Лелеемый

      Когда он отпирает дверь квартиры, его встречает аппетитный аромат еды. Ши Уду вздыхает, торопливо снимая пальто, и, вешая его на вешалку, оборачивается, встречая игривый взгляд Цинсюаня.       — С возвращением, я приготовил нам ужин. — Он сладко улыбается, подходя к Ши Уду, и подставляет щеку для поцелуя. — Скучал по тебе весь день.       При виде Цинсюаня — в пижаме и с не расчесанными волосами — Ши Уду захлестывает прилив нежной привязанности: его сердце заполошно бьется и будто распухает в груди. Ши Уду оттягивает пальцем горловину футболки Цинсюаня вниз и наклоняется, одаряя нежную кожу легкими и короткими поцелуями. Цинсюань невинно мурлычет, прижимаясь к нему всем телом, и обхватывает шею руками.       Наконец, Ши Уду дома. Он может себе позволить расслабиться, снять маску хладнокровия и быть настоящим.       — Я вижу, ты принес мне подарок.       — Верно.       Ши Уду отстраняется, подхватывает небольшую картонную коробку с пола и подает Цинсюаню. Его улыбка становится шире, когда он раскрывает ее и заглядывает внутрь.       — Все, что мне нужно, — это ты, стоящий на коленях передо мной в этом красивом нижнем белье, раскрыв свой сладкий и жадный рот, — шепчет ему на ухо Ши Уду. — Сегодня ты — теплая и влажная дырочка для моего члена. И если ты себя будешь хорошо вести, я тебя награжу за послушание.       — Я буду хорошим, — с готовностью соглашается Цинсюань, чутко улавливающий настроение Ши Уду, подстраиваясь под него и разделяя одно желание на двоих.       — Иногда ты меня обманываешь. Обещаешь быть хорошим, но ведешь себя как ненасытная шлюха: вымаливаешь наслаждение, забывая, что я — единственный, кто контролирует твое удовольствие, — журит его Ши Уду, ласково покусывая мочку уха Цинсюаня. — Ты будто не доверяешь мне, выбирая выпрашивать подачки, а, Цинсюань-ди?       — Ты же знаешь, что это не так. — Он мягко проводит носом по подбородку Ши Уду и прижимается лицом к изгибу его шеи. — Мне нравится подчиняться. Я доверяю тебе решать все за меня.       — Ужин пока подождет. Мы сейчас пройдем в комнату, ты переоденешься и покажешь, как скучал по мне.       Цинсюань отступает от Ши Уду с лукавой улыбкой на губах и проходит в комнату. Ши Уду подхватывает свой планшет и следует за ним. Он садится на диван и удобно располагается, не смея отвести завороженного взгляда от Цинсюаня, снимающего с себя футболку. Покончив с ней, он принимается за пижамные штаны: цепляет пояс большими пальцами и лениво стягивает ткань по бедрам. Под ними нет белья. Ши Уду довольно хмыкает. Губы Цинсюаня расплываются в маленькую сладкую улыбку, Ши Уду с трудом сдерживает порыв подойти и слизать ее.       Цинсюань неторопливо проводит руками от груди до живота, очерчивая кончиками пальцев гладкую кожу, по бедрам, выставляя свое стройное и подтянутое тело напоказ. Ши Уду следует взглядом за его движениями и хочет проследить этот путь губами.       Жажда прикосновений уже достигла уровня жизненной необходимости. Сдержанность Ши Уду трещит по швам, когда дело касается его драгоценного Цинсюаня, который все продолжает и продолжает отдавать, ничего не ожидая взамен.       Цинсюань подходит к журнальному столику, на котором лежит коробка с подарками, и достает из нее тонкие кружевные трусики черного цвета; он оценивающе осматривает их и медленно натягивает на свои бедра, аккуратно поправляя мягкий член и мошонку, что аппетитно выделяются сквозь нежную ткань. Цинсюань соблазнительно проводит пальцем по резинке трусиков и, подмигнув, с придыханием говорит:       — Идеально сидят.       — Продолжай, ты не закончил.       — Такой нетерпеливый, — дразнит Цинсюань, вытаскивая из коробки пару чулок. Правой ногой он демонстративно упирается в журнальный столик и, склонившись вниз, аккуратно натягивает чулок, расправляя так, чтобы не было складок. С левой ногой он проделывает то же самое и, закончив, выпрямляется во весь рост. Оглядев Ши Уду с ног до головы, он с весельем отмечает: — У тебя такой хищный взгляд, будто хочешь сожрать меня целиком.       — Так и есть, — подтверждает Ши Уду. — Но ты бы следил за языком. Помнится, ты обещал быть хорошим мальчиком.       — Прости. — Цинсюань кокетливо закусывает нижнюю губу, принимаясь за пояс с подвязками. Он ловкими движениями защелкивает их на чулках и тянется к столику за последним подарком. Вытаскивает из коробки зажимы для сосков на короткой цепочке и, ухмыляясь, крутит их на указательном пальце, подходя ближе к Ши Уду. Он забирает их и одобрительно улыбается Цинсюаню.       — Возьми подушку и встань на колени передо мной.       Цинсюань мгновенно выполняет его указания и покорно ждет. По выражению его лица заметно, как он счастлив услужить. Кончики пальцев Ши Уду сразу начинают покалывать — так хочется прикоснуться к Цинсюаню. Он ласково проводит ладонью по его волосам, убирая несколько прядей со лба, скользит по его щеке, подбородку. Цинсюань слегка откидывает голову назад, предоставляя доступ к своей шее, жадно подставляясь под ласки, которые дарит ему Ши Уду.       Так старается быть полезным.       Ши Уду на самом деле кажется, что больше всего Цинсюаня заводит не физическая часть их отношений, а то, как Ши Уду с ним может обращаться: хвалить или унижать, поощрять, а где-то и наказывать за вольности и непослушание. Цинсюаню именно он нужен.       Ши Уду мягко проводит по его шее, ведя линию до правого соска. Цинсюань коротко вздрагивает и выпячивает свою грудь, выпрашивая еще больше внимания. Ши Уду слегка царапает ногтем чувствительный сосок и прикрепляет к нему зажим с мягким силиконовым наконечником. Второй сосок Ши Уду безжалостно щиплет и выкручивает, трет, пока кожа вокруг него не покраснеет. Цинсюань шумно выдыхает. Ши Уду, добившись хоть какой-то реакции, милостиво закрепляет зажим и, потянув пальцем за цепочку, повисшую между сосков, наслаждается развратным стоном, вырвавшимся из Цинсюаня.       — А теперь ты расстегнешь мои брюки, вытащишь член и возьмешь его в рот, — говорит Ши Уду, натягивая до предела цепочку; он немного играется с ней, лениво подергивая, и отпускает. — Но ты его не сосешь, да? — Цинсюань кивает и наклоняется, жаждущий хоть какого-нибудь прикосновения, трется щекой о колено Ши Уду, не прерывая взгляда. Ши Уду продолжает, понизив тон: — Ты его держишь в своем уютном ротике, пока я не закончу проверять свою почту. А потом я трахну тебя: засуну по самые яйца и буду смотреть, как твое милое личико корчится, как ты задыхаешься и плачешь, пока твой рот наполнен мной, да, Цинсюань-ди?       — Да, — со стоном выдыхает Цинсюань; его взгляд уже остекленел от возбуждения.       — Начинай.       Цинсюань послушно расстегивает его ремень, приспускает брюки и нижнее белье и наклоняется, вбирая в себя налитый кровью член Ши Уду.       Влажное тепло рта на мгновение ошеломляет Ши Уду — он мечтал об этом весь день и с трудом сдерживает стон облегчения, когда нос Цинсюаня прижимается к лобку. Ши Уду заставляет себя взять планшет и открыть электронную почту; строки плывут перед глазами, пока он бездумно перелистывает сообщения. Другой ладонью он обхватывает затылок Цинсюаня и зарывается пальцами в его волосы.       Он делает это не ради работы, а для того, чтобы заставить его нетерпеливого Цинсюаня ждать.       Тот не двигается, баюкает член Ши Уду в тепле своего рта, позволяя ему медленно набухать. Ши Уду ощущает неровное дыхание на своей коже и смакует этот интимный момент.       Низменное, но совершенное наслаждение — владеть Цинсюанем. Безраздельно иметь его. Это так грязно. Ши Уду любит его больше, чем может выразить словами, и испытывает подлинный страх потерять все это. Ему так страшно становится от одних лишь мыслей, что Цинсюаня не будет рядом, когда Ши Уду просыпается по утрам, не будет рядом, когда засыпает. Становится страшно, что он не сможет услышать его дерзких поддразниваний, смеха и низких стонов.       Ши Уду сглатывает, борясь с нахлынувшей волной эмоций, и берет себя в руки. Он обращает все свое внимание на почту: тщательно читает сообщения, отвечает на них. Через некоторое время он слышит слабый звук, который издает Цинсюань, — смесь стона и тихого скулежа. Ши Уду смотрит на время: прошло всего лишь двадцать минут.       — О, бедняжка, — бормочет Ши Уду с притворным сочувствием, не отрывая взгляда от планшета. — На тебя не обращают внимания, и ты не можешь спокойно сидеть?       Цинсюань качает головой, не выпуская изо рта член, и глухо стонет, что отдается дрожью по мокрому члену Ши Уду. Он откладывает планшет на диван и смотрит вниз, встречаясь с проникновенным взглядом Цинсюаня: его рот широко раскрыт, а подбородок поблескивает от слюны.       — Такой красивый, — шепчет восхищенно Ши Уду, прикасаясь к щеке Цинсюаня. Тот отводит взгляд, но скрыть слабый румянец на щеках не удается. — Так стараешься заслужить похвалу?       Цинсюань энергично кивает и пускает еще больше слюны по члену. Ши Уду тянет его за волосы, и тот с легкостью поддается безмолвной просьбе, втягивает щеки и начинает жадно сосать его член, ритмично качая головой вверх-вниз, стараясь заглотить как можно глубже. Лицо Цинсюаня краснеет, сухожилия на шее выступают от напряжения.       — Хороший мальчик, возьми его полностью.       Цинсюань стонет от похвалы, глотая член, давится и хрипит, но не останавливается на достигнутом и продолжает эту изысканную пытку. Ши Уду зажимает его голову между своих бедер, давит ладонью на макушку Цинсюаня.       — Вот так. Ты просто мокрая дырка, моя игрушка, что доставляет наслаждение.       Ши Уду пальцами зажимает нос Цинсюаня, перекрывая возможность дышать, и начинает двигать бедрами, трахая его рот и наблюдая с садистским удовольствием, как из уголков глаз Цинсюаня сбегают слезы, как он задыхается и его остекленевшие от возбуждения глаза закатываются. Ши Уду чувствует, как раз за разом головка члена касается задней стенки горла Цинсюаня.       — Так замечательно справляешься со своей ролью, игрушка, — хвалит Ши Уду, разжимая пальцы, Цинсюань выпускает изо рта член и кашляет, в поддержке хватаясь руками за колени Ши Уду.       Тот снисходительно дает ему минуту, чтобы Цинсюань смог отдышаться. Прижимая большой палец к его нижней губе, Ши Уду оттягивает ее, и Цинсюань раскрывает рот, услужливо держит открытым, пока его грубо трахают и используют.       В забытье Ши Уду нашептывает ему комплименты, чувствуя, как удовольствие и жар скапливаются в глубине его живота, стекая прямо к набухшим яйцам. Оргазм подступает медленно, пальцы на ногах поджимаются от удовольствия, он рывком вытаскивает свой член изо рта Цинсюаня и с низким стоном кончает ему на лицо. Струи спермы метят лоб, нос и губы Цинсюаня, Ши Уду медленно водит кулаком по члену, выцеживая из него последние капли. Цинсюань, пытаясь угодить, высовывает свой язык и слизывает остатки спермы с обмякающего члена.       Ши Уду откидывается на спинку дивана и приходит в себя от ослепительного, оглушающего оргазма, наблюдая, как Цинсюань понимающе улыбается перепачканными губами. Ши Уду чувствует себя сахаром, растворяющимся в кофе. Ему тепло: эйфория растекается по его венам вместе с кровью, проникая в каждую клеточку его тела.       Довольный результатом, Ши Уду подносит руку к лицу Цинсюаня и пальцем старается убрать тот беспорядок, который сам и сотворил, но лишь размазывает еще больше.       — Диди, твой рот — это лучшая часть тебя.       — Неужели? — ухмыляясь, хрипло спрашивает Цинсюань. Он поднимается с азартным блеском в глазах и плавно усаживается на бедра Ши Уду, будто ему там самое место. — А что насчет остальных частей?       — Даже не знаю, — тянет Ши Уду, укладывая ладони на задницу Цинсюаня и легонько сжимая ее.       Цинсюань обхватывает руками шею Ши Уду и наклоняется вперед для поцелуя. Ши Уду чмокает его в губы и, чувствуя вкус своей спермы, принимается вылизывать лицо, точно щенок. Цинсюань счастливо хихикает, пытаясь увернуться от шаловливого языка.       — Я был хорошей игрушкой для тебя? — Цинсюань на мгновение опускает взгляд в притворной скромности, но не сдерживает игривой улыбки.       — Да, думаю, ты заслужил свою награду.       Цинсюань нетерпеливо ерзает на коленях Ши Уду, слегка потираясь пахом о его живот.       — Эта жадная штучка уже вся намокла от нетерпения, — говорит Ши Уду, дотрагиваясь пальцем до мокрого пятна на трусиках; он дразнит член Цинсюаня, легко массируя, и, спускаясь вниз, щиплет его за мошонку.       Цинсюань тихонько стонет и настойчиво двигает бедрами, подставляясь под прикосновения, словно цветок, ищущий теплые лучи солнца. Ши Уду сплевывает на свою ладонь, достает твердый и раскрасневшийся от возбуждения член Цинсюаня из трусиков и, оттянув крайнюю плоть, сжимает пальцы вокруг члена, сразу начиная жестко, быстро водить кулаком.       — Когда почувствуешь, что оргазм подступает, ты мне скажешь об этом, и мы остановимся. Я даю тебе шанс успокоиться, и мы начнем все заново. И так будет повторяться, пока я не решу закончить. Ты понял? — спрашивает Ши Уду, хватая свободной рукой подбородок Цинсюаня, вынуждая посмотреть в глаза.       — Д-да.       — Тебе нравится твоя награда?       — Да, дагэ. Спасибо! — выдыхает Цинсюань, захлебываясь стоном.       Проходит совсем немного времени, когда Цинсюань начинает извиваться на месте, и ему требуется некоторое усилие, чтобы открыть рот и потребовать:       — Стой!       Ши Уду останавливается и сдавливает пальцами основание члена. Цинсюань хнычет из-за прерванной ласки. Он наклоняется и ловит губы Ши Уду своими, грубо и неряшливо целует, кусает.       Вот каково это — быть с любимым человеком: смотреть ему в глаза и испытывать чувство собственничества, глубокое возбуждение. Даже после оргазма оно не пропадает, а лишь сильнее распаляется в груди и пылает огнем.       Ши Уду обрывает поцелуй и шепчет:       — Что ты приготовил на ужин?       Цинсюань владеет в совершенстве приготовлением лишь трех блюд, и потому не сложно догадаться, что ожидает их на ужин сегодня, но Ши Уду так жаждет увидеть реакцию Цинсюаня, что не сдерживается и, в конце концов, спрашивает.       — А? — недоуменно отзывается Цинсюань. Он смотрит на Ши Уду сквозь опущенные ресницы: его взгляд расфокусирован, на непристойно-красных губах поблескивает слюна, а волосы взъерошены.       Так прекрасен и неотразим.       — Становишься немного глупым, когда я ласкаю твой член? — Ши Уду с наслаждением наблюдает, как стыд от унижения и удовольствие проскальзывают в выражении лица Цинсюаня. Он моргает и зажмуривается. — Диди такой глупенький, — Ши Уду ухмыляется и начинает поглаживать кулаком член Цинсюаня. — А если я начну тебя сейчас жестко трахать, ты, наверное, и имя свое забудешь.       — Не забуду, — обиженно стонет Цинсюань. Он выгибается всем телом навстречу, толкается в кулак Ши Уду, гонясь за собственным удовольствием; цепь от зажимов тихо звенит при каждом его движении. Рот Цинсюаня слегка раскрывается, челюсть отвисает, и он с явным трудом выговаривает: — С-стоп!       Ши Уду разжимает липкие от слюны и смазки Цинсюаня пальцы, ласково выводит ими незатейливые узоры на бедре Цинсюаня. Он весь дрожит от нетерпения, и Ши Уду поддается непреодолимому желанию: дергает цепь, звенящую и привлекающую все внимание. Соски набухли и покраснели в зажимах, Ши Уду играет с ними: терзает и трет, пока Цинсюань жалобно стонет и ерзает.       — Сегодня ты ляжешь спать в этих трусиках, — требует Ши Уду.       — Как скажешь.       Ши Уду притягивает податливого Цинсюаня за шею и как следует целует, втянув его язык в свой рот и посасывая его. Он вновь обхватывает член Цинсюаня, медленно поглаживает его, трет большим пальцем головку. Цинсюань громко всхлипывает от облегчения и расслабляется, навалившись всем весом на Ши Уду.       — Ты выглядишь очаровательно, когда хочешь кончить, — шепчет Ши Уду. — Иногда я фантазирую, как все твои друзья и знакомые узнают о том, какой ненасытной шлюхой ты бываешь — готовой абсолютно на все ради наслаждения.       — Я очень, очень хочу кончить, дагэ, — бесстыдно выпрашивает Цинсюань, кажется, совсем не слушая, о чем говорит Ши Уду.       — Хорошо, разрешаю. Ты можешь это сделать в любой момент, — снисходительно отвечает тот. Он перестает поглаживать и сжимает член в крепкой хватке, Цинсюань разочарованно стонет, не получая нужной стимуляции. Схватившись за плечи Ши Уду, он судорожно дергает бедрами, трахая его руку.       Это так здорово — потворствовать желаниям его Цинсюаня и давать ему все то, что так необходимо: заботу и твердую руку, в которых он нуждается. Ши Уду восхищенно разглядывает стройное, гибкое тело Цинсюаня, выступивший бисером пот на его лбу и небрежно высунутый между губ кончик языка.       — Спасибо, спасибо, спасибо... — с подкупающей искренностью благодарит Цинсюань, доводя себя до оргазма. Он резко замирает и с гортанным стоном изливается в руку Ши Уду. Темные ресницы Цинсюаня трепещут, когда он часто-часто моргает, ошеломленно смотря перед собой. Его слегка потряхивает от удовольствия.       — Хороший мальчик, — хвалит Ши Уду. Он обнимает Цинсюаня за талию, притягивая ближе к себе, и слегка раскачивается, словно баюкая. — Я позабочусь о тебе: искупаю и накормлю ужином, который ты так предусмотрительно приготовил для нас, а после мы ляжем спать. Как тебе план?       — Отличный, а сказку на ночь расскажешь? — довольно мурлычет Цинсюань, все еще плавая в наслаждении.       — Нет уж, — усмехается Ши Уду и щиплет за ягодицу Цинсюаня. Тот взвизгивает и счастливо хихикает, благодарно целуя в ответ.