The Walking Dead

      — Та-а-ак, ещё немного, раз-два…. Молодец! — импровизированная красная ленточка, которая на деле была голубой, не с первого раза, но всё же поддалась ножницам в руках Джудит, и когда это случилось, отец подхватил её на руки под шум аплодисментов, к которым улыбаясь, присоединился и Карл.       Мост был наконец достроен и полностью готов к эксплуатации. И теперь все общины, принимающие участие в его нелёгком создании, праздновали эту победу. Ведь она действительно далась каждому нелегко: каждому пришлось победить и что-то внутри себя, чтобы сейчас стоять здесь и быть частью всего этого. И сегодня Карл заметил и другую важную вещь: спасители больше не выделяются на фоне всех остальных жителей.       — Ну, надо же, парень, ты только посмотри на это и уверь меня, что твой единственный глаз видит сейчас то же самое — чёртову идиллию! Чёртово будущее, мать его!       И даже стоящий рядом с Карлом Ниган больше ни у кого не вызывал косых взглядов или ощущения неправильности.       Единственная неправильность, которую чувствовал сам Карл, заключалась в том, что их отношения с Ниганом с каждым днём становились всё более… Карл не знал, как это объяснить. Ниган был старше его, но Карл не видел в нём возможную фигуру ещё одного отца, но и друга, какого он видел в Дэриле, Карл в этом человеке тоже не видел. И, наверное, хуже всего было то, о чём Карл старался думать поменьше, что его чувства к Нигану в какой то степени были иногда похожи на те, которые он впервые испытал, когда узнал, что Аарон — гей, когда узнал, что Иисус гей. Карл помнил, как невольно поглядывал на этих людей иначе, не так, как на всех прочих. Будто пытаясь понять их… Оценить? Найти в них что-то своё? Найти в их взглядах… интерес к самому себе? И каждый раз Карлу становилось неловко от этих мыслей и чувств, поэтому он всегда старался поскорее переключаться на какие-нибудь другие мысли и темы.       Как сейчас — на происходящее в лагере, где шум аплодисментов с легкостью тонул в шуме поднявшейся из-за половодья реки; в шуме крон деревьев от поднимающегося, будто желающего о чём-то предупредить ветра, который в какое-то мгновение начал доносить до Карла не только шелест, но и голоса. Они шептали, они говорили то тихо, то оглушающе, но их слова были с каждой фразой неизменны:       — Ты черпаешь силу из мёртвых…       — Я живу ради живых. Живу ради живых. Живу ради живых....       Проснувшись, Карл с шумом втянул носом воздух, ощущая, как по телу тут же пробежал озноб. Вот только он никак не был связан с ночной прохладой, наполнившей комнату через настежь открытое окно. Вот уже почти семь лет Карл не переставал просыпаться среди ночи, чувствуя окутавшие его объятия не страха, но потерянности. Ведь бояться Карл почти перестал, взял это чувство под контроль: под такой же, в каком теперь держал то место, где они жили.       Зная, что заснуть снова ему удастся, Карл, наспех одевшись и прихватив сложенные стопкой бумаги, спустился на кухню. Карл часто использовал предрассветные часы для работы с чертежами, картами, просьбами от жителей, списками продовольствия — все сведения, вся информация ещё со времён войны со спасителями хранилась именно в их доме.       Думая о том, что Джудит просилась сегодня в лес вместе с группой, ответственной за проверку ловушек, Карл бросил взгляд на карту местности, где были очерчены границы территории, за которую никому не разрешалось уходить, а несколько дальше на этой карте были отмечены и общины Хилтоп, Королевство, Оушенсайт, вот только все трое они теперь были перечёркнуты выцветшими красными линиями. И Карл подавил в себе желание поддаться грусти.       Александрия перестала быть открытым поселением, принимающим выживших; людям запрещалось выходить по одному, практически прекратились визиты в другие общины и контакты с ними. Ведь, как однажды показал горький опыт, опасность могут нести и те, кого ты считал своими союзниками и даже друзьями.

***

      Хоть присутствие Джудит и возлагало на каждого из присутствующих немалую ответственность, Аарон был рад решению Карла позволить сестре пойти вместе с группой проверять ловушки. Аарон, конечно, понимал беспокойство Карла, потому что свою приёмную дочь, которая была не намного младше Джудит, отпускать от себя тоже далеко бы не хотел. Вот только беспокойство Карла имело совершенно иные, нездоровые корни, поэтому, да, Аарон был крайне рад тому, что Джудит сегодня с ними.       Аарон считал, что Карлу и самому не мешало бы развеяться, передать часть работ совету общины. Ведь, как ни крути, Карл Граймс был ещё слишком юн, чтобы хоронить себя в бесконечности разных дел, пусть даже именно они и держали“на плаву”, не давая упасть под чувством случившегося с ним. Со всеми ними несколько лет назад. Карлу нужно было больше социальных связей, друзей и кого-нибудь ещё ближе. Но Аарон точно знал, что даже с Энид Карл давно не поддерживает отношения, как и со всем Хилтопом в целом.       И в этот момент к Аарону снова пришла та самая мысль, которую он уже не единожды от себя отгонял, но которая сейчас, не дав возможности сделать это снова, отразилась в сознании ясно и весьма кратко: быть может, Карл — гей?       Сам не зная почему, Аарону не хотелось думать на эту тему, но при этом по какой-то причине он чувствовал на себе некую ответственность за Карла, если его домыслы реальны. Ведь Аарон до сих пор помнил всю сложность жизни, которая предшествовала жизни в мире мертвецов; помнил, как трудно ощущать и принимать себя другим, не говоря уже о том, как трудно найти себе подходящего партнёра, даже не для любовных отношений, а просто для того, чтобы поговорить о вещах, которые могут понять только такие, как ты. Аарон уже начал было думать о возможности как-то попробовать поговорить на эту тему с Карлом, но внезапный голос Розиты вывел мужчину из состояния задумчивости:       — Чёрт! Куда запропастилась Джудит??       — А что… Она только что была здесь, шла впереди меня! — послышался голос Юджина, — Я лишь остановился перехватить поудобнее эту тушу… — Юджин бросил на землю небольшое тельце оленя и виновато заозирался по сторонам.       Начались поиски, в ходе которых Аарон не раз успел подумать о том, что и ноги Грейси не будет за пределами общины!       — Джудит! Джудит! — снова и снова повторял Аарон, а в его голове проносились ужасные картины того, что могло случиться с девочкой в этом лесу, но прежде чем Аарон позволил себе поддаться от этих образов панике, послышался её тонкий голос, а потом из-за деревьев и появилась сама Джудит.       Она бежала Аарону навстречу, но как оказалось не для того, чтобы заключить его от испуга в объятия. Подбежав и проигнорировав попытки Аарона прижать её к себе, Джудит выхватила фляжку с водой и обернулась, заставив Аарона последовать её примеру. И в этот момент, Аарон понял, что хуже, чем ситуация с пропавшей Джудит, которую они всё равно бы нашли, может быть только та, что предстала его глазам сейчас.       Группа из пятерых человек, один за другим, появились из-за деревьев. К одному — женщине, у которой была рана — и подбежала Джудит, протягивая фляжку.       — Им нужна вода и еда, им нужна наша помощь… — под ошарашенные взоры остальных, бормотала Джудит, а сам Аарон думал о том, что помощь понадобится им самим: чтобы объяснить произошедшее в общине. Ведь с чужаками они больше дел не имели, больше не искали и, тем более, не принимали.

***

      Идея пойти неизвестно куда с кучкой незнакомцев в мешках на голове казалась Магне самой неразумной из всех, что когда-либо приходилось им принимать даже в самые худшие для группы времена. Магна не доверяла никому из этих людей, даже с учётом того, что маленькая девочка, представившись Джудит Граймс, спасла их от ходячих. Дети ничего не решают в новом мире. Пусть даже ей и удалось уговорить людей, с которыми она была в этом лесу, привести их в свой лагерь… даже не лагерь. В общину. Да, речь шла об общине, и это ещё больше вызывало сомнений у Магны, то и дело спотыкающейся о ветви без возможности видеть дорогу. Ведь за всё время скитаний ни разу им не доводилось видеть человеческие поселения большего размера, чем временно разбитые лагеря, люди в которых, как правило, попадались ещё опаснее и хуже, чем бродячие мертвецы.       Но вот мужчина, у которого одна рука была железной и который был, как показалось Магне, отцом девочки, замедлил шаг и сжал плечо Магны, призывая остановиться.       — Вот мы и пришли.       И, когда мешок с головы был снят, Магна увидела перед собой высокие ворота, надпись на которых гласила: “Добро пожаловать в Александрию”. Магна не была уверена в том, что чувствует, но обернувшись на своих друзей, заглянув в лицо каждого из них, она поняла, чувствовали её друзья то же самое, что и она. И этим чувством была надежда.       И картина, что открылась всем им, когда они вошли в эти ворота… Изумление от увиденного лишь подтверждало эту надежду: они были уверены, что мира — такого, каким они все помнили его прежде — уже нигде не осталось. Но то, что творилось за этими стенами, говорило об обратном. И, вцепившись в это чувство, равно как и в осознание того, что не весь мир успел прогнить, Магна ощутила и кое-что ещё: желание бороться. Желание остаться здесь со своими друзьями, чего бы это не стоило. Им или же этим людям.       Тем временем их окружили несколько человек с оружием, а жители этого поселения выходили на террасы своих домов, во дворы, на улицу, чтобы разглядеть чужаков. А Магна же пыталась вычислить среди них того, кто принимает в этом месте решения. Ведь кучка людей, что их сюда привела, явно не была уполномочена это делать. И Магна его нашла. Темнокожий мужчина в одежде священника приближался к ним с самым серьёзным и недружелюбным лицом, отчего его одеяние лишь делали его более зловещим, нежели похожим на приверженца добродетели.       — Аарон, не объяснишь?       И вот, одно за другим эти объяснения зазвучали, только в какой-то момент были прерваны раздавшимся недовольным голосом, от звука которого на лицах некоторых из местных, в том числе и экс-падре, сразу появилось волнение:       — Что здесь происходит?       Магна вместе с остальными обернулась на звук голоса и увидела, как к ним приближается высокий парень с длинными волосами, собранными в хвост и отсутствующим глазом, который прикрывала чёрная “пиратская” повязка. И хотя он явно был младше любого из собравшихся здесь, за исключением девочки, Магна не могла не отметить неприятный факт: весь его сосредоточенный вид и то, как среагировали на его появление все эти люди, говорило о том, что этот мальчишка здесь главный. И раздражение, граничащее со злостью, на его лице, похоже, не сулило ничего хорошего.

***

      — В небе на встречу друг другу летят два самолёта, А и В, нужно рассчитать время, через которое они встретятся, если скорость каждого из них…       — Знаешь, что я бы посоветовал? Срочно пересесть в самолёт С, потому что, судя по этим условиям, в самолётах А и В пассажиров не ждёт ничего хорошего!       — Ты будешь мешать или помогать?       — Ладно-ладно, давай так: ты когда-нибудь видела самолёт?       — Нет.       — А думаешь увидишь?       — Наверное, нет.       — Тогда… какая к чёрту разница? Нужно решать другие задачи. Здесь и сейчас.       — Например?       — Ну, есть у меня одна задачка. Например, есть неподвижный объект А и объект В, находящийся постоянно в движении и имеющий один отсутствующий глаз. Так вот, сколько чёртового времени должно пройти еще, чтобы объект В наконец пришёл навестить объект А? Вот это называется задача реальных проблем!       — Ты забыл ещё одну переменную: объект В не хочет тебя видеть.       — Так-так-так. Эта переменная не такая уж и важная, потому что всё может измениться. И... не скажешь ли мне почему Ка… Объект В не хочет притащить свой зад…       — Не выражайся!..       — К объекту А?       — Это не математика, тут всё сложно.       — Тогда, может, просветишь?       — Карлу сейчас не до тебя. Я привела сегодня группу новых людей... Это я их нашла, но Карл, похоже, не хочет, чтобы они остались... А ещё... Я слышу иногда, как Карл говорит с папой. Он винит себя, что его тогда не было с ним рядом. Он думает, что ничего бы не случилось, будь Карл с ним тогда. Но он был с тобой. Ладно, всё, мне пора!       — Хей, тебе же нужна была моя помощь!       — Только с математикой.       — Почему только с ней?       — Потому что цифрам плевать хороший ты человек или плохой.

***

      Они останутся в этом месте во что бы то ни стало.       Именно эта мысль и дала Магне смелость пойти против решения её группы: не вступать с местными в конфликты, особенно после того, как ужасно прошло несколько часов назад собрание, на котором несколько людей, называющих себя советом, решали их судьбу.       Всё начиналось относительно неплохо: им задавали разные вопросы о прошлом, о настоящем, и Магне показалось, что местные начинают проникаться к ним тем самым сочувствием, которое вот-вот превратится в нечто большее — в желание разрешить им остаться в этом месте. Это сочувствие Магна видела у всех, кроме мальчишки, сидящего в центре длинного “судейского” стола рядом с экс-священником. Этот мальчишка, которого звали Карл Граймс, смотрел на каждого из них, совершенно не скрывая подозрения.        Которое, впрочем, оказалось по глупости Магны (как это назвали все остальные члены ее группы) вполне оправдано: прежде, чем совет вынес вердикт, мальчишка молча поднялся из-за стола и, подойдя к Магне, сперва стянул с её руки перчатку, скрывающую тюремные татуировки, а после — бесцеремонно (чем вызвал даже среди своих волну удивления, если не возмущения) расстегнул пряжку ремня, в котором Магна прятала запасной нож, и продемонстрировав всем сидящим за столом найденное оружие, вышел из помещения бывшей церкви, бросив напоследок:       — Конечно, верьте им, примите их в наш дом. Но только прежде вспомните, что бывает после таких поступков.       Даже без окончательного вердикта “судей” Магна тогда успела понять — её поступок и слова мальчишки и без того уже вынесли этот вердикт.       И вот теперь, дождавшись ночи, с украденным в лазарете ожерельем-ножом Юмико, которая получила травму головы и теперь находилась под наблюдением местного врача, Магна пробиралась к дому, где жил мальчишка, по какой-то причине являющийся здесь главным. У Магны не было чёткого плана — была лишь единственная пульсирующая мысль, заставляющая действовать: “мы должны здесь остаться, чего бы это ни стоило”.       И, казалось бы, идеальный для нападения момент возник сам собой. Магне даже не пришлось вламываться в дом: внезапно мальчишка появился сам, выйдя из-за угла своего дома — это был отличный момент, чтобы напасть и привести неплохие причины того, почему она с друзьями должны остаться жить здесь. Уж с мальчишкой, Магна была уверена, что справится. Вот только, не успев даже сделать и шага, Магна замерла на месте, потому что к Карлу Граймсу внезапно присоединился здоровяк, которого она сразу и не заметила.       — Ты не представляешь, как хорошо наконец помочиться на улице, а не в вонючее ведро, пацан!..       — Только не говори, что ты… О, боже! Мог бы сделать это не в нашем дворе!       — Ну, что сказать, считай, что я пометил территорию. К слову, в наручниках это делать совершенно не удобно!       — Даже не начинай, ты знаешь правила.       — Ах, теперь это так называется: правила? Я думал, что ты, выводя меня на ночные прогулки, нарушаешь правила вашего многоуважаемого совета!..       — Идём, Ниган. Или хочешь обратно в камеру?       — Не могу, пацан! Я никак не застегну чёртову ширинку и ремень в этих кандалах! Не могу же я разгуливать по улицам в таком непристойном виде! Как думаешь?..       Но договорить Ниган не успел: Магна видела, как, тяжело и раздражённо вздохнув, Карл оказался с ним рядом и без каких-либо колебаний помог с возникнувшей проблемой. А после — эти двое вышли с территории двора и, не торопясь, пошли вниз по улице, оставив Магну в полном замешательстве смотреть им вслед.

***

      Заперев Нигана в подвале после часовой прогулки в той части Александрии, где были лишь “складские” помещения, Карл возвращался домой, как и всегда думая о том, какого чёрта он творит?       Эти прогулки начались несколько месяцев назад и были совершенно неправильными, с какой стороны не посмотри, но по какой-то причине после них Карл чувствовал какое-то странное удовлетворение, к которому тут же обычно примешивалось огромное и такое знакомое чувство вины. Но сегодня всё было иначе: поднимаясь по лестнице, Карл почувствовал тревогу. И это ощущение его не подвело, потому что входная дверь, которую он всегда запирал, когда уходил “выгуливать” Нигана, сейчас была открыта.       Достав револьвер и готовясь использовать его, немедля, Карл зашёл в дом, при этом мысленно ругая и себя, и совет за то, что разрешили чужакам остаться, пока их подруга не поправится. Наверху послышался шум, и Карл тихо двинулся в сторону лестницы, как вдруг загоревшийся на кухне свет заставил его вздрогнуть, обернуться и тихо выругаться:       — Я ведь мог выстрелить!       — Что, вот так сразу? Даже не скажешь “с возвращением”?       — С возвращением, Мишон, — улыбаясь, произнёс Карл, в несколько шагов оказываясь рядом с женщиной, и заключил её в крепкие объятия, при этом стараясь подавить отчаянно рвущееся наружу, как это бывает с каждым приездом Мишон, чувство надежды.       Семь лет назад       Ниган понял, что случилось, стоило ему только взглянуть на вошедшую в подвал в поисках Карла Мишон. И его мысли подтвердились, ведь, поднявшись наружу, Карл и Мишон не успели далеко отойти. И стоя у своего крошечного окошка, выходящего на двор у крыльца дома Граймсов, Ниган невольно стал свидетелем произошедшего.       Ниган видел, как после слов Мишон Карл смотрел на неё так, будто ожидая продолжения, но его не было:       — Рик пожертвовал собой.       Ниган видел, как лишь после несколько раз повторённой Мишон фразы “твой отец умер” Карл опустился на землю, будто смысл до него не только дошёл, но и полностью отнял способность держаться на ногах.       — Рик Граймс мёртв… — сам не зная зачем, повторил эти слова Ниган, проводя ладонью по лицу.       При этом, не желая, но всё равно продолжая наблюдать, как тот, кто ещё буквально только что сам вытягивал его из пучины скорби и нежелания жить, сейчас сам оказался охвачен разрушающим и всепоглощающим горем. И хуже всего было то, что Ниган не имел никакой возможности помочь сейчас этому мальчишке…       Наши дни       Карлу было тяжело принимать это решение. Но всё изменила ночь, проведённая за разговорами с Мишон, которой в этот раз не было дольше, чем обычно, но гораздо меньше, чем Дэрила, за которого Карл уже стал всерьез беспокоиться.       Дэрил с Мишон иногда вместе, но чаще поодиночке, снова и снова уходили на поиски. Ведь никто из них троих не верил, что отец Карла погиб: тело они так и не нашли. К тому же Габриэль рассказал о выходке Энн, которая говорила по рации с какими-то людьми, и которая звала с собой в другое сообщество... Увиденный вертолёт в тот день так же наводил на самую желанную мысль: его отец не погиб в тот день — его забрали те люди на вертолете, соратники Энн.       И Карл был рад, что и Мишон, и Дэрил разделяют его мнение, но чем больше проходило времени, тем слабее становилась надежда, и тем больше было желание Карла уйти на поиски самому. Ведь и Дэрил, и Мишон сошлись на том, что Карлу непременно нужно остаться с Джудит и руководить общиной. Этого хотел бы отец.       Этого хотел бы отец… На этом строилось почти всё, что делал Карл. Даже поступая неправильно, Карл после сожалел, думая именно в этом ключе: хотел бы этого отец или нет?       Поэтому теперь, шагая к дому, где расположились приведённые в лагерь чужаки, Карл то и дело напоминал себе, почему он хочет сейчас сделать то, что он сам считает полной глупостью. Мишон убедила его направить группу Магны в Хилтоп, ведь там новых людей по-прежнему принимали. Карл согласился с этим решением, но ехать сам категорически отказался. При этом Карлу не хотелось думать, что его отказ связан не только с нежеланием видеть кого-либо из общины, но и с тем, что Карлу не хотелось оставлять здесь Нигана одного. Но об этом он Мишон, конечно же, не сказал.       Карл не знал, показалось ли ему, но Магна смотрела сегодня на него как-то иначе: без неприкрытой неприязни, будто знала о нём что-то такое, что заставило её посмотреть на него — мальчишку руководящим целой общиной — будто под другим углом.       — Здесь вы не можете остаться, но моя подруга сопроводит вас в другое, такое же как это, сообщество: они принимают новых людей.       И лишь сказав это, Карл ощутил, что поступил правильно, ощутил, что будь отец жив… Будь он рядом, он был одобрил принятое им решение.       Хотя, когда пухлый мужчина по имени Люк бросился его обнимать, Карл невольно вспомнил о причине, по которой он больше не стремился кому-либо доверять. Под крепкими объятиями Люка Карл всё ещё будто бы ощущал жжение больших уродливых шрамов, которые уже несколько лет имелись на его спине. Такие же, как и у Дэрила. И как у Мишон.       Карл лишь мог надеяться, что будущее больше не принёсет им никаких угроз; надеяться, что своими усилиями они смогли это сделать — приблизить то самое светлое будущее, в котором нет больше места бессмысленным войнам. Карл надеялся, что и другие люди, где бы они ни были и какие бы у них не были свои общины, делают тоже самое.

***

      — Как думаешь, если мы установим эту штуку повыше, сможем поймать от кого-нибудь сигнал?       — Согласно моей теории, только в одном нашем штате должно быть, как минимум, ещё две или три относительно развитые общины. И будет очень хорошо, если нам удастся наладить с ними контакт. К слову о контактах… Я знаю, что Габриэль завидная партия, но можно же рассмотреть и другие кандидатуры, которые обладают хорошим умом и тоже заинтересованы…       — Юджин! Опять ты ходишь вокруг да около! Не можешь прямо сказать, что… Что это? Смотри!       — Похоже, тут проходило недавно огромное стадо. И судя по следам, оно направляется на восток. Поэтому хорошо, что нам на запад. Так вот…       Стадо действительно шло на восток. Вот только ни Юджин, ни Розита не успели заметить и среагировать, когда оно совершенно внезапно, развернулось на 180 градусов. Как пошло за ними. Как наполнило воздух леденящим душу шёпотом.       — Не дайте им уйти-и-и-и…. Где они... Не дайте им уйти-и-и-и-и-и…….