romeo and juliet

После разговора парней прошла ровно одна неделя, в течение которой Луи вёл себя как обычно. Гарри был счастлив тому, что Томлинсон доверяет ему до такой степени, чтобы начать такую смущающую для него беседу. Он всегда показывает мальчику, что ему нечего стесняться рядом с ним, что нет таких тем, которые были бы для него запретными. Он всегда готов дать ему совет, оказать поддержку или же просто поговорить о чём-нибудь. Стайлс надеется, что однажды шатен полностью избавится от своих комплексов и неуверенности, даже если после этого он перестанет мило краснеть каждую минуту, которую они проводят вместе. Репетитор правда готов этим пожертвовать. В любом случае, он найдёт другие способы заставить щёки своего парня наливаться румянцем. Гарри всегда думал, что Томлинсон выглядит соблазнительно. Эти мягкие бёдра, маленький животик, выступающие ключицы и узкие плечи выглядели так, словно мальчик был греческой статуей. Молочная кожа с россыпью родинок на спине и предплечьях так и просила оставить парочку красных пятен, будто заявляя свою собственность на невинного подростка, который был бы только за. Маленькие ступни, что были облачены в различные милые носочки, которые менялись при каждой встрече парней, приковывали взгляд преподавателя отнюдь не узорами на ткани, а, скорее, своей аккуратностью и естественностью; тем, что они принадлежали только Луи и никому другому. Его мягкие волосы, что сладко пахнут шампунем и самим Томлинсоном, вынуждали Гарри вдыхать этот аромат снова и снова в то время, как их обладатель сидел спиной к преподавателю, облокотившись на его широкую грудь. Тонкие пальцы тоже заслуживали отдельного внимания, особенно когда мальчик выполнял какую-нибудь кропотливую работу. Его ногти всегда были коротко стрижены, хотя сам школьник не раз признавался, что хотел бы их отрастить, а потом и накрасить каким-нибудь цветом, желательно розовым. Может, однажды это случится. Гарри бы мог действительно долго рассуждать о теле шатена, которое, без преувеличения, было совершенным. Каждый изъян лишь делал его особенным, неповторимым и ещё более привлекательным для зеленоглазого. Но, всё-таки, больше всего его волновала одна особенность Луи. А точнее, отношение мальчика к ней. Стайлс уже давно знал, что Томлинсон был, можно сказать, наполовину девочкой. Это его совсем не отталкивало, а даже наоборот, интриговало. Однако шатен всегда сторонился обсуждения этой особенности, считая это чем-то гадким и некрасивым. Будучи джентльменом, Гарри обходил эту тему стороной, чтобы не вгонять школьника в краску. Но если была возможность показать мальчику, что это его не напрягает, он всегда ею пользовался и относился спокойно ко всем проявлениям «девчачести» Луи, что и было одним из факторов, повлиявших на их доверительные отношения. Вообще-то, преподаватель хотел бы узнать гораздо больше об этой части своего парня. К примеру, главный вопрос, который его интересует, звучит так: «А может ли Луи забеременеть?». Порассуждав на эту тему, кудрявый так и не пришёл к однозначному ответу. С одной стороны, нет, ведь он всё ещё был парнем, хоть и с женскими половыми органами. С другой стороны, у него были месячные, которые, как известно, происходят из-за выхода в полость матки яйцеклетки, не оплодотворённой сперматозоидом. Другой исход — оплодотворение этой самой яйцеклетки и, собственно, беременность. В любом случае, Гарри не стал углубляться в эту тему, лишь изредка представляя себе маленького шатена с большим животиком. Так что, беседа, состоявшаяся неделю назад, была важной. Луи отбросил свои сомнения в сторону, решив открыться зеленоглазому больше, заставляя его гордиться своим парнем. Стайлс надеялся, что этот разговор означал новую страницу в их жизни. Страницу, на которой школьник будет учиться принимать себя таким, какой он есть и, наконец, любить своё тело точно так же, как его любит репетитор. Гарри бы очень хотел, чтобы шатен понял, что его особенность является именно особенностью, а не недостатком, и что старший будет любить его всегда, несмотря на отсутствие у того члена.

***

Кудрявый лежал на своей кровати и переписывался с Найлом, своим другом, а в прошлом и одногруппником, когда ему позвонил Томлинсон. — Привет, Луи, — ответил он на входящий вызов. — Чем занимаешься? — послышалось из динамика. — Лежу на кровати, а ты? — На самом деле, тем же самым. Скоро пойду спать. Просто хотел услышать твой голос перед сном. Представляю, как ты снова стоишь прямо под моим окном и скучаю, — признался школьник.

Джульетта Приди же, ночь! Приди, приди, Ромео. Мой день, мой снег, светящийся во тьме, Как иней на вороньем оперенье! Приди, святая, любящая ночь! Приди и приведи ко мне Ромео!

— У нас завтра занятие, малыш, так что совсем скоро мы будем вместе. Не забудь прочитать то, что было задано. — Конечно, — ответил шатен. Гарри подошёл к окну, слушая тихое дыхание подростка. Луна на тёмном небе светилась особенно ярко, позволяя увидеть причудливые линии, возможно, кратеры, которые так завораживали репетитора. — Тебе из окна видно луну? — поинтересовался он. — Нет. Не видно. А что такое? — Она такая красивая. — Расскажи мне, — попросил школьник. — Большая, жёлтая, очень яркая. Прекрасная. Она сильно выделяется на небе. Вокруг темно, только кое-где блистают звёзды. А может, это и не они. Может, это далёкие планеты, а может искусственные спутники. Но луна особенно красива сегодня. Она всегда красива, конечно, просто её не всегда видно. Хотел бы я, чтобы ты тоже посмотрел на неё, малыш, — тихо сказал зеленоглазый. — Мне хватает и твоего голоса. Люблю его слушать. — Ты так похож на неё. — На луну? — Луи захихикал. — Да. Ты точно такой же, Луи. Среди всех звёзд во вселенной, как бы ярко они ни светили, лишь ты настолько прекрасен. Лишь ты светишься так по особому, лишь ты привлекаешь моё внимание, и никто больше. Школьник затаил дыхание. — Хочу, чтобы ты знал это, — продолжил Гарри, — каждый раз, смотря на луну, я хочу, чтобы ты вспоминал мои слова, хочу, чтобы ты чувствовал себя прекрасным. Ты прекрасен, Луи. Томлинсон всхлипнул: — Мне правда кажется, что я не заслуживаю тебя. — Ты заслуживаешь всего, детка. Не только меня, а ещё больше замечательных людей в своей жизни. Ты добрый, отзывчивый, любящий, вежливый, нежный. На самом деле, мне не хватит жизни, чтобы перечислить все твои положительные качества, — прошептал Стайлс. — Ты так добр ко мне, а я так редко говорю тебе приятные вещи, — ответил шатен. — Не обязательно говорить это. Ты каждый день доказываешь свои чувства поступками, и я ценю тебя гораздо больше, чем ты думаешь. — И всё равно, мне очень грустно, что я не могу найти слов, чтобы описать свою любовь. Твои слова всегда удивляют меня. — А меня удивляют твои поступки. Твоя смелость, когда неделю назад ты сказал, что готов отдаться мне полностью. Клянусь, где-то во вселенной родилась новая звезда, когда я услышал это от тебя. Твои старания, попытки довериться мне. Я ценю это так сильно. Я вижу, как ты пытаешься, как ты стираешь границы между нами всё больше и больше с каждым днём. Я люблю это. Я люблю тебя, — заключил старший, смотря прямо в небо. — Не думал, что Вы, мистер Стайлс, превратите этот звонок в очередную пламенную романтическую речь, — пошутил голубоглазый. — Зря Вы так, мистер Томлинсон, обладатель первого места в моём сердце, — в той же манере ответил ему преподаватель. Школьник захихикал: — Ладно, Гарри, спасибо за всё. Нужно укладываться спать. И знай, что ты заставил меня заплакать. — Спокойной ночи, малыш, и удачного дня завтра в школе, — ответил Стайлс, тихо умиляясь чувствительности шатена. — И тебе того же. — Очень жду нашей встречи. — И я. Сладких снов, Гарри. — До завтра, — ответил репетитор, дожидаясь, пока мальчик сбросит вызов.

***

Мужчина проснулся в десятом часу, когда солнце начало светить прямо в лицо, а телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Кудрявый нехотя открыл глаза и потянулся, комкая в ногах простыню и дотягиваясь следом до тумбочки, на которой лежал гаджет. Белла Смит (мама Энди) 09:17 am Здравствуйте, мистер Стайлс! Сегодня Энди не сможет присутствовать на занятии в три часа. Можно ли перенести занятие на четыре или пять вечера? Буду очень признательна, Миссис Смит. Зеленоглазый сел на кровати, начиная вспоминать, где находятся эти Смиты и сколько времени ему придётся сидеть на лавке в парке после того, как занятие с Луи закончится и ему нужно будет ехать к другому ученику. Конечно, сидеть на целый час дольше репетитору не хотелось, но и ехать домой после урока с шатеном было бессмысленно, ведь, как начал вспоминать мужчина, дом Энди находился в двадцати минутах ходьбы от дома Томлинсона, чем Стайлс и пользовался, экономя деньги на проезд. Преподаватель подумал, что, возможно, он возьмёт какую-нибудь книгу, чтобы не скучать столько времени и, самое важное, всё-таки придёт на занятие и не лишится зарплаты. Так он и поступит. Мистер Стайлс 09:20 am Доброе утро, миссис Смит! Конечно, я не против перенести занятие на один час. Буду у вашего дома сегодня ровно в четыре. С уважением, Мистер Стайлс. Отправив сообщение, Гарри тяжело выдохнул, надеясь, что Энди, четырнадцатилетний подросток, которого репетитору «посчастливилось» обучать, будет хоть немного более работоспособным сегодня. Он действительно этого хотел.

***

Конечно, все планы пошли коту под хвост. Сейчас мужчина ехал на занятие с голубоглазым в переполненном вагоне метро, где его с одной стороны зажимала пожилая женщина, с другой — потный мужчина, а сзади вообще непонятно кто, но этот кто-то вёл себя довольно резво и постоянно толкался, из-за чего Гарри предположил, что это может быть какой-нибудь недовольный школьник. В общем, всё было бы нормально, ведь в таких условиях кудрявый добирался до Луи довольно часто, однако настроение преподавателя омрачало то, что на улице шёл сильный дождь, который по прогнозу не закончится вплоть до позднего вечера. В парке он уже точно не посидит, да и пешком до дома Энди вряд ли доберётся. Оставалось лишь найти какую-нибудь кофейню и отсидеть час с книгой в руках именно там. В тепле, сухости и спокойствии. А потом дойти до станции метро и добраться до ученика на транспорте. Иногда Гарри действительно ненавидел свою работу. Поднявшись по лестнице и выйдя на улицу, он распахнул чёрный зонт и быстро двинулся к дому школьника, который, спасибо, боже, был близко к станции. Крупные капли падали на асфальт, создавая небольшие лужицы, которые преподаватель безуспешно пытался обходить. Кроссовки быстро намокли, а волосы начали виться из-за влажности и, подойдя к порогу дома Луи, Стайлс попытался их выпрямить, но, потерпев неудачу, он бросил эту затею, нажимая на дверной замок. Дверь быстро распахнулась, являя за собой взволнованного Томлинсона, который впустил репетитора внутрь дома, тут же отбирая зонт и ставя его сушиться в гостиной. Гарри снял обувь и куртку, проходя дальше. — Не замёрз? — поинтересовался шатен. — Нет, всё в порядке. Немного намочил кроссовки, но это ничего, — ответил старший. — Хочешь остаться ненадолго после занятия? — После занятия? — Ну да. Лотти останется на ночь у своей одноклассницы, у них намечается что-то вроде пижамной вечеринки, а остальные не вернутся до вечера, потому что гостят у одного друга нашей семьи. Не уверен, что ты о нём знаешь, — пояснил Луи. — Круто. На самом деле, мне нужно посидеть где-нибудь час, прежде чем ехать к другому ребёнку сегодня. Томлинсон подпрыгнул от радости, тут же кидаясь преподавателю на шею и целуя мягкие губы. — Это очень хорошо, потому что ты собираешься посидеть у меня, Гарри. — А я и не против, — с улыбкой ответил зеленоглазый.

***

Как и всегда, школьник с уверенностью отвечал на вопросы репетитора, показывая то, насколько хорошо он владел материалом и честно зарабатывая всё новые поцелуи от старшего. Занятие, как и ожидалось, прошло легко и быстро, после чего Гарри выдал новое домашнее задание и похвалил ученика за его старания. Парни быстро перебрались на кровать Томлинсона, обнимаясь и просто наслаждаясь друг другом. — Кстати говоря, у меня есть мармеладные мишки, — внезапно сообщил школьник, смотря прямо в зелёные глаза преподавателя. — И чего же ты ждёшь? — спросил Стайлс с хитрой улыбкой. Луи мило хихикнул, поднимаясь с постели. — Вот они, — сказал он, доставая наполовину съеденную упаковку и кидая её на кровать, тут же прыгая следом, — оставил специально для нас. Гарри кинул в рот красного мишку, высыпая остальных на простыни и начиная рассортировывать их по цвету. — Вот ещё зелёный, — подсказал ему голубоглазый, схватив мармелад и кидая его в нужную кучку. Вскоре все мишки были распределены, после чего, очевидно, оставалось лишь съесть их, чем оба парня и занялись. Их времяпровождение всегда было таким обычным, но в то же время уютным, мягким и нежным, так похожим на их чувства, которые всё время открываются с новых сторон. — Ну нет, Гарри, этот последний красный должен был быть моим! — воскликнул Луи, тут же приближаясь к лицу старшего. Кудрявый ухмыльнулся, открывая рот и позволяя мальчику целовать его губы, слегка толкая свой язык вперёд, навстречу языку шатена, давая тому распробовать вкус. Темп быстро перешёл из нежного в страстный. Гарри положил одну руку на щёку Томлинсона, а вторую устроил на его талии, сжимая нежную кожу и ведя в поцелуе. Голубоглазый лишь поддался навстречу тёплой ладони, позволяя репетитору доминировать и искренне наслаждаясь процессом. Мальчик тихо простонал и отстранился от припухших губ, когда почувствовал, что в животе начал завязываться узел. Он посмотрел на мужчину, что в ожидании замер, и прошептал: — Сейчас. — Мы не можем сделать этого сейчас, — ответил Стайлс, — у меня нет с собой презерватива. И смазки. — Ты можешь сделать это, просто притронувшись ко мне. Ты предлагал мне помочь в тот раз, когда мы смотрели пьесу. Я отказался. Сейчас я не против, — сказал шатен. — Чёрт, Луи, — простонал преподаватель, снова накидываясь на того с поцелуями, на этот раз с более нежными. Он быстро оказался над мальчиком, который теперь лишь мило краснел, позволяя мужчине устроиться между своих ног, раздвигая их достаточно широко для этого. Его глаза были открыты лишь наполовину, а ресницы подрагивали в предвкушении. Припухшие влажные губы слегка приоткрылись, показывая передние зубы, волосы рассыпались по подушке, а кадык изредка дёргался, когда школьник сглатывал накопившуюся слюну. Луи выглядел, словно богиня. Он выглядел, словно самый прекрасный сон, словно полотно в музее, словно музыка Дебюсси вдруг ожила и предстала перед Гарри в человеческом обличье. Стайлс не мог описать, насколько красивым был шатен в эти мгновения. Но что ему нравилось больше всего, так это то, что этот мальчик был целиком и полностью его, и никто никогда не видел и не увидит его в таком состоянии. Никто, кроме самого мужчины, ведь он не собирается расставаться со своим парнем. Луи доверчиво смотрел в глаза Стайлса, когда его руки опустились на пышные бёдра. Он нежно погладил слегка выступающие тазобедренные косточки, после передвигая ладони к пуговице на тёмных джинсах. — Могу я расстегнуть их, малыш? — уточнил репетитор. Луи выдохнул, зажмурив глаза, после снова их открывая, сводя брови вместе, и, наконец ответил: — Да. Гарри вновь поцеловал губы школьника, начиная теребить пуговицу, которая быстро поддалась и расстегнулась, показывая милый бантик голубого цвета, что был пришит к такого же цвета трусикам. Стайлс откинулся чуть назад, ведя вниз замочек на ширинке и после стягивая штаны с обоих ножек. Он бросил их рядом с кроватью, тут же возвращаясь к смущённому шатену, лицо которого горело, казалось, пуще прежнего. Преподаватель решил не торопиться, вновь смотря лишь в глаза мальчика, положив свои ладони на пунцовые щёчки. Он начал расцеловывать всё лицо подростка, мило улыбаясь и пытаясь его немного успокоить. — Скажи, когда будешь готов, чтобы я продолжил, — проговорил зеленоглазый. — Я готов, — тихо заверил его Томлинсон, — ты можешь. Гарри опёрся одной рукой рядом с лицом своего парня, а второй начал спускаться вниз по его телу. Он решил, что футболку и трусики лучше не снимать, чтобы не заставлять шатена чувствовать себя слишком открытым. Это может смутить его ещё больше, тем более в первый раз. То, что они делают сейчас — и так большой шаг вперёд, поэтому без необходимости лишних действий сейчас лучше не совершать. Преподаватель смотрел только на лицо своего ученика, действуя на ощупь и пытаясь не разрывать зрительный контакт. В глазах Луи он не видел никакой тревоги, лишь смущение, переплетённое с любовью и доверием к своему партнёру. Ладонью он коснулся обнажённой кожи бедра, а потом невесомо провёл пальцами до его внутренней стороны, опускаясь прямо между ножек и начиная массировать область у кромки трусиков. Томлинсон прерывисто выдохнул, опуская глаза вниз и пытаясь увидеть движения руки Стайлса, который чуть оттянул край голубой ткани, лишь на мгновение касаясь нежной кожи, но даже этим заставив школьника тихо простонать в удовольствии. Луи снова посмотрел в глаза репетитора, руками обхватывая его за плечи, притягивая к себе и увлекая в очередной мокрый поцелуй. Воспользовавшись моментом, ладонь старшего опустилась прямо между ножек мальчика, большим пальцем трогая через хлопок клитор, а остальными прижимаясь ниже, к влажной ткани, слегка надавливая на вход. Шатен высоко простонал, отрываясь от губ мужчины, а тот, в свою очередь, одобряюще улыбнулся, стараясь следить за всеми эмоциями младшего. — Вот так, малыш, разве не хорошо? — прошептал Гарри, начиная аккуратно водить большим пальцем по кругу, заставляя младшего извиваться на простынях и издавать мягкие звуки. Самые нежные прикосновения из всех, что могли существовать, побудили Луи раздвинуть ножки ещё шире, поддаваясь навстречу пальцам и закатывая в удовольствии глаза. Он лишь смотрел на лицо своего парня, который постоянно хвалил Томлинсона и говорил милые вещи. Большая ладонь между его гладко выбритых ног ощущалась правильно, так, будто ей там самое место в то время, как ткань голубых трусиков промокала всё сильнее и сильнее, а набухшие соски выделялись даже через футболку. Они оба ощущали эту прочную эмоциональную связь, что особенно сильно помогала кудрявому в наблюдении за чувствами партнёра. Луи втягивал живот, не в силах справиться с теми ощущениями, что он испытывал благодаря Гарри, который продолжал свои движения, не смея остановиться в такой момент. Большой палец кружил вокруг чувствительного органа, а остальная ладонь уже успела намокнуть, прижимаясь через ткань всё ближе к выделяющей смазку дырочке. Томлинсон шевелил бёдрами то придвигаясь ближе, то убегая от прикосновений, которые ему всё равно не суждено было избежать, ведь рука старшего следовала за ним в любом случае. Возбуждение накатывало всё сильнее, подводя шатена к краю и заставляя его дышать через рот. Стайлс заметил состояние подростка, надавливая на клитор чуть сильнее, но недостаточно сильно, чтобы сделать больно. Спустя пару таких нажатий он почувствовал, как начинает пульсировать вход под его ладонью, выталкивая ещё одну порцию смазки и вынуждая голубоглазого громко вскрикнуть, медленно кончая. Гарри отодвинул край трусиков, проводя пальцами вдоль влагалища, собирая бо́льшую часть выделившейся жидкости и отправляя её себе в рот. Удовлетворённо промычав, он переместил руку на бедро школьника, ожидая, пока он придёт в себя. Картинка кончающего шатена навсегда застынет в его памяти: зажмуренные глаза, сведённые брови, пересохшие губы, что открылись в форме буквы «о» и эти неизменно пунцовые щёки. Стайлс был действительно доволен результатом. Увидев, что Луи не собирается открывать глаза, он начал целовать его подбородок, шепча: — Вернись ко мне, малыш. Младший захихикал, открывая рот и пропуская язык мужчины внутрь, шевеля своими губами. Веки наконец-то распахнулись, являя за собой озорные искорки, которые были так присущи подростку в повседневной жизни. Гарри отстранился, поинтересовавшись: — Всё хорошо? — Думаю, да, — ответил шатен, перекатываясь и ложась сверху на преподавателя, обнимая его руками и ногами и со смущённой улыбкой разглядывая его лицо. — Ты был идеален, Луи, — поведал старший, заставляя голубоглазого снова захихикать. — Спасибо, Гарри. Это было волшебно, мне кажется, что у меня в голове взрываются фейерверки, — поделился подросток. — Рад, что это так, — проговорил старший, ненадолго замолчав, а после продолжив, — ну, раз с тобой всё в порядке, мне срочно нужно в туалет, иначе я запачкаю свои штаны, детка. Только сейчас Томлинсон почувствовал небольшую выпуклость рядом со своим бедром, виновато смотря на своего парня и скромно вставая, ненадолго отпуская того «по делам». Он радостно вздохнул, прыгая на кровать и чувствуя себя на седьмом небе от счастья. Шатен никогда не испытывал таких эмоций, какие он испытывает с Гарри, и он был действительно потрясён тем, какой замечательный человек ему достался. Обнимая подушку, школьник думал лишь о том, как сильно он влюблён. И будьте уверены, что Стайлс думал о том же самом.