the Prince and the Pauper.

— В честь чего? — Чтобы ты умер. Увидев, как напряжённо по лбу Звёздочкина поплыли морщинки, Дима фыркнул и приулыбнулся: — Надеюсь, ты не веришь в эти чёртовы приметы? Ты, вроде как, человек образованный. Последнее слово он сказал особенно выразительно, как будто бы это было что-то плохое. На самом деле, каждое живое существо в этом университете было в курсе, что Дмитрия просто раздражало то, что кто-то уже закончил бесполезное обучение, а кто-то, как он, должен распинаться в ненавистных коридорах и аудиториях ещё без малого несколько лет. Чтобы разбавить свою скуку и подкатывающие порывы привязанности, Дима, ощущая, как приближение Антона всё чаще действует на него благоприятно, не мог не заметить, то что образу Звёздочкина не хватает большей жеманности. Он был настолько сияющий, настолько суровый, ровно также, как и чудесный, чудеснейший человек, что на запястье его, которое Дима так и мечтал схватить, когда предоставится случай, не хватало часов. Антон вытаскивал телефон из кармана, на экране которого светились тысяча закреплённых напоминалок, и смотрел время, а Дима в тот момент прокручивал в голове совершенно иную сцену. Антон — высокий, красивый, строгий, отодвигает рукав, на котором сверкает чёрная пуговица, и смотрит время по часам — у Димона останавливалось сердце, когда он представлял себе это, и проклятия сыпались сами собой после того, как он утыкался лицом в подушку, красный, будто рак. Да всё-таки взял и купил Антону часы. У него было не очень много денег, но получив пару тысяч с некоторых договорённостей, он посетил торговый центр и взял их — не дорогие, но вполне красивые, даже попросил положить их в бархатную серую коробочку. Теперь подарок выглядел просто космически, и Дима прикусил нижнюю губу чуть ли не до крови, всё видя перед собой, как его Антон бросает холодный взгляд на время, а потом на Диму, и взгляд его становится чуточку... теплее. "Да чёрт бы с ним", — отмахиваясь от навязчивых мыслей, Побрацкий ещё раз протянул открытую коробку замершему Антону и недовольно изогнул бровь: — Ну, так берёшь? Я могу и себе оставить, если не нужны. Дима с часами смотрелся бы дьявольски мужественно и сексапильно, но Антон также не позволил подбираться к себе данным мыслишкам. Он, оторопев и слегка посапывая носом, принял подарок, и пальцы его немного вздрогнули, когда коснулись мягкой ткани, а взгляд засиял, полностью соответствуя его фамилии. — Так это... Просто подарок? — Я подумал, они тебе пойдут, — стараясь не показывать ни единой эмоции, выдал Дима. Он вдруг почувствовал, что не такой реакции ожидал, что ему стало обидно — этот гусь принял подарок как должное, ха, ещё бы, наверное, такому как он преподношения делают каждый день. Что-то заскребло в горле, прилила к носу и щекам алая краска: блин, пошёл он нахер! Запихнув руки в карманы и сгорбившись, Дима возжелал было ретироваться, но Антон положил руку ему на плечо и упрямо сжал, проговорив спокойно и властно: — Спасибо, Побрацкий. Не хочешь посмотреть, как они будут на мне выглядеть? — Ну... Валяй, — пробормотал Дима, чуть обернувшись, а в голове поплыли любимые образы, плыли и плыли, вылетая из глаз и превращаясь в странную, горящую стыдом реальность. Вот Антон захлопнул коробочку, поставил на подоконник, вот — разобрался с замком, пока утреннее солнце, бросая раскосые розово-жёлтые лучи на часы, заставляли их переливаться, словно бриллианты, покрытые прозрачным серебром. Вот он защёлкнул их на запястье, вытянул руку, довольно улыбнувшись, а потом также довольно посмотрел на Побрацкого, и между ними запрыгала такая отчаянная неловкость вместе с намерениями Антона приблизиться, что Дима на секундочку даже испугался. Его дух захватило крепкими пальцами с нестриженными, крючковатыми ногтями, встало поперёк чешущегося горла, и когда Антон снова подошёл слишком близко, положив уже обе руки на его плечи, Дима ощутил, как вся переносица его пылает огнём, отражённом от циферблата часов. — Очень изящно. Так ты просто так их подарил? — Да я подумал... Что ты без них... Какой-то не такой, — ответил Дима, теряясь в собственных словах. Что он говорит? Зачем? Лучше бы просто уйти, скрыться, ведь он верно думал ранее — такой, как Антон, подарки получает сотнями, и вскоре он будет пренебрегать и данными часами, закинув их на верхнюю полку. Только вот... — У меня тоже для тебя есть подарок. Совпадение, как думаешь?! — озорные искорки крутились в зрачках Антона, будто волчок. — Воу, — Дима попытался было отстраниться, подгибая коленки, но рука Антона, та, которая с часами, тяжелее лежала на плече, и Антон наклонился ниже, практически сравнявшись с лицом Побрацкого. — А чего ты такой смущённый? — Да я... Я не смущённый, — Дима совсем был не против, но не знал, куда деть руки, куда деть себя, потому что искрящие глаза напротив, пиджак и часы, ненавистный Антон и его уловки — это будоражило в нём какой-то особый, не известный науке свет. Антон опалил своим дыханием его верхнюю губу, прошептав что-то вроде "надеюсь, тебе нравятся такие подарки", и секунду спустя уже поцеловал его, нежно, без страсти, но Дима от смешавшихся чувств — удивления, счастья, огрызков злости, до самого конца поцелуя так и стоял с растопыренными руками, до тех пор, пока Антон не закончил, отрываясь от его губ и убирая руки с плеч. — Хах-а, растерялся? — спросил он, а Дмитрий, уже по цвету ничем не отличавшийся от своего свитера, смотрел на него так глубоко и осуждающе, что на миг Антону показалось, что сделал он это зря. — Ты в порядке? Ты как будто бы был не против. Дима лишь усмехнулся, утирая губы рукавом. И во всём нём читалась такая ярость, он словно бы возненавидел Антона заново, куда сильнее, чем прежде, а стрелки часов, которые щёлкали с неимоверной громкостью, сжимали запястье Антона, будто цепкие змеи, бордовый плющ или щупальца. Он в ужасе принялся стягивать их, пока не увидел, как через кожу проступают капельки крови, такие же красные, как и щёки Димона, которые маячили перед ним, как фонарь, а сам Побрацкий лишь пожал плечами, оставляя от сладкого поцелуя только чувство бесконечной пустоты. — Бл-я-ять! — просипел Антон, чуть ли не подскакивая в кровати. С минуту он ещё таращился в беспроглядную тьму, прислушиваясь к своему тяжёлому дыханию, пока не увидел, как за окном растекается молоко рассвета, а очертания комнаты приобретают более-менее божеский вид. Приглаживая растрёпанные волосы ладонями, он виновато смотрел вниз, пытаясь собраться с мыслями. Хорошенький подарок! Ещё не хватало преподнести его Дмитрию в реальности, тот, наверное, покраснеет скорее от злости, чем от удовольствия. Антон ощутил, как и сам он горит, а потом взгляд его медленно переместился на прикроватную тумбочку, где в сумерках просачивались контуры коробочки и лежали дешёвые, но такие красивые подаренные часы. Взяв их в руки, Антон вздохнул, позволяя приглаженной пряди снова скатиться ему на лицо. А рассвет продолжал расширяться, всё больше окрашивая небеса в белый цвет и кидая тёплые да неравнодушные взгляды на часы, предательски дрожащие в пальцах Звёздочкина.