Счастье требует огня

      - И всё же, почему мне нельзя было идти с тобой за мясом? – просил Бъенко, когда они ходили по далёким от города местам в поиске нового гнезда для дракона. – И почему мы так далеко ушли от твоего дома?       - Неужели, ты не знала, чем занимались тут драконы раньше? – после этих слов Бъенко сделал вид, будто не расслышал Адама, затем удивился его вопросу.       - И чем же? Мне родители никогда не рассказывали такого. Что от меня скрыли? – в словах дракона чувствовался страх от предстоящих открытий в истории своего народа.       - Как бы тебе это сказать… Честно говоря, я уже сам перестал верить, ведь это происходило очень давно, во времена, когда ещё мой дед был ребёнком. Драконы тогда сосуществовали с людьми и были далеко не в дружеских отношениях, как мы сейчас, – услышав последнее, Бъенко забегал глазами и стал чуточку светлее, но это быстро прекратилось, будто бы он думал о совсем другом, чего Адам не мог не заметить, сделав маленькую паузу в своей речи, чтобы посмотреть на него, затем продолжил, словно не желал этого обсуждать. – Скажем так: всё было плохо. Драконы устраивали разгром в поселениях и городах, рушили постройки и пожирали народ.       - Брр… - Бъенко вздрогнул от этого рассказа. – И что с ними стало? С драконами? Куда исчезли? – поинтересовался он.       - Если кратко, то люди нашли, как избавиться от драконов – создали оружие. Отвечали жестокостью на жестокость, так сказать. Я думаю, ты видела в городе вышки? Вот им на глаза лучше не показываться: люди всё ещё верят, что драконы вернутся, и не зря, – он посмотрел на Бъенко вновь. – Ты – живое доказательство того, что драконы вполне могут появиться тут опять. Но люди не готовы к встрече с вами, если теперь все драконы такие, как ты.       Бъенко чуть приуныл, глядя на Адама и слушая его слова. Кажется, он собирался рассказать что-то очевидное, но нежелаемое. Адам, кажется, понял его, но решил дождаться ответа, до конца веря своим предположениям.       - Знаешь, я – не такой дракон, как мои друзья, если можно их так назвать. Да и родители мои не особо любили про людей говорить, – он остановился, это заметил Адам и тоже замер на месте. Дракон опустил голову вниз, – они не любили человеческий род, но никогда не говорили, за что именно, хотя попыток получить ответ было немерено. Разве что мой отец не хотел говорить о людях вообще. Это был большой чёрный дракон с ярко-бирюзовым свечением по всему телу по имени Оникс. Наверно, он – единственный дракон, к которому я испытывал огромное уважение. Мои друзья также испытывали гнев по отношению к людям, не особо даже зная, почему. Просто, их так учили родители, а родителей – их родители. Но никто и не пытался понять, что плохого в людях, – Бъенко загрустил со своих мыслей, чуть ли не проронив слезу, затем помолчал какое-то время и вновь загоаорил уже более уверенно и радостно. – Вот я и здесь. Захотелось понять, что плохого увидели в вас мои собратья. Видимо, виновато наше общее прошлое. Но, когда мы с тобой познакомились получше, мне захотелось увидеть мир, где люди и драконы смогли бы жить в мире, без проблем друг для друга.       Адам словно видел в нём себя, но более чешуйчатого и холодного. Его уже посещали такие же мысли, Адаму так же, как и Бъенко, хотелось верить в счастливую жизнь двух когда-то враждовавших народов в мире и согласии. Он испытывал счастье, видя единомышленника, хотя изначально была надежда на полностью изменившееся драконье общество. Он улыбнулся Бъенко.       Единые мысли очень сближали парочку. Пропала тревога за себя, осталось лишь желание проводить побольше времени вместе, общаться, радоваться друг другу, словно нет между ними абсолютно никакого различия. Весь следующий их путь был в приподнятом настроении.       - А расскажи о себе, – наконец, после долгого молчания заговорил Бъенко. – Почему ты живёшь один в таком большом особняке? Тебе не одиноко там?       Адам задумался. Он уже и не помнил особо историю своего дома, но вполне мог найти забытые фрагменты в своей памяти, нужно было лишь дать ему на это время.       - Мой особняк построили относительно недавно, – начал он, – ещё при моём отце. Тогда было решено то ли продвинуть рамки города, то ли построить новый, я точно не помню, но в итоге был отстроен только этот единственный дом, после чего идея о расширении границ быстро была забыта, видимо, из-за отсутствия денег и желания. Изначально, это было ветхое здание с одним этажом, но мой отец выкупил его и вместе со своим другом за пару месяцев достроил до того состояния, в котором он сейчас, и переехал жить туда с моей матерью, – Адам сделал очередную паузу, вспоминая уже собственную жизнь в особняке. – Когда отец умер от какой-то странной болезни, от которой он постоянно кашлял кровью, мать решила переехать жить в город. Мне тогда было около пятнадцати лет. Но, кажется, от отца моя мать заразилась той же болезнью и велела мне жить отдельно от неё, чтобы зараза меня не достала. Через год и мама умерла. Грустно всё это… - Адам глубоко вздохнул, затем выдохнул и продолжил. – Имея достаточно большие деньги от отца (он у меня работал в трактире, где много зарабатывал), я смог обустроить дом по-своему, найти себе занятие в городе, чтобы не надеяться только на отцовские деньги, которые могли закончиться в любой момент. Я поставил в городе свою лавку, где продавал всё, что растёт в моём саду, а позже – обрёл популярность, как торговец лучшим вином в городе, – гордо заявил о себе Адам, – обустроил подвал для хранения вин, пусть их не так уж и много оставалось к концу месяца.       Потом в моей жизни появилась женщина – Берта. Мы с ней как-то случайно познакомились, когда она пришла ко мне, купить что-то, но, увидев меня, позабыла, зачем пришла. В общем, мне немного повезло. Она меня любила, добавила красок в мою жизнь и мой дом. Заполнила библиотеку книгами на свой вкус, кухню, спальню, чердак… Короче говоря, изменила очень сильно как меня, так и моё окружение. Мы жили счастливо, но три года назад расстались, потому что, как только спала моя слепота из-за счастливой жизни, я увидел, что она, оказывается, - скупая и злая бестия, которая не любит, когда ей перечат и говорят что-либо против её мнения и вкуса. Я не хотел видеть её такой, а она не хотела меня знать. Теперь живу один… – очередная пауза, теперь уже на попытку раскрыть свою душу и накопившееся за несколько дней. – Меня особо и не задевала эта проблема – одиночество. Жил себе спокойно, не замечая, пока не осознал, что нет в моей жизни счастья, – Адам посмотрел вниз, на всё ещё мокрую землю, чувствуя печаль, но быстро прекратил это делать. – Но в моей жизни появился дракон, и дракон особенный, близкий мне по духу и мыслям. Я рад, что встретил тебя, Бъенко. Честно говоря, я готов уже приютить тебя в своём доме полностью, навсегда, если ты, конечно, не против этого, – улыбка появилась на его лице, а сам он был наполнен огромной радостью.       Бъенко же думал над его предложением. Вроде бы, дом у Адама позволяет жить, сам Адам ему жутко нравился, а значит, и ответ не стал себя долго ждать.       - Нет, я не против, – его взгляд ушёл куда-то в сторону после этих слов. Он на время замолчал, смотря на Адама, который испытывал бурный поток положительных эмоций, а когда тот немного успокоился, вновь заговорил: – Адам, может, мы тогда уже домой пойдём?       Глаза Адама горели желанием оказаться, наконец, дома, под крылом своего друга, который успел стать ему очень близким существом.       - Идём! – радостно воскликнул он, но Бъенко не спешил начинать двигаться к дому.       - Только давай ты, всё-таки, сходишь в город за мясом? Я дойду самостоятельно, ты не беспокойся за меня. Просто, не хотелось бы питаться одной рыбой. Пожалуйста, Адам! – дракон печально взмолился к нему, на что получил одобрение и отправился домой, ожидать кормильца.       Близился вечер. Адам и не надеялся особо увидеть рабочей мясную лавку, но надежда оставалась в нём. Он решил ускорить шаг, чтобы иметь хоть какие-то шансы увидеть мясника, чтобы вновь обрадовать своего друга.       Но рынок был уже пуст. Среди всех торгашей остался только старый рыбак, который уже спешил собираться в кабак, не видя на улице желающих купить что-либо. Адам прошёлся по всему рынку, но так никого и не нашёл. Его посетила некая неудовлетворённость, будто разрушились надежды и планы, чего на самом деле не происходило. В слегка опечаленным состоянии Адам отправился домой, думая о том, что сказать Бъенко. Он решил утешить дракона мыслью, что завтра точно будет вкусный обед, если не завтрак. Да и сам Адам не отказался бы от мясной пищи, которой уже давно не питался, из-за чего тело его постепенно сузилось, а силы стали покидать его гораздо быстрее, но Адам не жаловался.       Всю дорогу его тешили мысли о том, насколько прекрасной стране его жизнь теперь, уже не в одиночестве, а под крылом огромного создания.       Но, когда Адам был около дома, он заметил, что свечи не горят. Вспоминая горящую свечу около своей постели, он был уверен, что дракон способен зажечь их, тем более, что каждую окончившую свою работу свеча Адам заменял на новую, не дожидаясь, пока потухнут все остальные, или не наступит какой-то особенный момент для замены свечей.       Оказавшись дома, он осмотрел оба этажа, мельком взглянув на них, но Бъенко не нашёл.       «Кажется, гуляет где-то, – думал Адам, пока зажигал свечи по дому, – или не добралась ещё. Хотя, столько времени прошло. Наверняка, отправилась к озеру, рыбу вылавливать, не даром же она так хотела её. Что же, буду надеяться, что скоро вернётся, – утешал он себя. Затем, когда все свечи в доме уже горели, сел в библиотеке на своё привычное место и почувствовал жуткую усталость от сегодняшних похождений. – Эх… Надо бы принять ванну, уж больно грязен.»       С этими мыслями, Адам направился в спальню, снял с себя всю уличную одежду, схватил домашнюю и направился в ванную комнату – самую дальнюю из всех на втором этаже его особняка.