наверняка будет беспокоиться, ежели мы не явимся к завтраку. Нам не следует уходить далеко от замка.       — Не волнуйся об этом, — Лансер махнул рукой. — Папа же все равно не спускается к завтраку. Он даже не заметит, что нас нет.       — И все же, куда мы держим путь?       — К доктору, конечно.       — К доктору? — Дарк остановился, удивленно вскинув брови.       — Ну да, ты ведь сам сказал, что страшно болен.       — Э-э-э…       — Не бойся. Этот доктор совсем не такой как другие, — обойдя Дарка, Лансер уперся в его спину ладонями, подталкивая вперед. — Ну, давай же! Пошли!       — Ох, принц, азь не уверен что мы должны беспокоить такого важного господина по сей сущей ерунде. Азь верую, что у него имеются иные, важнейшие дела!       — Неправда, — возразил Лансер, шаг за шагом продвигая герцога вперед. — Главное его дело — это безделье. Так что он, наверное, даже обрадуется нашему приходу.       — О ком вы, черт побери, ведете речь? Я не ведаю!       — Да что с тобой такое?       Лансер перестал его толкать и отскочил в сторону, отчего Дарк, потерявший точку опоры, в ту же секунду шмякнулся на спину. В затылке зазвенело и герцога окатило волной тупой боли, но вместе с этим в голове что-то щелкнуло и откуда-то из глубин памяти всплыло слово. Имя.       — Вы говорите о Малиусе, принц?       — Ну, конечно! — Лансер фыркнул, склонившись над все еще лежащим Дарком. — Он просто починит тебя и ты снова станешь таким как прежде.       — Вы думаете… Возможет ли он сие?       — А то! Если он починил мой байк, то значит и тебя сможет.       Дарк помолчал. Малиус. Да, он помнил этого темного. Придворный кузнец. В прежние времена герцог часто обращался к нему за помощью по самым разным вопросом — тот обладал действительно потрясающими навыками, способный починить как сломанный чернильный прибор, так и вправить на место очередную набитую Лансером шишку. В мире, откуда пришел он, кузнеца больше не существовало, но здесь… Что если Малиус действительно сможет починить его? Дарк машинально провел рукой по лицу, по тому месту, где под тонкой тканью синего шарфа скрывались уродливые шрамы. Может быть, у него еще есть шанс? Да, ему придется показать свой истинный облик, но он готов был рискнуть. Малиус всегда был немногословен и вел практический отшельничий образ жизни. Вряд ли он станет болтать об этом. В крайней случае… Дарк опустил руку и провел пальцами по эфесу своей шпаги, которая все еще висела у него на поясе.       — Вестимо, вы правы, принц. Попробовать и впрямь стоит.       Он поднялся на ноги, стряхнув с одежды налипшие листья. Лансер глядел на него настороженно и, как показалось Дарку, слегка недоверчиво.       — Кажется, ты и вправду очень сломан… — серьезно протянул Лансер и взял герцога за руку.

9.

      Дом кузнеца находился на поляне. Точнее, «домом» это место называлось лишь условно, потому что кроме большого дерева, с приколоченной к нему вывеской и, собственно, самого Малиуса, здесь ничего не было. Однако Дарк прекрасно знал, что «дом» — это не обязательно четыре стены и крыша. Обитатели темного мира жили в норах, в траве, и даже в мусорных баках, и каждое из этих мест было для них любимым «домом».       Малиуса, как он и ожидал, они нашли в тени под деревом. Тот дремал и его молотообразная голова слегка покачивалась из стороны в сторону. Но услышав шаги, кузнец замер и медленно открыл глаза.       — Привет! — Лансер помахал ему рукой. — У нас есть к тебе очень важное дело. Нам нужно…       — Починить, — закончил за него кузнец. — Ну, разумеется. Иначе бы вы сюда не пожаловали. Я к вашим услугам, принц, герцог. Над чем мне предстоит поработать?       Он перевел заинтересованный взгляд с герцога на Лансера и обратно, и его глаза слегка прищурились. Дарк почувствовал, как начинает покрываться холодным потом. Малиус смотрел на него так пристально, будто бы мог видеть сквозь одежду и сейчас внимательно изучал фронт работ. От этого было не по себе. Когда-то он любил внимание, любил чтобы его разглядывали и им любовались, однако уже очень давно на смену восхищенным взглядам пришли презрительные и недоуменные. Кузнец тоже смотрел на него озадаченно. И от этого хотелось сбежать, спрятаться, затаиться. Дарк с трудом сдерживал себя от того, чтобы не броситься прочь.       — Разве ты не видишь? — пика на лице Лансера округлилась. — Мой папа страшно болен!       — Неужели? И в чем же это проявляется? — осторожно спросил кузнец.       — Э-э-э… — пиковый принц замялся, неловко почесал синюю макушку. — Ну-у, он, наверное, поглупел. Да, так и есть!       — Что?! — не сдержавшись выпалил молчавший до этого Дарк. — Да как вы!..       — Ну ты ведь забываешь самые обычные вещи! И ведешь себя странно, будто бы… — пика задумчиво высунул язык. — Будто бы ты какой-то… сам не свой! Это ведь не заразно, да? Папа говорит, что глупость заразительна…       — Лансер! — Дарк притопнул ногой, чтобы остановить поток слов, льющийся изо рта пикового ребенка. — Что вы такое молвите?! Сие есть прямое невежество и несусветное оскорбление!       — Но это же правда! А я просто хочу помочь!       — Что ж, — вкрадчивый голос кузнец заставил замолчать их обоих. — Как бы там ни было, нет вещи в темном мире, которую я не смог бы починить. Так что, приступим без лишних…       — Постойте. — перебил его герцог и, опустив обе ладони на плечи Лансера, вдруг крутанул его, разворачивая в сторону ближайших деревьев. — Извольте, принц, удалиться на малое время и поиграть где-нибудь в стороне, покуда азь буду занят делом.       — Но… — начал было Лансер, но Дарк не дал ему договорить.       — Никаких «но», принц. Я слышал, что поблизости можно найти уйму червей. Так почему бы вам не заняться червивой охотой? Присоединюсь к вам сразу, как только смогу.       — Ну… ладно. — Ланер озадаченно пожал плечами. — А там точно есть червяки?       — Истинно так! Азь сам изловил целых десять… нет, сто! штук минувшим утром. Да-да, идите скорее, пока остальные не сбежали!       — Но черви не умеют бегать…       — Ступайте же!       Дарк снова легко подтолкнул пику. И, дождавшись, пока ребенок скроется из виду, вернулся к Малиусу.       — Итак, — произнес кузнец. — Я полагаю, случилось что-то серьёзное?       — Серьезнее, чем ты можешь себе представить. — ответил Дарк, радуясь, что ему больше не придется давить из себя дурацкий старинный выговор. Впрочем, Малиуса такая резкая перемена тона нисколько не удивила. Этот темный вообще был довольно флегматичным существом и даже если бы герцог начал ходить вокруг него на ушах, вряд ли на кузнеца бы это произвело сильное впечатление.       — Чтобы начать починку, мне нужно увидеть проблему, — невозмутимо продолжал Малиус. — Покажите мне, герцог. И я сделаю все возможное. Все таки чинить — это моя специальность.       Дарк глубоко вздохнул, сжав в руках синий шарф, скрывающий нижнюю половину его лица. Неужели он действительно собирается сделать это? Раскрыть свою тайну вот так просто? А что если… Нет, нет, он должен хотя бы попытаться! Но руки предательски тряслись, а пот застилал глаза, когда он медленно, сантиметр за сантиметром, развязывал ленты синего шелка. Он колебался еще мгновение, прежде, чем отнять руки от лица, являя себя кузнецу. И почти испугался, когда глаза Малиуса стали круглыми, как два желтых фонарика. Над головой Дарка снова пролетела большая синяя бабочка и исчезла в листве.       Тишина сгущалась.       Дарк ждал, чувствуя, как сердце колотится где-то у самого горла, с трудом позволяя дышать.       — Так… Так что же? — не выдержав спросил он. — Ты сможешь?..       Кузнец молчал, его глаза сузились, молотоподобная голова снова медленно закачалась из стороны в стороны. Он раздумывал. И эти минуты тишины были страшными. Дарк мял в руках несчастный шарф, ощущая, как он становится отвратительно мокрым и липким в его внезапно вспотевших ладонях.       Наконец, Малиус перестал раскачиваться и произнес:       — Я бы хотел вам помочь, герцог. Но не могу.       — Ты уверен?..       — Есть вещи, которые даже мне починить не под силу.       — Ты даже не попытался!..       — Я ведь мастер, герцог.       — Но…       — Одного взгляда для меня достаточно, чтобы понять, с чем я имею дело.       Дарк с силой сжал шарф, будто хотел разорвать его пополам, но но руки бессильно опустились.       — Как же… — он невольно усмехнулся. — Презабавно все выходит… Ах, я… столько лет учился держать лицо. А в итоге… именно его и потерял…       — Мне жаль, герцог, — кузнец оставался внешне бесстрастен, но в его словах слышалось сочувствие. — Старые раны не исчезают. Они просто перестают быть ранами — и становятся частью вас.       — Вот как?..       Слова Малиуса осели в нём тяжёлым, ледяным осадком. Исправлять было попросту… нечего. Не осталось никаких форм, к которым можно было вернуться. Он не был поврежден, не был сломан. Он просто стал другим, и этот искаженный контур теперь и был его настоящим обликом.       Дарк натянул шарф, тщательно скрывая за синей тканью все, что не предназначалось для чужих глаз.       — В таком случае… — произнес он. — Я должен еще кое о чем тебя попросить, кузнец.       — Да?       — Я желаю, чтобы о нашем разговоре и обо всем, что ты увидел, не узнал ни один обитатель этого мира. И, в первую очередь, об это не должен знать пиковый принц. В противном случае…       Дарк приблизился. Сначала на шаг, затем ещё — слишком близко для вежливого разговора. Его ладонь скользнула к рукояти шпаги, и клинок медленно, хищно высвободился наружу. Движение было неторопливым, уверенным, почти демонстративно красивым. На металле вспыхнул оранжевый отблеск.       Но Малиус даже не пошевелился.       — Как вам будет угодно, герцог, — произнес он. — Ни к чему угрозы. Я не любитель болтать языком. Только головой.       Он медленно качнулся из стороны в сторону.       Дарк ещё мгновение держал шпагу обнажённой, решая, стоит ли верить чужим словам. А потом таким же плавным движением вернул оружие на место.       — Я рад, что благоразумие не покинуло тебя, Малиус.       — Надеюсь, оно не покинет и вас, герцог.       Дарк смерил его пристальным взглядом, но ничего не ответил. А потом развернулся и зашагал прочь.

10.

      Под ногами мягко шуршала фиолетовая трава. Дарк шёл, не выбирая дороги. Где-то в груди все еще клокотал странная смесь обиды, злости и разочарования. Однако чувства эти были направлены отнюдь не на кузнеца. Дарк злился на самого себя. И на что он, дурак, рассчитывал? На что надеялся? Почти позволил себе поверить, что всё можно будет вернуть. Что стоит только найти нужные руки, нужный инструмент — и все снова станет целым… Но кого он обманывал? Прежним уже никогда ничего не будет. Он навсегда утратил внешнюю красоту, но вместе с нею постепенно угасло и что-то куда более важное. Словно маска, так крепко пришитая к его лицу наконец треснула, и из под нее проступило нечто иное — тёмное, зловещее. Что-то, что раньше он так упорно прятал под синим бархатом и приторными словами. Что-то, что заставляло теперь его руку невольно тянуться к рукояти шпаги на поясе. Что-то, что вырывалось грубыми интонациями, резкими фразами. Он стал злее. Молчаливее. Холоднее. И никакому, даже самому искусному лекарю, было уже не под силу это исправить.       Дарк вздохнул и тяжело опустился на большой, поросший оранжевым мхом камень.       И едва не вскрикнул от неожиданности, когда в кустах позади вдруг послышался шорох. Ветки закачались, осыпаясь листвой и на тропинку выкатился Лансер. Его руки, лицо и все остальные части тела были покрыты свежей влажной землей, будто бы он плескался в грязевой ванне.       — Принц!       Дарк облегченно выдохнул. Собственные раздумья так заняли его, что он уже и забыл о пиковом ребенке!       — О-о-о… — протянул пика, барахтаясь на спине, будто перевёрнутый майский жук. — Ну и как все прошло? Тебя починили?       — Как видите, принц… Азь цел и здоров. И чувствую себя бодрее всякой меры и крепче прежнего… — герцог вздохнул.       — Класс! — наконец сумев перевернуться, Лансер вскочил на ноги и встряхнулся, разбрасывая во все стороны ошметки грязи. — Я же говорил, Малиус — очень крутой! Он может починить все! Вот прям вообще!       — Вестимо, сии слова не лишены основания… А как прошла ваша охота на червей?       — Ну-у… — пика скривил нос. — Я так и не увидел ни одного, наверное, они все-таки успели убежать… Но я нашел кое-что другое!       Лансер запустил руку в куст, из которого только что вылез, и достал на свет банку, внутри которой билась большая синяя бабочка. Совсем как та, что герцог видел совсем недавно. Крылья её переливались всеми оттенками, тихо ударяясь о стекло и отражая свет.       — Бабочки совсем невкусные, поэтому… — Лансер поставил банку на колени герцога. — Это тебе.       — Мне? — Дарк удивленно вскинул брови, не в силах оторвать взгляд от трепещущем за стеклом насекомого.       — Ага. Я видел твою коллекцию бабочек на булавках. Такой там точно нет!       — Воистину… не ведаю, что и изречь, — произнес Дарк чуть тише обычного, кончиком пальца едва касаясь холодного стекла.       — Изреки, что я самый крутой охотник на бабочек во всем королевстве! Хо-хо!       — В том сомневаться, принц, и впрямь не приходится, — герцог не сдержал улыбку, но его брови тут же удивленно взметнулись вверх. — Но откуда же, вы, черт побери, взяли банку?!       — Охотники не раскрывают своих секретов. — деловито ответил пика. Его просто распирало от гордости и Дарку даже начало казаться, что еще немного и тот просто лопнет как воздушный шарик. Ни один мир, похоже, не был в силах изменить эту искреннюю, беспечную самоуверенность.       Осторожно придерживая банку с сияющей бабочкой, герцог поднялся, и Лансер тут же повис на его свободной руке.       — Пора было нам возвращаться.

11.

      Первым делом, едва ступив под своды замка, Дарк свернул к своей лавке. Лансер ещё какое-то время шёл рядом, что-то бормоча, но у первого же поворота его увлекли запахи с королевской кухни и пиковый принц исчез так же внезапно, как появился, и Дарк снова остался один.       В лавке всё оказалось на своих местах. И зеркало стояло ровно там, где его оставили. Дарк подошёл ближе, задержал дыхание и коснулся холодной поверхности ладонью. Стекло не поддалось. Оно было твёрдым и мёртвым, как кусок грязного льда. Дарк немного расслабился. За время его отсутствия зеркало не пропало, не треснуло и, что куда важнее, не исторгло в этот мир ничего чуждого и опасного. Всё оставалось на месте и мир не рухнул, пока он отлучался.       Шагнув к столу, герцог поставил на него банку с бабочкой и опустился на стул. Как бы там ни было, сейчас от него ничего не зависело и все, что он мог — это ждать. В лучшем случае — еще пару часов. В худшем — пару дней. А уж если все пойдет по самому плохому сценарию, тогда… Дарк перевел взгляд на банку, где порхала прекрасная синяя бабочка, и постучал по стеклу кончиком пальца. Наверное, точно так же сейчас мечется его блеклая копия, запертая в стенах обратившегося в руины Карточного замка, там, по ту сторону зеркала. А что если этот дурак РК никогда не догадается собрать осколки? Или угодит в темницу? Или, может быть, Король уже не оставил от него даже мокрого места? В таком случае… В таком случае ему, Дарку, придется остаться здесь навсегда. Навсегда в этом сияющем чудесном мире, в котором он снова будет нужен, любим и значим. Дарк сглотнул, чувствуя, как в груди застучало сильнее. Об этом он не смел и мечтать! И все же, и все же…       Нет!       Нет, нет, нет.       Герцог одернул себя и отшатнулся. О чем он, черт возьми, думает? Он ведь пришел сюда не для того, чтобы утешать себя иллюзиями и сладкими фантазиями. Не для того, чтобы снова бежать и прятаться. Он явился сюда, чтобы спасти этот мир, а не загубить его так же как свой собственный. И для этого ему нужен был, черт бы его побрал, РК. Нужен здесь.       Дарк вздохнул, вдруг почувствовав себя крайне уставшим. Он уже и забыл, когда спал в последний раз. Сколько дней прошло с тех пор? Три? Пять? Неделя? Герцог тряхнул головой. Ему нужно было отдохнуть.       Он снова бросил взгляд на зеркало и тогда ему в голову пришла идея.       Поднявшись, он вышел в коридор и огляделся. У одного из переходов обнимая копье, дремал бубновый стражник. Дарк подошел к нему и осторожно кашлянул в кулак. Рудинн лениво приоткрыл один глаз, но завидел герцога, мигом подскочил, вытягиваясь по струнке.       — Чем могу служить? — отчеканил он.       — У меня есть к вам просьба, милейший, — Дарк старался вести себя непринужденно, но его взгляд то и дело притягивало копье, болтающееся в руках Рудинна. — Я желаю, чтобы вы отнесли кое-что в мои личные покои. Сие, хочу заметить, антикварная вещь крайней хрупкости, требующая исключительно деликатного обращения. И азь уверен, с этим можете справиться только вы!       — Ох, я, да… Всенепременно! — Рудинн, польщенный вниманием, казалось, засверкал с новой силой. Не теряя ни секунды, стражник сунул два пальца в рот и оглушительно свистнул. Эхо прокатилось по коридору — и из двух боковых проходов тут же высунулись ещё два Рудинна.       Герцог кратко повторил свою просьбу, и уже через несколько минут тройка бубнов кряхтя и поскрипывая от натуги тащила по коридору старинное зеркало в «кружевной» оправе. Оно казалось слишком большим и слишком хрупким для их коротких лапок, и при каждом шаге опасно покачивалось, отражая мутные блики синих огней.       Дарк шёл следом. И его сердце замирало в ужасе каждый раз, стоило кому-нибудь из бубнов сделать хоть одно неосторожное движение. Зеркало угрожающе накренялось, будто собиралось вот-вот выскользнуть и разлететься на осколки прямо у него под ногами. И герцог всё сильнее жалел, что доверил столь важную вещь этим милым, но совершенно бестолковым существам. Если это проклятое зеркало разобьётся снова… Дарк жмурился, обливаясь холодным потом. Капли стекали по его лицу и падали на пол, и герцог успокаивал себя хотя бы тем, что догадался идти позади всей процессии, а не перед ней, иначе кто-то бы точно поскользнулся на оставленных им лужах.       Однако всё обошлось. Рудинны втащили зеркало в комнату и с глухим стуком опустили его на указанное Дарком место. Они шумно отдувались, вытирая лбы и переглядываясь с таким гордым видом, будто только что совершили подвиг. Дарк же, не обращая на них внимания, оглядывал пространство, в котором оказался.       Это были его покои.       Комната тонула в холодном, ровном сиянии. Свет отражался не только в зеркалах, но и в каждой гладкой поверхности — в отполированных столах, в блестящих шкафах, и даже пол здесь был натерт до блеска. Стены, занавески, покрывала на кровати — всё переливалось десятками оттенков синего, словно подчинялось одной, странно строгой гармонии. Чистота была почти невыносимой — не живой, а выставочной, как в витрине. Дарку стало не по себе. И как он только мог жить в таком месте?       Герцог опустился на край кровати, не заметив, как Рудинны тихо удалились, оставив его одного. Некоторое время он просто сидел, глядя перед собой, пока тишина не начала казаться слишком громкой.       Тогда взгляд Дарка снова скользнул к банке с синей бабочкой. Её крылья тихо дрожали, ловя свет. Он поставил банку на стол — под стеклянной витриной, где аккуратными рядами красовались десятки насекомых: жуки, мотыльки, бабочки всех оттенков и форм. И всё же такой, как эта, там не было. Лансер не солгал. Дарк почти неосознанно потянулся к ящику, где лежали булавки. Неужели… неужели он действительно когда-то этим занимался? Мог позволить себе тратить время на ерунду — на коллекции, на капризы, на красивую бессмысленность. Он мог сидеть в роскошных комнатах, лениво разглядывать отражения, подолгу выбирать, чем занять вечер, и не думать о том, что будет завтра. Никто не требовал от него решений — он просто позволял себе существовать в комфорте и блеске, уверенный, что так будет всегда. Дарк сжал пальцы и огляделся. Эта комната, этот замок, этот мир. Все это могло бы снова принадлежать ему, нужно было только лишь…              Избавиться от проклятого зеркала. Чтобы его блеклая копия никогда — никогда! — не смогла вернуться.       Дарк почувствовал, как губы против воли растягиваются в улыбке.       И это ужаснуло его. Рука с зажатой в ней булавкой замерла.       Бабочка в банке всё так же беспокойно металась, то и дело задевая крыльями стекло. В её движениях было что-то отчаянное, словно она чувствовала пространство за пределами прозрачных стенок и не могла смириться с тем, что не может до него дотянуться. Дарк смотрел на неё дольше, чем собирался. Слишком долго. А потом раздраженно отбросил булавку и подхватил банку.       Дерганным резким движением он распахнул балконную дверь. В комнату ворвался тёплый, живой воздух, принёсший с собой запах листвы и цветов из королевского сада. Стекло тихо звякнуло, когда Дарк открыл крышку банки.       Бабочка решилась не сразу. На мгновение она застыла на краю стекла, будто не веря внезапно открывшемуся простору. А потом вдруг вспорхнула. Синий отблеск её крыльев медленно таял в свете, становясь всё меньше, всё прозрачнее, пока совсем не растворился на горизонте.       Дарк смотрел в пустое небо ещё долго после того, как синее пятнышко исчезло.       А потом вернулся к постели. Сел. Затем лег, растянувшись во весь рост, ощущая необычную пустоту внутри, как будто все мысли улетели вместо с выпущенной в окно бабочкой. Дарк глубоко вдохнул, закрыл глаза, и впервые за долгое время позволил себе расслабиться.       Однако когда он почти растворился в тепле и забвении, послышался стук в дверь. Дарк вздрогнул и тут же вскочил — от едва накрывшего его спокойствия не осталось и следа. Стук повторился, теперь более настойчивый. И кого там еще принесло? Впрочем, кто бы не был по ту сторону двери, открыть ему придется.       Дарк встал, поправил шарф на лице и пригладил волосы. Все таки, теперь он снова герцог Каард и выглядеть надлежало соответствующе. Ну, по крайней мере, насколько это возможно.              Он открыл дверь, почти уверенный в том, что увидит за ней маленького пикового принца. Но по ту сторону стоял Рудинн. Дарк удивленно приподнял бровь.       — Вы что-то забыли?       — О, да! То есть, нет… — бубновый страж поспешно замотал головой, затем вытянулся по струнке и отдал честь. — Докладываю: Его Величество Пиковый Король вызывает вас к себе! И…       Не успел Рудинн договорить, как Дарк захлопнул перед ним дверь, в ужасе прижавшись к ней спиной. Король! Черт возьми! И почему он об этом не подумал?! Ну, разумеется, в этом мире есть Пиковый Король!       — Ох… — произнес Дарк сквозь дверь, буквально чувствуя, как бледнеет. — Вот дерь… Э-э… Мм… Что ж, передайте ему, что… Э-э…       И что ему делать? Может, стоит переодеться? Или… Нет, нет, на от нет времени. Король ненавидит ждать и каждая упущенная минуту только прибавит ему раздражения. Дарк заметался по комнате. Заглянул в старое зеркало, даже потряс его в надежде, что то одумается и заработает, позволив ему сбежать. Но ничего не происходило. Наконец за дверью раздалось тактичное покашливание и Дарк понял, что времени больше нет.       На негнущихся ногах он вернулся к двери и открыл ее.       — Все в порядке? — обеспокоенно спросил Рудинн, украдкой оглядев герцога с ног до головы.       — О, р-разумеется!.. Да!.. — Дарк сглотнул, понимая, что звучит малоубедительно. — Идемте же!       Перешагнув порог, он повернул в сторону тронного зала. Но стоило ему сделать пару шагов, как его окликнул Рудинн:       — Но куда вы?       — В тронный зал, разумеется. — Дарк обернулся.       — Да, но… Его Величество сейчас не там.       — А где же он?       Рудинн отвел взгляд, отчего-то смущаясь.       — Король ждет вас в своих личных покоях.