Лекарство от Мозгошмыгов

Я распрямилась, закрывая палочкой саквояж с вещами. Моя комната выглядела такой непривычно пустой и холодной, что защемило сердце. Мы переезжали. События последних трех месяцев стали для магмира переломными. Я и подумать не могла, что наша с Томом заварушка выльется во что-то столь революционное. В тот день мы клепали с Реддлом план по устранению близнецов. Идея подкинуть тетрадь Уизликам принадлежала мне. Том в ответ на это предложение жутко обрадовался и объяснил, что магические близнецы всегда слабее других волшебников. При зачатии маленькое волшебное ядро дрогнуло и разделилось на два. Поэтому по отдельности Фред и Джордж были слабее, чем самые заурядные волшебники (тут еще и клеймо Предателей крови накладывалось), но вместе их сила возрастала. По идее они даже могли бы общаться эмпатически, если бы развивали способности маг-близнецов. Но так как их ядра по сути являлись двумя осколками одного полноценного, то любое ментальное воздействие было для них сокрушительным. Магические близнецы так же не были способны к окклюменции или легилеменции. В общем, темные артефакты тоже воздействовали на них сильнее, чем на обычных волшебников. Дневник я подкинула, защитный контур повредила и принялась тревожно ждать. Для следующего этапа плана требовалась примерно неделя. Я волновалась. Вдруг Том сочтет меня бесполезной на фоне легко управляемых близнецов? А может быть Уизлики не захотят писать в тетрадке и вообще забросят ее куда подальше? Вопросов было много, а ответов ноль. Однако в условленное время близнецы по установке Реддла «уронили» дневник на восьмом этаже. Я его подобрала и унесла в Выручай-комнату. На дальнейшие действия близнецы были запрограммированы. В этот же вечер состоялось нападение. Из-за этой части плана мы с Реддлом особенно ругались. Я не хотела подставляться под заклинание, ибо слишком пеклась о своей сохранности. Том капсом «орал» на меня, утверждая, что я должна быть жертвой. В итоге сошлись на обычном «Сомниуме». Короче говоря, по нашему плану Уизли должны были просто вытурить из школы. Но то, что я увидела после пробуждения повергло меня в глубокий шок. Массовые проверки, пресса, аврорат… Так что когда у меня брали интервью я была вполне натурально потеряна и испугана, и это списали на шок от пережитого. Впрочем позже, когда я проштудировала все газеты за этот период, то поняла какую шикарную свинью подложила Великому Светлому. Что ж, сделаем вид, что все так и было задумано. А вообще круто, ведь у других попаданцев на подобные операции уходили месяцы подготовки и тщательное составление плана, а у меня случился чистой воды экспромт. Я хорошо поработала! Оставалась только проблема с дневником. Я откровенно боялась приходить в Выручай-комнату. Мне казалось, что Том раскусит мои замыслы и подчинит меня едва я возьму его в руки. Еле уговорила себя досидеть до конца года и сдать экзамены. А потом понеслась исполнять задуманное так, словно от этого зависела моя жизнь. Пока я преодолевала лестничные пролеты, то чувствовала жуткие угрызения совести. Что уж говорить, но я успела привязаться к Реддлу. Не душевно, нет. Я привыкла, что под боком есть молчаливый советчик, который подскажет темное заклинание, который посмеется над моим слабеньким потенциалом, а после примется наставлять на путь истинный. Я привыкла к плюшкам, которые мне давало общение с Реддлом. Вроде запретных знаний, Тайной комнаты и тайной силы. Я искренне не хотела уничтожать дневник, надеясь как-то договориться с ним, образумить, перевоспитать. И именно это желание заставляло меня бежать еще быстрее. Что за чушь, конечно же я хочу уничтожить крестраж! Это явно не мои мысли, не мое сострадание! Быстрее, в место, где все спрятано! Да вот только когда дневник и диадема замолчали навсегда, сожаление о содеянном осталось. Я почувствовала себя мерзким предателем. В голове промелькнула мысль, что таким был и Петтигрю. Я искренне сопереживала осколку души 16-летнего юноши, привыкла к его насмешливому шелестению страниц, но списала все это на темные чары дневника и уничтожила. Жалость потом, конечно, сменилась холодной уверенностью в правильности совершенного, но вот осадок остался.

***

Вернувшись из Хогвартса, я узнала, что Ксено штурмовал «Пророк». Он уже знал о нападениях и как отец главной пострадавшей требовал разбирательства. В итоге за мое отсутствие он прошел через кучу судов, не преминув воспользоваться приобретенными связями в кругах чистокровных, чьи дети активно меня поддерживали. Уизли пришлось выплатить компенсацию в размере 200 галлеонов. Немного, но для них это были баснословные деньги. Сами близнецы стараниями Дамби сидели на домашнем обучении, закрепленные за каким-то ремесленным училищем в Белфасте, Ирландии. Ну вот и хорошо, авось научатся чему-нибудь. Однако близость потенциальных мстителей меня нервировала. Уизли жили за следующим от нашего дома холмом, а выходить за пределы «Норы» им никто не запрещал. Так что я подбила отца переехать, заслужив внегласное звание самого высококлассного параноика всея Британии. Уговоры дались мне непросто. Ксенофилиус несколько раз менял свое решение, разрываемый между желанием обезопасить меня и остаться в доме в память Пандоры. В итоге инстинкт самосохранения победил. Строить дом с нуля было той еще морокой, к тому же связанной с гоблинами, поэтому мы выкупили уже готовый симпатичный коттеджик на неплохом месте силы. Дом с темно-серой каменной кладкой располагался на западе Девона, в этом районе находилось еще пара домов волшебников, так что асоциализация нам не грозила. К коттеджу прилагался небольшой парк с дорожками из темного гравия, кустики сирени и очаровательная беседка с резными скамьями. Едва завидев это место, я поняла, что убью за него. Жестоко и с особым садизмом. К тому же выяснилось, что неподалеку отсюда жили и Прюэтты. Мюриэль за отстаивание внучатой племянницы взялась основательно. Напрягала всех бывших знакомых, трясла связи в Визенгамоте, так что у Уизли не осталось даже шанса на родительские права. Суд отправил в Прюэтт-холл инспекцию по опеке. На суде те постановили, что условия жизни у миссис Прюэтт не в пример лучше, чем в «Норе», да и финансовые возможности получше, так что в начале июня Джинни стала официальной воспитанницей тетушки. Спустя некоторое время мне пришло письмо от Джин. Мюриэль приняла ее в род, так что теперь она была Прюэтт. Я за подругу была жутко рада. Смена фамилии освобождала ее от клейма Предателя крови, давала доступ к родовым дарам, а самое главное – отсекала ее от неблагополучной семейки рыжиков. После переезда я с головой ушла в работу. Бралась за все, где можно было получить деньги. Шила на заказ, оптом, в магазин к Малкин, продавала ближайшим соседям, даже в Оттери-Сент-Кечпоул отвезла партию платьев. Три из пяти флаконов василиска, как и хотела, продала через знакомых отца на черном рынке. Они взяли себе процент, как подотчетные лица, но прибыль все равно получилась приличная. А вся эта кутерьма мне нужна была не просто так. Я не ставила себе задачу резко разбогатеть, денег у нас было достаточно, ведь после эпопеи в Хогвартсе «Придиру» стали скупать интенсивнее. Я готовила путь отступления. Вторая магическая война должна была задеть мою семью, так что я выискивала на континенте безопасное место. Часть вырученных с продаж денег я потратила на покупку небольшого домика в маггловской коммуне Лимоне-суль-Гарда на севере Италии. Продавец был милым старичком-сквибом. Переговоры с ним я вела через отца. Узнав, зачем я покупаю недвижимость, он пообещал, что попросит знакомого мага поставить на дом стандартную защиту, какая стояла на нашем коттеджике. Когда вопрос с местом укрытия был решен, я приступила ко второй части. В ближайшее время я собиралась найти хорошего артефактора, который бы сделал портключи на нас с отцом, зачарованные на Провинцию Брешиа. В случае чего вести след прямо в коммуну не хотелось. Портключи удалось достать через тех же людей, которые продавали яд василиска. А в середине июня вышел номер «Пророка», где на первой полосе оказалась фотография семейства Уизли из Египта. И на какие шиши, спрашивается? Петтигрю сидел на плече Рона и светил трехпалой лапой. Ну все, Блэка вызволять не надо, сам сбежит. А мне пока надо выучить заклинание Патронуса. Дело продвигалось со скрипом. Все-таки я не была гениальным Поттером с его способностью к высшей магии. Уж сколько способов я перепробовала… И счастливые воспоминания, и медитации для поиска своего животного тотема, и концентрация на потоках магии вокруг ядра. Последний способ был самым опасным и неиспользуемым, поскольку мог выжечь ядро. Зачем я рискнула не знаю, но повторять отказываюсь! В итоге все, на что оказалась способна моя магическая аура – это небольшой светлый щит. Одного дементора он может и отгонит, но больше – порвется, как тряпочка! Однако, я и такому явлению была рада.

***

К началу августа я наладила дела в Италии, подготовила всевозможные планы побега, заработала еще чуток деньжат и со спокойной душой решила, что можно вспомнить детство и отдохнуть. В этот момент нас очень кстати в гости пригласили Прюэтты. У Джинни должен был состояться день рождения 11 августа. Прюэтт, перекрасившаяся в жгучую брюнетку, радостно встретила меня в беседке, щеголяя красивым шелковым платьем зеленого цвета. Мы выпили лимонада, съели по куску кокосового торта и по традиции отправились летать на метлах. Кстати оказалось, что Мюриэль наняла Джинни еще двух учителей. В этот раз по танцам и фехтованию, к тому же по субботам она теперь занималась верховой ездой вместе с Дафной. В общем Джин предложила мне заниматься фехтованием вместе с ней. Занятие случалось два раза в неделю, по часу. Я прикинула свои средства и согласилась. Фехтование лишним не будет, ведь у меня до сих пор так и не было нормального учителя по самозащите. Урок мне понравился. Фехтование было чем-то похоже на дуэль, но не на волшебных палочках. Я знала, что бывает несколько видов оружия в этом виде спорта: рапиры, сабли и шпаги. Мы занимались с рапирами. В фехтовании с рапирами засчитывались только те удары, которые были нанесены в любую точку корпуса. Вообще, рапира представляла из себя достаточно легкое колющее оружие с гибким клинком четырёхгранного сечения. Она очень удобно ложилась в руку и если бы не длина, то напоминала бы усовершенствованную волшебную палочку, так что мы обе быстро приспособились к работе с ней. Первые два занятия мы разрабатывали кисти и стойки. Вот с этим у меня все было в порядке. Учитель даже практически не поправлял мои позиции, одобрительно гудя в пышные усы. Я радовалась, ведь занятия в Выручай-комнате не прошли зря. Успех всегда приятен! На последующих факультативах мы с Джинни работали против друг друга. В фехтовании было несколько правил, которые очень удачно накладывались на правила магического боя. Например, в бою были запрещены столкновения бойцов телами, виновному в столкновении выносится предупреждение, повторное столкновение карается штрафным уколом. Кроме этого, бой останавливается, если его участники оказываются за спиной друг друга. На дне рождении у Джин присутствовал весь третий курс Слизерина. Мюриэль устроила племяннице потрясающую вечеринку с сидром и мороженым от Фортескью. После угощения были традиционные танцы. Вытянувшиеся за лето парни были просто неотразимы. Смотря на грациозно вальсирующих Драко и Джинни, я даже на какой-то момент вспомнила, что мне вроде как по возрасту положено влюбиться в кого-нибудь и вздыхать по предмету обожания, разрисовывая его фотографию сердечками. Ну или что там принято у чистокровных? Но эти мои размышления прервало вежливое покашливание. Я обернулась. Теодор невозмутимо протягивал руку. - Позволите пригласить вас на танец? – И чего это он? Давления со стороны Нотта Старшего не было, ведь в этот раз он прибыл с матерью, но и та увлеченно о чем-то болтала с лордом Гринграссом. Так что ему надо? Но не отвечать было верхом невежливости, так что я просто слегка кивнула, после чего Нотт мгновенно вовлек меня в танец. Танцевал Теодор великолепно. Покамест мы кружились в быстром вальсе, я заметила, что он стал еще на голову выше меня - моя макушка находилась прямо перед его носом. Я задрала голову. Хорош! Все так же бледен, черные глаза смотрят безразлично, однако в этом есть свой шарм. Тео заметил мой оценивающий взгляд и с абсолютно непроницаемым лицом опустил руку мне на талию, туда, где тонкий шифон плотно прилегал к телу. Я ощутимо вздрогнула и от неожиданности опустила глаза в пол. А этот засранец усмехнулся! Вот нахал! Мне как бы 12 только! От возмущения я подавилась воздухом, поэтому до конца танца больше вверх не смотрела. Когда же музыка кончилась, я очень невежливо развернулась и покинула холл. Мне надо подышать. В саду у Прюэттов было хорошо. Я втянула воздух в легкие. В августовских вечерах есть свое незримое очарование. Стоит только оглядеться и голову вам вскружит ошеломительный золотой закат, чьи розовые и фиолетовые вкрапления были схожи со взмахами кисточки на нежном холсте. В нос ударил непередаваемый аромат спелых яблок, терпкий и сладкий. Мой слух ласкал шорох покрывающейся уже желтизной листвы, щеки целовали ненавязчивые потоки все еще теплого летнего ветерка. На меня волнами накатывали покой и умиротворение. - Красиво. – раздался прямо у меня над ухом тихий слегка хрипловатый голос. Я резко развернулась, возмущенно глядя на Тео. И как давно он тут стоит? - Почему ты сбежала? –спрашивает нахал, словно не замечая моего недовольного взгляда. Отпираться нет смысла, поэтому просто отворачиваюсь, начиная медленно идти вглубь сада. Теодор, однако, следует за мной. Гравий под сапожками приятно хрустит, заставляя отвлечься от раздражения. И чего я на него так злюсь? Таким образом мы молча доходим до беседки, где я проскальзываю внутрь и расслабленно опираюсь на деревянное подспорье руками. Парень встает рядом. И чего прилип, интересно? Нравится смотреть, как я злюсь? - Ты не ответила. – напоминает Тео. - И не буду. – бурчу я, косясь на него. – Я-то, может, и сбежала. А вот ты чего за мной пошел? – ехидно интересуюсь, корябая пальчиком краску. - Не люблю толпу. – Разговор заходит в тупик. - Я слышал, вы переехали. – переводит тему парень. - Да, здесь поблизости. – рассеянно отвечаю я, разомлев под закатными лучами. – Такой красивый маленький коттеджик из серого камня. Он вроде хмурый со стороны, а заходишь внутрь и тонешь в уюте, как кусочек сахара в чае. – счастливо жмурюсь, вспоминая дом. Перевожу взгляд на Нотта и уже даже не удивляюсь, когда натыкаюсь на пристальный взор черных очей. - Что? – не выдерживаю я, спустя пару секунд гляделок. Тео неопределенно качает головой и отворачивается. Я следую его примеру. Нотта невозможно читать. Я не могу сказать, что он скажет или сделает в следующий момент, и от этого нервничаю. - Потанцуем? – тихо спрашивает Теодор, не совершая никаких телодвижений. Я непонимающе уставляюсь на него. Парень невозмутимо встречает этот взгляд. - Мы уже танцевали. – неуверенно бормочу я. - И? – вгоняет меня в краску одним словом. - Здесь нет музыки. – упираюсь я. Нотт мгновенно выхватывает из рукава палочку и совершает стремительный пасс. Ошарашено смотрю на него под аккомпанементы из чарующих звуков арфы. Да мне такой скорости реакции еще учиться и учиться! А этот недоРомео насмешливо так смотрит и протягивает мне руку. Тьфу! Нехотя протягиваю ладошку, совсем не настроенная на активные па. Однако Тео и тут сумел удивить, аккуратно и без пошлостей притянув меня к себе, после чего мы принимаемся покачиваться в такт мелодичным отзвукам. Когда музыка закончилась, мальчик вежливо поблагодарил меня за танец и ушел. А я осталась недоумевать. Да Мордред меня раздери, я его не понимаю! Вечером все гости высыпали на веранду, чтобы смотреть фейерверк. Я вместе со всеми глядела на расцветающие в чернеющей синеве яркие цветы огоньков и радовалась. Все было хорошо. Следующий урок фехтования состоялся в саду. Мюриэль трансфигурировала газон в ровную площадку, по которой мы сейчас неумело кружились, обмениваясь тычками. - Слушай, а что у тебя с Ноттом? – пыхтя от усердия спросила Джин. От неожиданности я пропустила укол в область печени. - Halte! A droit! – по-французски крикнул учитель, присуждая Прюэтт балл. - А что у меня с Ноттом? – зло прошипела я, делая выпад вперед. - Это ты мне скажи. – улыбнулась Джин, уходя с линии атаки. – В школе он тебя спасает, в беседке с тобой танцует… Не кажется подозрительным? – - Нет. – сжала зубы я, изворачиваясь и таки доставая подругу. - И вообще, кто разрешил подсматривать? - - А ты присмотрись. – проигнорировала мое возмущение подруга. От такой наглости я задохнулась и снова пропустила тычок. - Как будто он последний парень в Британии! – пробурчала я, возобновляя защиту. - Не последний. – согласилась Прюэтт. – Но все равно завидный. – - Вот раз он тебе так нравится, то сама с ним и… и общайся. – разозлилась я. - Нет. Мне… В общем, другой нравится. – - Кто? - от удивления я даже забыла про свою обиду. Уши моей подруги заалели. - Неужели Блейз? – ахнула я, скрещая рапиру. Судя по виноватой улыбке подруги, я попала в точку. Джинни, видя мою радостную моську, забеспокоилась. - Ты только тетушке не говори, а то она к ним в гости заявится или совместимость начнет составлять! – взмолилась Прюэтт. Я весело засмеялась. - А почему нет, Джин? Вдруг повезет и помолвку заключите? – - Ну я не знаю, Луна. А что если у него уже есть невеста? – - Если бы да кабы, то во рту росли грибы! – по-русски возразила я. – Если он тебе действительно нравится, то надо действовать, а то всех парней разберут, одни только корявые идиоты останутся! – Джинни гнусно захихикала и тут же пропустила от меня тычок. Перед тем, как я ушла, она пообещала поговорить с Мюриэль и написать мне сразу же, как что-то станет известно. Вот и отлично! Блейз мне нравился. Достаточно темпераментный, но в то же время волевой парень. Да и Джин ему нравится, это с первого курса видно. В любом случае, я им обоим желаю счастья.

***

До Хогвартса оставалось две недели, так что в один из дней мы с Джинни взяли в охапку Ксенофилиуса с Мюриэль и отправились на Косую аллею. Взрослые, уверившись, что с покупками мы справимся и сами, отправились пить кофе к Фортескью. Первым делом мы с Джин рванули к Мадам Малкин, обновлять гардероб. Пока мы ждали наш улучшенный комплект мантий с рунной защитой, Мариетта напоила нас вкуснейшим Эрл Греем и от души посплетничала про магическую общественность. Во Флориш и Блоттс мы повстречали сестер Гринграсс, затем поздоровались с Ариэль МакКинонн в лавке Малпеппера. - Так, ну вроде все купили. – вздохнула я, пряча уменьшенный сверток с писчими принадлежностями в сумку. - Да, только в «Волшебный зверинец» заскочим? Мне нужен корм для Лары. – тряхнула волосами подруга, вспомнив про сову. Однако на подходе к зверинцу случилось что-то странное. Из раскрытых дверей на улицу выскочил серый комочек, а за ним рыжий огромный котяра. Петтигрю. Шестеренки в голове закрутились моментально. Не знаю, конечно, чем моя поехавшая крыша руководствовалась, но я тут же присела на корточки и взяла крысу на руки. Животинка в моих руках мелко дрожала, так что я аккуратно погладила его по спинке, преодолевая отвращение. Ненавижу крыс. Рыжий полукниззл хищно облизывался, глядя на Питера в моих руках. Пришлось Джин вытащить палочку и шугануть орущего кота снопом искр. Вот таким интересным составом мы двинулись к зверинцу. Впереди Прюэтт, дальше я, поглаживающая перепуганную крысу, и следом громко мяукающий Живоглот. Не обращая внимания на бывшего брата, Джинни подошла к прилавку и озвучила список необходимых товаров. Я же встала рядом с ней, в открытую рассматривая Золотое Трио. Рональд не представлял интереса. Он, судя по всему, лишился дара речи и как-то оторопело пялился на сестру. Грейнджер смерила меня взглядом полным ненависти. Ну да, еще не забыла зеленых волос и подвешивания в воздух. Я прошлась взглядом по ее внешнему виду. Джинсы, кеды, кофточка. Ничего необычного, все маггловское. Я так в своем прошлом детстве одевалась. Гриффиндорка, однако, сочла этот взгляд осуждающим, поэтому демонстративно отвернулась, зло раздувая нос. Дура. А вот Поттер смотрел оценивающе. Любопытный индивид. Интересно, раздувание тетушки состоялось? Я еще раз погладила крысу по облезлой голове и протянула Гарри, посчитав того самым вменяемым. - Не советую подпускать к нему кошек. Может случиться разрыв миокарда, он у грызунов слабый. – буднично сообщила я, отдавая Питера в руки Избранному. Петтигрю слезал с моих рук неохотно. Замучили бедного. Поттер кивнул.

***

Первого сентября я тщательно обошла весь дом, десять раз попросила Ксено проверить защитный контур, тщательно перебрала свои вещи в сумке с чарами расширенного пространства и только после этого позволила трансгрессировать себя на платформу 9 ¾. Расставалась с отцом скрепя сердце, просила его быть осторожным и всегда носить с собой портключ. Ксенофилиус улыбался и наказывал мне то же самое. Мы обнялись, после чего я наконец отправилась искать друзей. Сестры Гринграсс и Нотт с Блейзом обнаружились в купе третьего вагона. Я смущенно поздоровалась и поздравила Асторию с ее первым курсом. Пока мы делились последними новостями (обсуждали побег Блэка), к нам присоединилась Джинни, а после нее и Малфой с Грегори и Винсентом. "Хогвартс Экспресс" безостановочно двигался на север, и пейзаж за окном постепенно становился всё более диким и к тому же мрачным, поскольку облака на небе сгущались. Во второй половине дня погода испортилась, заморосил дождик, в вагонах включились уютные желтые лампы. Мы выставили на стол корзинки с домашней едой и с аппетитом поели. После обеда Малфой и Крэбб с Гойлом отправились прогуляться по поезду. Нотт и Забини тоже куда-то делись, сказав, что идут «по делам». Мы остались в купе вчетвером. Убедившись, что парни не возвращаются, Прюэтт заперла дверь и в нерешительности обернулась к нам. На нее уставилось три пары недоуменных глаз. - Кхм, я просто хотела вам кое-что рассказать, не хочу чтобы нам помешали. – неуверенно начала она. Дафна сразу же ободряюще ей улыбнулась. – Не знаю, как вы отреагируете на это, но Луна уже знает. Моя тетушка списалась с матерью Блейза. Они согласны. – тут моя подруга неистово покраснела. А до меня дошло, о чем пойдет речь и я, захлебываясь от восторга, расшифровала Гринграссам сию реплику. Означало это то, что в ближайшем времени должна состояться помолвка Забини и Прюэтт. Дальше мы с Дафной и Асторией пищали и поздравляли подругу уже в унисон. Скоро вернулись парни, с недоумеваем посмотрели на наши загадочные лица, а Малфой принялся жаловаться, что не смог достать Поттера из-за «бомже-профессора» в их купе. Ага, значит и оборотню быть. Вот уж кого нам не хватало! Нет, если Блэк мне нужен в корыстных целях, то от Люпина будем избавляться. Не люблю собак. - Так, мы уже почти приехали, поэтому на выход, парни! – скомандовала Дафна. Ребята встали, ворча что-то про «да кому вы нужны!», но выйти из купе не успели, поезд начал резко тормозить. Малфой, неприлично матерясь, повалился на младшую Гринграсс. Блейза от падения под ноги павлинышу спас, удержавшийся в вертикальном положении, Нотт. Свет в купе замигал и погас. От окна потянуло холодом. Дементоры. - Эй, встань с Астории Малфой! – - Тео, пусти меня, наконец, я держусь! – - Не могу, на мне Гойл лежит. – - Ауч, ты наступил мне на ногу! – - Прости, Лавгуд… - - Что происходит? – Нотт зажег «Люмос» и осветил купе. Беспорядок тут царил знатный, багаж попадал с полок. Крэбб озадаченно выглянул в коридор. Судя по громким голосам, бардак был не только у нас. Дафна дышала на окно, озадаченно таращась на расцветающие на нем морозные узоры. Я покрепче сжала в руках палочку, собираясь с мыслями. - Что происходит? – поежилась рядом со мной Джинни. - Не знаю, сейчас проверим. – ответил Тео и собирался было выйти, но дверь открылась раньше, чем он до нее добрался. На пороге высилась до потолка фигура в рясе. Лицо полностью скрывалось под капюшоном. Глаза присутствующих испуганно метнулись ниже, и то, что они увидели, заставило ребят похолодеть от ужаса. Из-под рясы высовывалась рука, сероватого цвета, покрытая чем-то склизким и поблескивающая, при этом вся в струпьях, похожая на нечто мёртвое, разложившееся в воде... Но руку было видно лишь долю секунды. Страж Азкабана словно почувствовал взгляд школьников, и рука быстро исчезла в складках одеяния. Затем дементор медленно, свистяще втянул в себя воздух, так, будто пыталось всосать в себя нечто большее, чем кислород из окружающего пространства. Всех обдало арктическим холодом. У меня перехватило дыхание. Холод проник не только к телу. Он был внутри, в груди, в самом сердце... Медлить больше было нельзя. Я твердо вскочила на ноги, совершая сложный пасс палочкой. - Экспекто Патронум! – выкрикнула я дрожащим голосом. Сконцентрированная энергия внутри податливо перетекла в руку и материализовалась в светлый, слегка подрагивающий щит. Дементор издал громкое хрипящее подвывание и рванул прочь из вагона, выбивая стекло в тамбуре. Я без сил рухнула на сидение, в последний момент призывая сумку. - Шоколад… - пробормотала я, прежде чем позорно отключиться. Когда я очнулась, то вокруг уже было светло, а поезд снова ехал к замку. Стоило мне только открыть глаза, как на меня набросилась всхлипывающая Джин. - Мордред, Луна, как ты нас напугала! – выдохнула бледная Дафна. Парни выглядели растерянными. - Все нормально. – пропыхтела я, усаживаясь на сиденье ровно. – Просто много сил потратила за раз. – - Это был Патронус, да? – прищурился Нотт. Я кивнула, выуживая из сумки плитку молочного. - Но это же Высшая Магия! – округлил глаза Драко. - Вот поэтому и отрубилась. Хорошо, что не истощение. – сварливо буркнула я, кидая каждому по шоколадке. – Съешьте, после дементоров помогает. – - Ты знала, что дементор будет в поезде? – удивленно спросил Забини. - Догадывалась – уклончиво бросила я. – И не в поезде, а в замке. Сириус Блэк сбежал, все знают, что он хочет укокошить Поттера, а значит стражу Азкабана скорее всего выставят по периметру. Это только предположение, но я решила подготовиться. – откусываю крупный кусок. Остаток пути мы провели в догадках, почти не разговаривая. Наконец, поезд остановился у платформы в Хогсмиде, и у дверей образовалась давка, все торопились выйти. Совы ухали, кошки мяукали, ученики балаганили. На крошечной платформе было очень холодно, с неба падали усеянные льдинками простыни дождя. Пожелав Астории удачи, мы, прикрывая голову мантиями, рванули к каретам, периодически поскальзываясь на каменной дорожке. Прежде чем залезть в сухую кабину, я бросила быстрый взгляд на фестралов. Мда… Темные лошадки. Карета, покачиваясь, тронулась. Сейчас события в поезде казались какими-то жуткими и абсолютно нереальными. Мы потихоньку тормошили друг друга, в карете начал разноситься смех. Но когда мы подъехали к великолепным чугунным воротам, по бокам которых высились две каменные колонны, с крылатыми кабанами наверху, то снова увидели ещё двух высоких, спрятанных под капюшонами дементоров, стоявших на страже по обеим сторонам ворот. Я вжалась в кресло. Если вспоминать канон, то на Поттера эти твари действовали сильнее, чем на других только из-за того, что он видел смерть родителей. А что уж тогда говорить обо мне? В Большом Зале мрачные мысли отступили. Внутри было тепло, от каменных стен веяло уютом, вид зачарованного серого потолка навевал спокойствие. Мы, потихоньку успокаиваясь, умостились на широкие скамьи и принялись следить за распределением. Астория ожидаемо попала на Слизерин. Когда распределение было законченно, шляпа спела свой особенно отвратительный гимн, и слово взял Дамблдор. Про себя я злорадно отметила, что главный чародей выглядел потасканно. За это лето ему ни минуты не давали вздохнуть в министерстве. Великий Светлый представил нам Люпина, «порадовал» назначением Хагрида на должность профессора УЗМС, посетовал на то, что министерство не оставило ему выбора и впихнуло букетик дементоров. Закончив на сей радостной ноте, Дамби хлопнул в ладоши и на столах появилось угощение. Я поняла, что отвыкла от столь обильной и жирной пищи, когда с тарелок исчезли последние объедки. Похлопать по заметно округлившемуся животу мне не позволили только нормы приличия. Глаза слипались, переживания прошедшего дня навалились на сознание, делая голову чугунной. Наконец, наш прежний староста Фоули поднял свой факультет из-за стола и повел в родимые подземелья. Прослушав пароль и наплевав на вечернее собрание, мы с Джинни рванули в комнату, подгоняемые лишь одним желанием. Спаааать….