romeo and juliet

Hazza 01:04 pm Ты можешь забеременеть? Tommo 01:05 pm Да

***

Гарри думал, что неуверенность шатена похожа на ту розу из сказки про красавицу и чудовище. С каждым днём лепестки опадают всё больше, однако это едва ли можно назвать проклятьем. Ведь что такое проклятье? Это пожелание зла, потеря чего-то или же невозможность что-либо сделать. Это то, что так любят показывать людям в фильмах ужасов, сюжет которых предсказать совершенно нетрудно. Но с Луи ситуация совершенно иная. Да, лепестки опадают, но это, скорее, благословение. В пропасть летят последние подростковые комплексы, приближая школьника к тому моменту, когда их совсем не останется. На самом деле, лишиться чего-то — это не всегда плохо. Пока с розы опадают последние лепестки, есть время подумать о том, что нужно делать со стеблем. Даже если младший не знает, у него всегда есть Стайлс, который подскажет правильное решение. К примеру, можно посадить этот стебель в землю и попробовать вырастить что-то ещё. Думаете, так не бывает? Но это Гарри и Луи, которые шлют подальше все сценарии. Это их книга, рассказ, история, называйте как угодно, возможно, не такая оригинальная, как вы могли бы желать, но зато счастливая, долгая и, знаете, только их.

***

Луи стоял босиком около окна на пушистом ковре, расстеленном в спальне старшего, и наблюдал за облаками. Сегодня они летели слишком быстро, что было удивительно для Томлинсона, который очень редко уделял внимание таким вещам. На самом деле, Стайлс учил его восторгаться природой. Он любил фотографировать, изредка выкладывая получившиеся снимки в блог на Тамблере. Кудрявый всегда находил красивые вещи в том, что мальчику казалось обычным, но после слов мужчины всё будто приобретало новый смысл. Ветки деревьев больше не казались ветками, они теперь, скорее, были похожи на паутину, что блистала на солнце, а листья выглядели как лепестки цветов, или же крылья фей. Облака были белоснежными кораблями, а всё небо — огромным океаном, по которому они плыли. Иногда Луи удивлялся тому, насколько воображение Гарри отличалось от его собственного. Запертый в четырёх стенах, он всё время был только со своей семьёй и репетиторами. Делая домашнее задание, у него не возникало ни одной мысли, о том, будто он что-то упускает, будто его жизнь не такая, какой она должна быть в его возрасте. Но сейчас, давая свободу своим мыслям, он ощущал это сильнее, чем когда-либо. Возможно, такое количество занятий было действительно слишком. Шатен понимал, что мама хочет как лучше. Она хочет, чтобы её сын был образованным, умеющим дать отпор и не чувствующим за собой неполноценности из-за особенностей организма. Но факт в том, что он уже был таким. Он чувствовал, что как бы жизнь не повернулась, возможно, даже самой задницей однажды, он всё сможет. Он преодолеет всё. Единственное, что ему нужно — это капля веселья, капля радости в этой рутине. Тёплый ветер мягко подул в его лицо, вынуждая сильнее облокотиться на подоконник и улыбнуться порыву. Смотря на ничего не замечающего Луи из-за дверного проёма, Гарри думал, что ему это нравится. Он тихо достал фотоаппарат, включая его и фокусируя на школьнике. Тюль чуть поднялся вверх из-за дуновения ветра, а потом опустился обратно, будто закутывая мальчика в большое одеяло, хотя, нет, в морскую пену. Незамедлительно последовал щелчок, после чего подросток повернулся, отодвигая тюль в сторону и пытаясь разглядеть, откуда донёсся звук. Увидев мужчину, он мягко улыбнулся. Он опустил глаза чуть ниже, натыкаясь на фотоаппарат, который лежал в руках преподавателя, и его брови метнулись вверх. — Что там? — поинтересовался он. Стайлс подошёл к шатену, ныряя к нему под тюль. Он открыл снимок, пододвигая экран ближе к младшему. Тот прикрыл ладонью верх камеры, чтобы лучше разглядеть получившееся фото. — Это я, — заулыбался Луи, — как назовёшь сие произведение искусства? Гарри улыбнулся наглости своего парня: — А как бы ты хотел? — «Самый лучший бойфренд в мире» вполне подойдёт, я думаю, — ответил он. — Значит, так и будет, — сказал преподаватель, наклоняясь и целуя губы Томлинсона.

***

Джульетта О ночь любви, раскинь свой тёмный полог, Чтоб укрывающиеся могли Тайком переглянуться и Ромео Вошёл ко мне неслышим и незрим. Ведь любящие видят всё при свете Волненьем загорающихся лиц. Любовь и ночь живут чутьём слепого. Прабабка в чёрном, чопорная ночь, Приди и научи меня забаве, В которой проигравший в барыше, А ставка - непорочность двух созданий. Скрой, как горит стыдом и страхом кровь, Покамест вдруг она не осмелеет И не поймет, как чисто всё в любви.

***

Луи выбрал из шкафа Стайлса две розовых бомбочки с запахом персика и направился в ванную комнату. Гарри уже находился там, сидя на бортике и ожидая своего парня. Завидев мальчика, он мягко улыбнулся, притягивая шатена к себе за талию. — Я выбрал розовые, — сказал подросток. — Две? — уточнил мужчина. — Хочу, чтобы вода была больше окрашена, — смущённо пробормотал тот. — Хорошо, — старший усмехнулся тому, как стеснительно ведёт себя его парень, — ванна почти набралась, думаю, уже можно залезать. — Ладно, — тихо ответил школьник. Гарри убрал бомбочки из рук младшего, откладывая их на стиральную машину. Он взялся пальцами за низ его футболки, поднимая её вверх и слушая тихое хихиканье парня. Отложив её в сторону, он потянулся к поясу его спортивок, чуть наклоняя голову вниз, чтобы поцеловать мягкие губы, параллельно развязывая шнурок. Репетитор стянул одежду, приседая на корточки и помогая мальчику вышагнуть сначала из одной штанины, а потом из другой. Заметив на шатене белые кружевные трусики, он мило заулыбался, вновь поднимаясь вверх. — Дальше сам, — сказал он, подмигивая покрасневшему парню. Пока Луи неловко топтался, Стайлс снял свой бежевый лонгслив, кидая его в кучку с одеждой Томлинсона, а потом стянул домашнее трико. Он немного помедлил, снимая боксеры, но вскоре и они лежали рядом с остальной одеждой. Повернувшись к шатену, глаза которого тут же метнулись к его лицу, он захихикал. — Что такое? — Я... — он покраснел ещё больше, на этот раз действительно заставляя Гарри волноваться. Преподаватель подошёл к шатену, обхватывая руками его лицо и поглаживая щёки большими пальцами. — Мы не обязаны этого делать, ты знаешь. — Я хочу этого. — Тогда доверься мне. Я не сделаю тебе больно, точно не сейчас. Мы собираемся принять ванну и успокоиться, да? — Верно, — прошептал мальчик, — сними их с меня. Лучше, если это сделаешь ты. — Ладно, — ответил Стайлс, опуская руки на тазовые косточки голубоглазого и стягивая трусики, не решаясь в этот раз опуститься на корточки, а лишь целуя своего парня в лоб. Мужчина залез в тёплую воду первым, облокачиваясь о бортик и расставляя ноги по бокам ванны. Луи мило перекинул сначала одно бедро, а потом второе, демонстрируя аккуратные ягодицы и незамедлительно присаживаясь, прижимаясь спиной к груди кудрявого. Гарри обнял парня, прижимая свои большие ладони ближе к его животику и слегка щекоча нежную кожу. Он поцеловал его ключицу, затем вдыхая запах шампуня с его волос, а потом потёрся носом о то место, где плечо мальчика переходило в шею. Взяв бомбочки со стиральной машины, он передал их в руки шатена, тут же возвращая свои ладони на прежнее место и прижимая слегка дрожащее тело ближе к себе. Он действительно пытался сделать так, чтобы Луи чувствовал себя более комфортно. — Давай кинем их? Думаю, это будет очень красиво, детка. Томлинсон лишь кивнул, смотря Стайлсу в глаза и медленно опуская два шарика в воду, отчего те начали бурлить и пениться. Гарри закрыл кран, не отрывая взгляда от улыбки своего мальчика. Его почти детский восторг заставлял преподавателя улыбаться тоже, глупо хихикая и параллельно наблюдая за тем, как вода начинает окрашиваться в нежный розовый цвет. Луи полностью облокотился на кудрявого, кладя свою голову ему на плечо и поворачиваясь так, чтобы хорошо его видеть, расслабляясь чуть больше от понимания того, что старший не пытается разглядеть его тело. Всё, что делал мужчина, было именно тем, чего хотел сам школьник. Его влюблённый взгляд заставлял сердце мальчика сжиматься, осознавая то, насколько действительно прекрасным Томлинсон выглядел для него. Репетитор почувствовал, как школьник расслабляется ещё больше и улыбнулся этому, даже не пытаясь подавить своё чувство гордости, тихо шепча: — Вот видишь, это не так уж и страшно. — Я знаю, — ответил Луи, — спасибо, что ты такой терпеливый. — Только для тебя, малыш. Вода не горячая? — Мне нормально, — пожал плечами шатен, — так приятно пахнет, да? — Согласен. Я ещё не пробовал эти бомбы. — Мне нравится, что после них на моей коже останется этот запах. — Твоя кожа и так вкусно пахнет, — ответил кудрявый. — Это хорошо, — заулыбался мальчик, — скажи что-нибудь приятное. — Приятное? — Стайлс захихикал, — ну хорошо. Ты выглядишь очень красиво, малыш. И твои длинные ресницы отбрасывают милые тени на щёчки. Выглядишь отлично, когда у тебя хорошее настроение. Тебе же хорошо? — Мне замечательно рядом с тобой. Я точно настроен на большее сегодня, — прошептал он. — Ты не должен спешить, я не тороплю тебя, ладно? Мы можем закончить на обычном приёме ванной, только скажи, — разъяснил репетитор в который раз, желая, чтобы Луи понял, как для него важно именно желание самого подростка. — Я в этом уверен, правда, — заверил его Томлинсон, глядя прямо в зелёные глаза, — я так сильно хочу этого. Только с тобой. — Хорошо, — шёпотом сказал Стайлс. — Можешь прикоснуться ко мне? — смущённо пробормотал мальчик. — Где, например? — мужчина вопросительно посмотрел на шатена, не веря в то, что он действительно позволяет ему делать всё, что он хочет. — Не заставляй меня краснеть, Гарри! Ты знаешь, что я имею ввиду, — мягко захихикал Томлинсон. Мужчина заулыбался: — Тогда, как скажешь. Правая рука старшего переместилась глубже под воду, скользя по ножке голубоглазого и отодвигая одно из бёдер в сторону, таким образом раскрывая его гораздо шире. Его ладонь двинулась к самому центру, приближаясь к жаждущей дырочке, что теперь не была скрыта тканью. Два пальца прижались к его складочкам, начиная нежно водить вверх и вниз и заставляя школьника сладко постанывать. — Вот так, малыш, не сдерживайся. Скучал по этим звукам с того самого дня, когда ты впервые позволил мне к тебе прикоснуться. — Гарри? — сдавленно позвал шатен. — Что такое? — поинтересовался Стайлс, не прекращая медленных движений. — Можно я буду называть тебя папочкой? Зеленоглазый простонал, чувствуя, как его собственный член в который раз дёрнулся: — Чёрт, да. Он чуть замедлил движения, аккуратно начиная трогать клитор Луи, который задышал чаще: — Прямо там, папочка. — Папочка знает, малыш. Так хорошо, да? — поинтересовался он, продолжая водить пальцами по кругу. — Да. Чувствую себя так замечательно, когда твоя рука между моих ножек, — ответил ему задыхающийся шатен. — Папочкина рука между ножек папочкиного мальчика, разве не прелесть? — вторил ему старший. Томлинсон лишь закатил глаза, простонав ещё громче от этого. Член Стайлса встал достаточно, чтобы репетитор начал тереться о бок Луи, издавая тихие звуки так же, как и его парень. Голубоглазого это обстоятельство заводило ещё больше, отодвигая смущение на второй план и заставляя думать только о процессе. Пальцы, что доставляли такое удовольствие, побуждали школьника желать лишь того, как в скором времени они окажутся внутри него, а стоны его парня забирали последние остатки самообладания. Гарри почувствовал, как нежная ладонь Томлинсона переместилась к его члену, проводя вверх и вниз, останавливаясь на головке. Кудрявый замычал, останавливая свои действия и говоря: — Мы должны помыться и переместиться на кровать. Так будет лучше. Луи убрал свою руку, поворачиваясь лицом к старшему и пытаясь прийти в себя. — Давай, малыш, достань губку. Подросток чуть помедлил, осмысляя слова преподавателя, а потом кивнул, громко сглатывая слюну. — Возьмём вот этот гель для душа? — предложил школьник, более-менее восстановив дыхание и указывая на баночку с изображением инжира. — Твой выбор, малыш, — ответил Гарри, позволяя Луи дотянуться до губки и геля.

***

Положив обнажённого мальчика на белоснежные простыни, Стайлс начал покрывать всё его тело невесомыми поцелуями, очень медленно спускаясь ниже. Обведя подушечками пальцев сначала правый, а потом и левый сосок подростка, он ухмыльнулся, получив тихий стон с его стороны. Продолжив свой путь, он опустился ниже, к животику, чуть засасывая кожу и оставляя повсюду мокрые следы от своих губ. Тело Томлинсона выглядело великолепно. Приняв теплую ванну, он распластался на простынях, чувствуя себя более спокойным, чем он был в самом начале. Он был благодарен своему парню за такую долгую прелюдию, что заставляла его находится в возбуждённом состоянии уже довольно долго. Оказавшись на мягкой кровати вместе с Гарри, он чувствовал, как его дырочка становится всё более влажной, заставляя молодое тело извиваться в предвкушении. Нежные поцелуи репетитора продолжали дарить школьнику чувство уверенности, помогая ему раскрепоститься и избавиться от смущения. Ранее сомкнутые ножки раздвигались сильнее, освобождая для кудрявого больше места, чтобы дать ему прижаться плотнее и быть ближе к Луи. Поцелуями Стайлс добрался до лобка, спускаясь дальше и слыша шокированный выдох шатена, когда мокрый язык провёл полосу вдоль влагалища. — Ты уже такой влажный, малыш, — проговорил старший, снова трогая пальцем клитор, — был возбуждён так долго, да? Подросток посмотрел на мужчину между своих ног, чуть приоткрыв веки: — Да, п-папочка. Его ресницы трепетали, а язык облизывал пересохшие губы в то время, как грудная клетка продолжала вздыматься и опускаться. — Я вылижу твою киску, — сказал Гарри, чуть подумав, — но ты не должен сдерживаться. Покажи папочке, как тебе нравится, малыш. Дождавшись, пока младший кивнёт, он устроился поудобнее, закинув бледные ноги себе на плечи и приближаясь максимально близко к местечку между ними. Он снова провёл языком вдоль складочек, удовлетворённо промычав, когда Луи тихо простонал от контакта. Делая язык более жёстким, он медленно проник внутрь, раздвигая податливые стеночки и делая их ещё более мокрыми. Он пускал достаточно слюны, чтобы проход был максимально скользким и мальчику не было неприятно. Зарываясь лицом всё глубже, он слышал вскрики Томлинсона, который опустил свою руку вниз и, взявшись за кудрявые локоны, притянул лицо преподавателя ещё ближе. Стайлс одобрительно промычал, утыкаясь носом в лобок и усерднее работая ртом. Язык проходил всё глубже, не встречая никакого сопротивления со стороны младшего и действуя более грубо, раздвигая стеночки и готовя их к последующему проникновению пальцев. Дырочка хлюпала от обилия влаги, что заводило репетитора ещё больше, а школьник продолжал издавать милые звуки, хватаясь за волосы мужчины. — Потрогай там, папочка, — прошептал Луи, закатывая в удовольствии глаза, — пожалуйста. Гарри простонал, поднимая руку и начиная поглаживать набухший клитор мальчика, чувствуя, как тот сжимает ножки сильнее, не в силах вытерпеть такого напора. По окончательно сбившемуся дыханию шатена преподаватель догадался, что школьник собирается кончить, поэтому он отстранился от влажных складочек. — Ещё рано, детка, — пробормотал он, трогая пышные бёдра. — Нужно кончить, — жалобно простонал мальчик, сводя брови вместе. — Разве ты не хочешь кончить от члена папочки внутри себя? — поинтересовался кудрявый, пытаясь успокоить расстроенного Томлинсона мягкими поглаживаниями. — Хочу, — ответил он. — Я могу перейти на пальцы, малыш? — Да, папочка. Разрешение было получено, а значит, пора было приступать непосредственно к растяжке. Внутри было довольно влажно, поэтому Гарри решил, что на этом этапе смазка не понадобится. Возможно, они используют её чуть позже, когда мальчик будет готов принять член мужчины. — Ты уже делал это, детка? — спросил Стайлс, поглаживая указательным пальцем вход. — Я не заходил дальше одного пальца, — ответил шатен, поддаваясь навстречу прикосновениям и облизывая губы. Заметив это, зеленоглазый поднялся к его лицу, запуская свой язык в его рот и одновременно проникая пальцем внутрь. Луи одобрительно простонал, отвечая на поцелуй и позволяя пальцу медленно двигаться. Репетитор ухмыльнулся, понимая, что с этим проблем не будет и начал аккуратно вынимать инородный предмет, позже снова возвращаясь внутрь. Хоть один палец и не причинял подростку боли, кудрявый чувствовал, что стенки обхватывали его плотно, а значит, нужно время, прежде чем мальчик будет готов принять больше. Прошло несколько минут, после чего подросток кивнул ещё раз, получая в текущую дырочку второй палец, который медленно вошёл внутрь, пристраиваясь рядом с указательным. Стенки туго сжались, а мальчик простонал от растяжки, смотря в глаза старшего, который тут же начал расцеловывать его лицо, беря в большую ладонь маленькую и поддерживающе её сжимая. — Вот так, детка. Знаю, что это не совсем приятно, но ты справляешься потрясающе, — похвалил его Стайлс. Луи влюблённо улыбнулся, чуть сжимая своей рукой пальцы старшего и позволяя ему двигать другой ладонью внутри него. Голубоглазый быстро привык к двум пальцам, что медленно двигались в его проходе, начиная поддаваться им навстречу и получая от этого лишь наслаждение. Его глаза опустились к члену Гарри, который слегка увеличился в размерах и выглядел восхитительно, из-за чего его рот вновь наполнился слюной, заставляя думать лишь о том, что скоро он окажется глубоко в его дырочке. Третий палец не заставил себя долго ждать, на этот раз действительно тяжело проходя внутрь и заставляя шатена жалобно заскулить, хмуря брови и сжимая ладонь старшего. Видя, что мальчику становится больно, Стайлс остановил движения руки, оставляя пальцы глубоко в его проходе, но не шевеля ими, позволяя стеночкам приспособиться, а Томлинсону — прийти в себя. Подождав некоторое время, Луи прошептал: — Можешь продолжить. Ладонь старшего медленно выпрямилась в запястье, извлекая все три пальца, через секунду снова загоняя их внутрь тёплого тела, гладя податливые стеночки и разрабатывая их для толстого члена. Томлинсон мягко выдохнул, борясь с неприятными ощущениями и постепенно начиная наслаждаться тем темпом, который ему задал кудрявый. Вскоре стоны из болезненных перешли в удовлетворённые, а щёки чуть покраснели из-за жара, что окутал тело шатена. — Папочка, я думаю, что готов, — шёпотом сказал Томлинсон, кусая нижнюю губу. Ещё пару раз загнав влажные пальцы внутрь, Гарри извлёк их, перемещаясь к тумбочке и доставая из неё баночку смазки с презервативом. Вытерев ладонь о простыни, он открыл пакетик, раскатывая латекс по стволу и дополнительно смазывая его смазкой. Вернувшись к Луи, он навис над ним сверху, в который раз нежно целуя припухшие губы. — Ты должен сказать мне остановиться, если тебе будет больно, — сказал старший, — и ты не должен терпеть боль, если она не будет прекращаться. — Я знаю, папочка. — Ты точно готов сейчас? — переспросил зеленоглазый. — Да, Гарри. — Уверен? Мы можем ещё поэкспериментировать с пальцами, или... — Давай уже, — захихикал Томлинсон, раздвигая бёдра чуть шире. Гарри лишь глупо улыбнулся, кивнув и направляя член к отверстию, чуть надавливая головкой и проникая ей внутрь. Эмоции на лице мальчика не предвещали ничего плохого, поэтому он толкнулся глубже, погружаясь до середины и слыша громкий выдох со стороны подростка. Остановившись на пару мгновений, он взял ладонь шатена, что со всей силы сжимала простынь и переложил её на его животик. — Трогай себя, детка, — пояснил преподаватель, медленно входя глубже, на этот раз до конца. Рука мальчика переместилась ниже, начиная ласкать чувствительный орган, из-за чего его голова запрокинулась, глаза в удовольствии зажмурились, а животик мило втянулся, демонстрируя выпяченные рёбра. Стайлс простонал, находясь внутри Луи и пытаясь привыкнуть к ощущению периодически сжимающихся стеночек, что пытались приспособиться к его члену. Он лучше опёрся на локти, стараясь не шевелиться и давая школьнику столько времени, сколько ему потребуется, чтобы привыкнуть. Старший чувствовал, как тонкие пальчики аккуратно двигаются рядом с его животом, посылая искры удовольствия по подростковому телу и вынуждая проход изредка сжиматься. Вскоре Томлинсон кивнул головой, давая разрешение двигаться, после чего Гарри не спеша отвёл бёдра назад, также медленно возвращаясь обратно, задавая ленивый и спокойный темп. Стоны младшего побуждали его не останавливаться, а глаза, что так неотрывно глядели в его собственные, выражали чувство сильнейшей любви и удовольствия. Боль действительно прошла довольно быстро, вынуждая шатена неумело толкать бёдра навстречу, пытаясь насадиться сильнее и подольше остаться с членом внутри. Репетитор со вкусом входил глубже, тем не менее не ускоряясь и сохраняя нежный ритм, который так нравился Томлинсону. — Всё нормально, детка? — между делом спросил зеленоглазый. — Мне так приятно, папочка. Люблю это, — ответил задыхающийся школьник. — Ты такой узкий, чёрт. И тёплый. Делаешь папочке так хорошо, — простонал старший. — Да? А мне нравится то, какой ты большой, папочка. Ты идеально подходишь для меня. — Мой член идеально подходит твоей мокрой киске, разве могло быть иначе? — Конечно нет, папочка. Мой папочка, — простонал Луи, начиная чуть быстрее водить рукой рядом с клитором. Гарри продолжал медленно трахать шатена, подводя его к краю и смотря на то, как его грудь начинает подниматься всё чаще. В комнате становилось всё жарче, а стоны младшего — громче. В один момент голубые глаза закатились, а рука, что стимулировала чувствительный орган, замерла. Услышав громкий высокий стон, Стайлс почувствовал, как стенки вокруг его ствола плотно сжались, начиная пульсировать. Ощутив такое приятное давление, он толкнулся чуть грубее пару раз, после чего остановился, кончая глубоко внутри своего ученика, наполняя резинку своим семенем. Низкий стон разнёсся эхом по всей комнате. Школьник крепко обнял своего парня, давая ему время прийти в себя и перебирая дрожащими пальцами его спутавшиеся волосы. Аккуратно выйдя из расслабленного отверстия, кудрявый стянул презерватив, кидая его в мусорное ведро, предварительно завязав его в узел. Вернувшись к подростку, он взял одеяло, укрывая их обоих и обнимая расслабленного мальчика, после целуя его в самый кончик носа. — Не хочешь пить? — переведя дыхание, поинтересовался старший. — Нет, — ответил голубоглазый. — Не больно? — Всё прекрасно. Ты сделал всё даже лучше, чем я себе мог представить, Гарри. Ты был так нежен, и я ни разу не пожалею об этом. Это лучшее, что могло со мной случиться, — прошептал уже засыпающий Томлинсон, скромно улыбаясь. — Ты тоже был потрясающим, детка, — отозвался кудрявый, улыбаясь ему в ответ, — будем спать? — Думаю, да. Я совсем без сил, — признался школьник. — Тогда спокойной ночи. Люблю тебя. — Спокойной ночи, Гарри, — сказал младший, придвигаясь ещё ближе, чтобы репетитор мог обнять его крепче.

***

Яркое утреннее солнце пробивалось сквозь шторы, заполняя просторную комнату неярким светом. Тихое сопение, что разносилось по всему помещению, было размеренным и спокойным, как бы говоря о том, что ещё слишком рано, чтобы просыпаться. Даже птиц ещё не было слышно. Лишь шум от недалеко находящейся дороги напоминал о том, что даже в такое раннее время кому-то не спится. В том числе и семнадцатилетнему Луи Томлинсону. Шатен сонно улыбался, думая о том, каким счастливым сделал его Стайлс. Каждое его действие, каждый его поступок значил для него очень многое и навсегда оставался в памяти. Конечно, сейчас было довольно странно об этом размышлять, ведь его «парень-мечта» лежал лицом к нему, с открытым слюнявым ртом и ужасным утренним дыханием. Его кудри — сущий беспорядок, а нос слишком большой, щека сплющена из-за подушки, и ухо торчит слишком сильно. Но нет. Даже сейчас школьник находил это милым, возможно, очаровательным, всё сильнее проникаясь нежными чувствами к этому человеку. Смотря в потолок, он думал, что, может быть, попросит маму сократить количество дополнительных занятий, чтобы иметь больше свободного времени и заниматься тем, чем он хочет. Он знает, что это не будет слишком легко, ведь Джоанна настроена серьёзно насчёт его образования, но он верит, что она его поймёт. В любом случае, у него всё ещё будет Гарри. Возможно, однажды они расскажут своим семьям об их отношениях, съедутся, заведут собаку, а лучше даже две, будут ходить на свидания, просыпаться вместе каждое утро, готовить совместные завтраки и целоваться столько, сколько они только захотят. У них будет регулярный секс, любимая кофейня неподалёку от дома, цветы на подоконниках и фотографии в рамках на каждой тумбочке. Они создадут свой уютный уголок в этом мире и будут возвращаться туда каждый раз, не в силах расстаться на долгое время. И Луи уверен, что их это ждёт. Ну а пока, ему хватает и этого. Потому что он готов ждать, сколько угодно. Потому что Гарри ждал его дольше. Потому что он всегда выберет именно Стайлса. Потому что на каждое «почему» именно кудрявый — его «потому что». Просто потому, что это они и это их судьба, в которой они — Ромео и Джульетта, но с более счастливой историей.