Зарисовки из жизни после

— Нет, Кэр, мне нужна ты, рядом, а не вот это вот все! — Барнс стоял напротив экрана, на котором сияло уставшее лицо его любимой. — Сколько можно? Когда я прихожу домой, я хочу видеть тебя рядом с собой, домашнюю и теплую, а не статуей с компьютером! Делегируй, в конце концов, хотя бы часть своих полномочий! — На его лице еще оставались небольшие синяки и порезы после встречи с очередным экспериментом Гидры. — Баки, — шепчет девушка. — Что Баки? Что? Вот сейчас, прямо сейчас я хочу оказаться рядом с тобой, обнять тебя и ощущать безопасность: твою и свою. Однако ты сидишь на пару десятков этажей ниже и не можешь прекратить работать, — он отбрасывает вилку, которую сжимал до сих пор, потому что прервал свой одинокий ужин. — Ты… — он остановился, будто сомневается. — Ты пять лет считала меня мертвым, а теперь сама прячешься. Я не понимаю, — горько говорит он. — Баки, пожалуйста, — на ее глазах появляются слезы. Барнс молча выключает связь. Спустя десять минут Кэролайн открывает двери их апартаментов. Ее лицо, слегка припухшее от слез, со следами растертой косметики, искажено, она давит истерику, старается успокоиться, чтобы быть способной конструктивно говорить. — Баки? — зовет его девушка, сбрасывая туфли. Квартира встречает ее тишиной. Уайт проверяет все: спальня, душ, гостиная, балкон, кухня, поднимается на общие этажи — его нигде нет. — Черт. Пятница, свяжись с Барнсом. — Он не взял средства связи, мэм, — отчитывается искусственный интеллект. — Куда он вышел? — продолжает допрос Кэрри. — В последний раз от был замечен в запасном лифте и далее на выходе из больницы, — докладывает она. — И на камерах дальше нигде не засветился, я права? — девушка раздевается по пути в душ, оставляя одежду на полу. — Да, мэм, — подтверждает Пятница. Значит искать его самостоятельно бесполезно. Кэролайн наполняет ванну горячей водой и с легким шипением опускается в нее. Время тянется отдельно от ее сознания: мысли, кружащие вокруг слов Баки не останавливаются. «Ты считала меня мертвым, а теперь прячешься. Я не понимаю…». Боль, горечь, тревога. Сердце будто наливается жидким металлом. Она набирает побольше воздуха в легкие и опускается под воду. Лишь медленный стук сердца отсчитывает жизнь. Под водой шум мыслей стихает, оставаясь где-то в затылке, не обдуманными. Сквозь толщу воды, слишком отдаленно, звучит неразборчивый голос Пятницы. Желания отвечать нет. Желание. Ржавый. Семнадцать… Ненавижу эти слова! Ненавижу этот код!!! Рассвет. Печь. Девять. Ненавижу себя! Добросердечный. Я причиняю только боль! Возвращение на Родину. Я никогда не научусь быть с кем-то! Один. И я останусь одна. Товарный вагон Какая-то сила резко вытаскивает ее голову из-подводы. — Кэролайн! — кричит Пеппер, оседая на пол. — Какого черта?! — Что случилось? — с абсолютно искренним недоумением спрашивает девушка, протерев глаза от воды. — Что случилось?! — переспрашивает Поттс в мокрой ночной рубашке. — Пятница сказала, что ты провела под водой больше двух минут без движения и не откликалась на свое имя! — Сколько? — вытянулось лицо Уайт. — Я даже не заметила! Боже, Пепс, прости! — она обнимает женщину. — У тебя что-то произошло? — Пеппер гладит ее по влажным волосам, внимательно заглядывает в глаза. Совсем как… Мама. — Мы… Немного поссорились, — признается Кэролайн и откидывается обратно в ванну. — Доктор Уайт сообщила сержанту Барнсу, что ей нужно завтра улететь в Сан-Франциско на три дня для встречи в центре Москоне, когда он вернулся с задания, мисс Поттс. Сержант Барнс отреагировал негативно и покинул башню. Мне до сих пор не удается отследить его по придорожным камерам, — настучала Пятница. — В ссорах нет ничего сверхъестественного, почему такая реакция? — не понимает Пеппер. Пятница воспроизвела часть слов Баки, которые и так не выходили из головы Кэролайн. — Ясно, вылезай из ванной, — подскакивает она. —Что? Зачем? — теперь пришло время Уайт не понимать, что происходит. — Вылезай говорю, одевайся и пошли к нам, — тянет Пепс ее за руку. — Нет, пожалуйста, я не хочу стеснять тебя, к тому же Морган… — не заканчивает девушка. — Морган только в радость, лишь бы ночью не спать, — аргументирует Поттс. — Не обсуждается. Вперед! — Морган? — зовет девочку Пеппер, едва отворяя дверь квартиры. — Я здесь! — выглядывает из-за спинки дивана Старк. — Почему Кэролайн плакала? — сразу же спрашивает она немного шепеляво. — Кэролайн расстроена, — объясняет ей мама. — Это значит, у нас вечер шоколада? — хлопает в ладоши девочка. — Тебе с зефиром? — отвечает вопросом на вопрос Поттс. Морган кивает. Старк сидит на коленях Уайт, обнимая ее за плечи. Она почти дремлет, вполуха слушая негромкий разговор двух женщин. Кэролайн неосознанно укачивает девочку, поглаживая ее по голове. — Неужели раньше это не всплывало, Кэр? — Пеппер подпирает голову ладонью, развернувшись на диване в пол-оборота. — Нет, он довольно долго терпел, мы как-то выходили из ситуации, старались больше проводить времени вместе, — пожала плечами девушка. — Я не о работе, Уайт, — хмурится Поттс. — Я про вас, — она неопределенно махнула руками. — В целом. Вы же так долго шли друг к другу. Ты вообще, кажется, сначала не воспринимала его как возможность. — Да, я думала, кто угодно, но точно не он. Ну то есть, что он так про меня думал. Как можно быть с человеком, который столько всего… Натворил… — Кэролайн поникла, снова возвращаясь на дно души, впервые за столько времени. — И тем не менее, вы вместе, — пытается аргументировать Пепс. — Да, если не считать те пять лет, то около трех мы вместе, —кивает Уайт. — Но я правда почти безотрывно была рядом. А сейчас мы иногда куда-то ездим вместе по моим делам и спим рядом. По факту это практически все… — Он прав, Кэр, надо делегировать, — усмехается женщина. — Мне сложно кому-то доверять, — вздыхает девушка. — Доктор Уайт! — полноватый мужчина с залысинами машет ей рукой, стоя возле трапа. — Рад вас видеть! — Взаимно мистер Уэсли, — Кэролайн вежливо жмет ему руку, нацепив свою самую милую улыбку на лицо, хотя в груди стоит вой. Утром, когда она пришла собрать чемодан, постель была пуста. — Хотел бы, чтобы вы поехали со мной до отеля, мы бы обсудили кое-какие важные вещи, — он делает большие глаза, — но ваша служба безопасности в последний момент прислала уведомление, что вы будете со своим водителем. Какие недоверчивые люди! Как они вообще могли… — к трапу выруливает спорткар, из которого выходит… Барнс. — Доктор Уайт, — он протягивает ей руку, будто впервые знакомится. — Я Джеймс, ваш водитель. Прошу, садитесь в машину, я заберу ваши вещи, — он открывает перед ней дверь пассажирского места. Кэролайн смотрит на него, как на умалишенного, но не перечит. — Всего доброго, до встречи, — сально улыбается мистер Уэсли. Девушка сдержанно улыбается ему и отворачивается. Баки садится за руль и выезжает со взлетно-посадочной полосы, как ни в чем не бывало. Кэр безотрывно смотрит на него, словно ожидая чего-то. Кто из них вообще должен извиняться? Он или она? И какого черта он здесь? Кстати говоря. — Какого черта ты здесь делаешь? — наконец выговаривает она слова, застрявшие в горле. — Я смотрю, соскучилась, — усмехается Барнс. — Я серьезно, Барнс, — обрывает его улыбку Кэролайн. — Конечно, я хочу спросить, где тебя носило, но, подозреваю, что где-то по самолетам. Просто объясни, что происходит? И как это вообще…? — Да успокойся! — просит Баки с натянутой улыбкой. — Я бы поцеловал тебя, да тот потный придурок пялится. — Как ты оказался в Сан-Франциско, черт тебя дери? — прилетает Барнсу по плечу. — А-а-а! — тормозит он ее. — Сейчас я все объясню! — сдается. — Я пришел домой в три утра после неудачной попытки нагулять алкогольное опьянение. Тебя дома не было. Только лужи воды и охреневшая Пятница, которая молча показала мне тебя в ванной, потом Поттс, а потом вас, пьющих шоколад у нее, с Морган на руках, — он осекся. — Ну я и подумал, что должен как-то решать вопрос сам, а не требовать всё с тебя. Я забрал джет и двинул сюда. Так что обратно возвращаешься на нашем самолетике, а не на фирменном, — Барнс лучезарно улыбнулся Кэролайн. — В пути попросил Пятницу уведомить аэропорт, твоих в Москоне и этого мудака у трапа. Кстати, ты в курсе, что на нем висит три незакрытых дела по домогательствам? — Господи, ты пробил моего коллегу?! — воскликнула гневно Уайт. — Кэролайн, — мгновенно посерьезнел Баки. — Я знаю о твоем окружении практически все, что можно нарыть. Ты же понимаешь, что гребаная Гидра до сих пор существует. — Ладно, — соглашается, едва сдерживая гнев, Кэрри. — А что насчет своего окружения? Ты ведь для них не менее лакомая цель! — Я другое, — неохотно проговаривает Барнс. — Я могу за себя постоять. — Концентрированный транквилизатор, хороший снайпер и пара санитаров, Баки. Вот все, что по факту нужно, чтобы увести тебя хоть прямо сейчас. Будто сам не знаешь, — Уайт отстранятся и смотрит в окно. — Эй, ну прекрати, — хмурится он. — Кэролайн. Кэролайн! — она поворачивается к нему, стирая слезинки. — Пожалуйста, не плачь. — Ты думаешь, я не вижу? — глухо произносит девушка. Мужчина смотрит на нее с непониманием. — Я жила с чувством вины сто лет, Барнс! — рявкает она. — То, что мы вместе — это вообще психологический нонсенс! Ты же, как и я, думал, что недостоин чьей-то любви? — Баки мрачнеет. — Восхищения? Заботы? Что ты виновен в чужой смерти, и не единожды! — он сильнее сжимает руль. — И что не можешь быть просто так прощен! — Кэролайн переходит на крик. — Так вот, можешь! Ты даже осознать ничего не мог! Думаешь, что, проявляя сверхзаботу обо мне, заслужишь прощение? Искупишь грехи? Нет, Барнс, это так не работает! — не успокаивается она. — Простить нужно себя! Мужчина сворачивает в тупик и вылетает из машины. Он с силой пинает стену и сжимает кулаки. — Хватит держать все в себе! — выбирается Кэрри за ним. — Выскажись уже! Кричи об этом! Сколько можно?! — Да, я виновен! — орет Барнс в ответ, прямо ей в лицо. — Я не имею права жить! Я умер там, у тебя в лаборатории, когда ты своими руками взбила мне мозг в фарш! — он запускает руки в волосы. По ее лицу будто проходит трещина. — Я убийца, Кэролайн, я должен быть казнен, а не получать твою любовь! И когда ты уходишь от меня снова, и снова, и снова, я чувствую себя наказанным! Что так мне отплачивает что-то сверху! Каждый твой уход — это страх, что ты не вернешься! Каждый хлопок дверью вырывает у меня сердце, мать твою! Я каждый чертов раз умираю от мысли, что это была последняя встреча! Мне не должно доставаться счастья, за мной гора трупов! — Уайт ревет, размазывая тушь по лицу, но глаза ее сияют счастьем, а улыбка, словно рассвет. — Какого гребаного хрена ты улыбаешься? — с болью спрашивает Баки. — Знаешь, — Кэролайн облизывает губы. — Этот вопрос задал мне Стив. Ты тогда лежал в вакандской реанимации. И мой ответ до сих пор ставит меня в тупик, но я никогда не отвечу иначе, — она поднимает глаза к небу и в очередной раз стирает слезы. — Вернись ты назад, Барнс, ты бы сделал что-то иначе? Если бы мог? — она победно смотрит на него. Джеймс замирает, глядя в точку на земле. Его голова взрывается от воспоминаний, крови и боли. Но есть кое-что… — Если бы у меня не было тебя, то я бы предпочел умереть в том поезде, — поднимает он глаза, полные слез. Кэролайн бросается к нему на шею, сжимая в объятиях. Она хочет спрятать его боль, закрыть своей любовью, исцелить душу, как бы невероятно это ни звучало. Чтобы он не страдал. Баки окольцовывает ее руками и зарывается в волосы. Доводящая до сумасшествия чудовищно любимая женщина.