Зарисовки из жизни после

Свет горел только над барной стойкой. Остальное пространство существовало в царстве полутонов и теней. Барнс читал, когда она вышла из душа, обмотанная в одно полотенце и с влажными волосами. Металл руки сиял бликами света. Он оторвал взгляд от книги, когда девушка подошла к нему вплотную. — Не изменяешь ягодному шампуню? — он целует ее. — Не люблю другие отдушки, — Уайт отвечает на поцелуй и закидывает руки ему на шею. — От тебя идет пар, — усмехается Баки. — Любишь вариться в кипятке? — Да, люблю погорячее, — соглашается Кэр. Барнс приподнимает ее и сажает на стол. — Это можно, — он берет руки девушки и прокладывает нежную дорожку поцелуев от запястья до локтя. — Может нам… — Сержант Барнс, доктор Уайт, мистер Паркер попал в перестрелку, я направила к нему наших парамедиков и две патрульных машины, — разрезает момент Пятница. Баки шипит и падает головой на колени Кэролайн. — Насколько все серьезно? — уточняет девушка у робота, поглаживая затылок мужчины. — Два несквозных ранения в брюшную полость, возможно, сломанные ребра и небольшое сотрясение. Точных данных пока нет. Я уже уведомила персонал хирургического отделения. Вы будете участвовать в операции, доктор? — Ты же не будешь? — умоляюще смотрит на Кэролайн Барнс. — Знаешь же, что буду, — вздыхает Уайт. — Я сообщу о вашем согласии хирургам больницы, — ловит на ходу бот. — Они прибудут через семнадцать минут. — В свой единственный выходной, черт возьми, Кэролайн! — Баки бьет по столу. Она даже не вздрагивает. — Джеймс Бьюкенен Барнс! — поворачивает к себе его лицо девушка, едва заметно улыбаясь. — Это что, ревность? Волна гнева проходит по нему. Она прекрасно это видит: как двигаются его желваки, пульсирует венка на лбу. Потому крепко прижимает к себе и шепчет: — Я люблю тебя, — оставляет поцелуй на щеке. — Позволь мне заняться этим мальчиком. — Тогда завтра ты тоже берешь выходной, — сквозь зубы цедит Баки. — Идет, — не задумываясь соглашается Уайт и спрыгивает со стола. — Питер маленький-засранец Паркер, — Кэролайн сидит на краю его постели в своей смешной медицинской форме с пончиками и ярко желтых кроксах. — Как же ты меня напугал. — Простите, — выдавливает бледный парень. Нет сил, чтобы сказать больше, хотя хочется. — Как только придешь в себя, усовершенствуешь свой костюм, да? — она поглаживает его руку. Питер кивает, едва сдерживая слезы. — Не переживай, все совершают ошибки, — она стирает влагу с его глаз. — Я написала Мэй, что ты был у нас, работал допоздна и уснул. Она завтра уведомит директора, что ты не придешь. Поэтому спи спокойно, а я навещу тебя утром, хорошо? — Паркер снова кивает. Доктор осторожно касается его лба губами и, выключив основной свет в палате, уходит. Кэролайн как можно тише старается двигаться по квартире: оставить кроксы у входа, сбросить одежду в стирку, принять душ, войти в комнату и осторожно проскользнуть в объятия Барнса. Почти выполнив весь список дел, в одной футболке и белье, она уже прикрывала дверь в спальню, повторяя про себя, что она легкое перышко, которое не слышно. — Как малец? — спросил Баки, включая свет над кроватью. — Я думала, ты спишь, — разочарованно морщится девушка. — Не мог уснуть, — пожал плечами Джеймс. — Иди сюда, — он раскрывает руки для объятий. — Это что, — уточняет он, когда девушка устраивается у него в руках, — опять моя футболка? — Отстань, — бубнит она ему в шею. — Они восхитительно пахнут тобой. — Доброе утро, камикадзе, — Кэрри раскрывает жалюзи и впускает в палату солнце. — Знаю, ты не захочешь разлеплять глаза, но иначе останешься без завтрака, — на ней снова смешная больничная форма. На этот раз розовый комплект с единорогами. — Пожалуйста, еще пять минут, — Питер накрывается с головой одеялом и прячется от солнца. — Вылезешь прямо сейчас, и я оставлю тебе потрясные вафли, которые передал Баки, — звучит прямо над его ухом. — С клубничным джемом, — добавляет она. Питер сдергивает одеяло с горящими глазами. — Там прямо целые ягоды будут? — Я смотрю, тебе заметно легче, — иронично замечает Уайт. — Да, способность быстро заживать — крутая вещь. Только дырки от пуль еще побаливают, — съеживается он. — Ничего, к вечеру будешь как огурчик, — улыбается девушка. — Как и обещала: вафли, джем, но сначала лекарство, — протягивает она ему коробочку с таблетками и стакан воды. Паркер не сопротивляется и выполняет все требования. Удовлетворенно улыбнувшись, она ставит перед ним столик и снимает крышку с тарелки: на ней лежит целая гора мягких вафель и банка джема. — Теплое молоко, — Уайт передает термос прямо в руки Питеру. Он нетерпеливо ерзает, усаживаясь поудобнее, чтобы не давить на швы. — Приятного аппетита. — Фпафибо, — благодарит он с уже набитым ртом. В дверном проеме палаты появляется Барнс. — Не спеши, если будет мало, я еще принесу, — он целует в щеку девушку, которая оставляет пометки в карте Питера, и садится с другой стороны кровати, забросив локоть на спинку. — Они еще и творожные? — с восторгом спрашивает Паркер. — Божественно! — Если тебе это интересно, тех ребят повязали, — как бы невзначай бросает Барнс. — Все награбленное вернут владельцам в течение нескольких дней. — Значит все не зря, — доктор Уайт щелкает пальцами и указывает на Питера, подтверждая его успех. — Молодец, Пите… — Кто здесь вообще главный?! — раздается крик в коридоре. Кэролайн и Баки одновременно оборачиваются на звук. — Я хочу видеть руководство этого заведения! — продолжает разрываться женский голос. — Не высовывайся, — шипит Барнс и выглядывает из палаты. — Простите, мэм, — выходит Уайт из-за его спины. — Стой! — пытается остановить ее мужчина. — Что-то случилось? — она натягивает нежнейшую улыбку на лицо и подходит к кричащей женщине. — Да! — взрывается она. — Точнее, почти да, — говорит она чуть тише. — Почему никто не может мне сказать, что с моим мужем? — вновь повышает она голос. — Где ваше руководство?! Что это за обслуживание такое? За что я плачу страховой? Я буду жаловаться! — не прекращает она. Пока женщина продолжает верещать на весь этаж, медсестра передает карту пациента Кэролайн. Она быстро просматривает ее. — Простите, мэм, — рядом с ней останавливается возрастной мужчина в белом халате. — Перед вами основатель этой больницы, — намекает он на более вежливое общение с персоналом. — Ох, рада знакомству, — протягивает женщина руку, неестественно скалясь. — Нет, мэм, — строго оглядывает он посетительницу и указывает взглядом на Уайт. — Это она. Барнс позади прыскает. — Это розыгрыш какой-то? — верещит она. — Прошу прощения, — обращается к ней Кэролайн со сталью в голосе. — Но ваш муж уже четвертый час на операции после тяжелейшей аварии, — отчитывается девушка со всей строгостью. — Вам никто ничего не сможет сообщить, пока она не закончится. С ним работает команда профессионалов, поэтому будьте так любезны, — выделяет она это слово. — Вернитесь в комнату ожидания. Вас уведомят, когда он будет переведен в реанимацию, — она возвращает карту сестре. — Если вы чувствуете нервное перенапряжение, сообщите об этом сотрудникам на посту. Они подберут вам успокоительные или дадут чай. Уайт разворачивается на пятках и заходит обратно в палату Паркера. Барнс и Паучок усердно сдерживают смех. — Что? — наконец спрашивает Кэролайн. — Это просто было очень комично, — откашливается в кулак Баки. — Ты в своей этой форме с единорогами и цветных кроксах и женщина, которая выше тебя на полторы головы… — он снова прыскает и по-детски хихикает. Питер вторит ему, держась за повязки. Уайт стоит со строгим, упрекающим лицом, а затем показывает язык, и их срывает — Барнс хохочет, а Паркер из последних сил сдерживает смех, чтобы не разошлись швы. — Я никогда не был на вашем этаже, — восхищенно отмечает Питер. — У вас все совсем иначе. — Его голова лежит на коленках Кэролайн, которая одной рукой листает почту на ноутбуке, а другой крутит кудри Паркера между пальцев. — Это значит — хуже? — уточняет она, не отрываясь от экрана. — Нет, почему, просто по-другому. Чувствуется, как бы это сказать, — Питер подбирает слова, —женская рука, вот, — Кэрри удивленно косится на него. — Я имею в виду, что все такое сбалансированное, но в то же время красивое. Вроде нет ничего лишнего, однако… — Пора заткнуться, Паркер, — вмешивается Барнс, до этого молча мариновавший мясо. — Иначе я подумаю, что ты подкатываешь к этой старушке. Уайт закрывает глаза и сдерживает хохот. Питер же становится схож с томатным маринадом Барнса — такой же насыщенно бордовый. — Кстати, насчет старушек, — вспоминает Кэрри, просмеявшись. — Что насчет Стива? Мы едем к нему в эти выходные?