Я — монстр

Все было почти как в тот раз. И началось все примерно с того же. Но теперь что-то было не так, что-то было по-другому. Уши все также отказывались выполнять свою роль, а глаза изредка открывались и сразу же закрывались не понимая, что они делают. Все было мутно. Громкое пиканье какого-то аппарата, незнакомые голоса нарушали тишину в голове. Но ситуация все также была странной и непонятной. Холодный свет нескольких ламп, расставленных по кругу, стал единственным освещением кромешной тьмы, что стояла в глазах. — Где я?.. Но абсолютно все попытки спросить это сводились на тщетное перебирание бледными губами. Говорить сейчас было слишком тяжело и несмотря на сильное стремление, ничего так и не получилось. Джузо снова почувствовал как по его щеке течет что-то теплое, потом ее снова касается шершавый предмет, проходясь по коже. После этого во рту появлялся ржавый привкус, напоминающий алую жидкость, что течет по венам и называется кровь. Обычно эта жидкость сопровождается болью или неприятными ощущениями, но в этот раз парень совсем ничего не чувствовал. Как будто он просто лежит дома на диване, но не может ни пошевелиться, ни открыть глаза. — Скальпель…  — единственное слово, которое Сузуя смог хорошо расслышать. Оно прозвучало громко и четко и смогло отпечататься в памяти. — Так я в больнице…? Новая попытка заговорить закончилась новой струйкой, что скатилась по коже. Мозг плохо осознавал, что происходит и что надо делать, но все равно не оставлял рывки подняться или что-то сказать. Перед тем, как окончательно потерять сознание, его уши смогли уловить небольшую фразу. Громкую фразу, напрочь отбивающую желание жить. — У него нет шансов…

***

— То есть как это вы отнесли его в больницу? — Изуми сидела в теплой кровати. Ее тело было забинтовано, а ноги закрыты одеялом. — Да вот так, взяли и отнесли! Слушай, ты спрашиваешь это уже в третий раз, может хватит уже? — Казуми сидела напротив, опираясь на спинку стула. — Я просто понять не могу… Как это вы взяли… — Да блин! — взвыла девушка, резко опуская голову. — Керо взял тело того парня на руки, а я тебя. Его он отнес в человеческую больницу, а ты лежишь в основе. Теперь понятно? — Так… А почему тогда меня не оставили там же? — В больнице? Изуми, ты в своем уме вообще? Ты — гуль, как можно оставить гуля в человеческой клинике? Тебя же моментально раскусят хотя бы из-за количества RC! — Я — гуль? — Изуми непонимающе посмотрела на подругу, чей взгляд выражал не столько удивление, сколько страх. Но через несколько минут, девушка снова опустила голову, тихо пробубнив себе под нос. — А… Ну да… — Видимо ты ещё не окончательно пришла в себя. Ничего, у тебя есть куча времени. Отдыхай, а я ненадолго отойду… — Казуми встала, поправляя волосы. — Не скучай тут! Дверь тихо захлопнулась, и Изуми осталась одна наедине со своими мыслями. — «Если они не сожрали его, а отнесли в больницу, то это значит, что он жив. Он…жив…» — состояние оставляло желать лучшего. Силы быстро покидали тело, заставляя снова упасть на подушку и крепко заснуть. Веки легко закрывались, а сознание падало в глубокий сон. Но все же одна мысль не давала нужного покоя. — «Он жив»

***

— Тебя не начинает напрягать ее двухдневный сон? Конечно, понятно, что ей нужен отдых, но не такой же! Она не просыпается уже больше двух суток! — Казуми вошла в комнату, присаживаясь рядом с Керо, который сидел на диване сосредоточенно о чем-то думая. — Пульс в норме? — тихо спросил парень, переводя тяжёлый взгляд на девушку. — Да, я проверяю его по сто раз в день… — Значит, как уснула, так и проснется. Но пока она спит у нас есть что-то, что надо обсудить… Мне звонили из больницы… — И что там? — Говорят, что он не приходит в себя. Они ещё не выписали всех раненых после того боя, как происходит битва с ее сестрой… У них очень много пациентов, нуждающихся в помощи. И врачи не могут долго держать у себя того, кто так и не пришел в себя… В общем, если он не очнётся в течении недели, то его отключат от аппарата жизнеобеспечения… — У Изуми снова начнется истерика. Я думаю в этот раз она будет гораздо дольше, чем мы оба думаем… — Но на этом наша проблема не кончается. Чтобы отключить человека от подобного аппарата, нужно согласие родственников или друзей. Мне не составит никакого труда подписать договор, но вот что делать с Изуми, я, честно, не знаю… — Она никогда нам этого не простит… Мда… Влипли мы с тобой… Но мне кажется рано расстраиваться. У нас в запасе ещё целая неделя, думаю, он придет в себя. Не так уж сильно он и ранен, чтобы помереть, верно? — Быть проткнутым насквозь для гуля — обычное дело. Ему будет почти все равно, ведь регенерация у нас лучшая, что не скажешь про человека. Дыра в теле — для них смертельная рана… — И как он тогда выжил? — Ну… Насколько мне известно, ранение у него хоть и сквозное, но не очень широкое. Это значит, что он не успел потерять слишком много крови — А что по этому поводу говорят медики? — Говорят, что шансов мало… Так что скорее всего, нам придется подписывать соглашение… — А Изуми? — Не знаю… Может, скажем ей, что они сделали все самостоятельно. Как будто наше разрешение вообще никто не спрашивал? — Не уверена, что стоит врать… Просто, если мы потом когда-нибудь случайно проговоримся, то… Это будет нечто… — Эй, мы вообще-то гули. Мы всю жизнь все скрываем, думаешь такая мелочь станет для нас проблемой? — Сколько-то ты прав, но… Мы конкретно рискуем… — Вы так говорите, будто он мне муж или близкий друг… — Изуми открыла дверь, заходя в комнату. — Изуми… Привет… Как давно ты слушаешь нас? — юноша привстал, уступая место подруге. — С самого начала. Вообще, это странно, что вы решили скрыть такую вещь от меня. Мы могли бы обсудить ее абсолютно спокойно. Ладно, если бы Джузо являлся мне кем-нибудь важным, но он ведь просто мой знакомый… — И все же не умеешь ты врать. Раз ты все слышала, то скажи, что нам делать с договором? — Ждать. Если не очнётся, тогда будем думать, а пока будем просто ждать — Кстати, как ты себя чувствуешь? — Нормально, уже могу ходить и двигать кагуне. К счастью, мой какухо был почти не поврежден. Так что по сути я здорова. В какой больнице он находится? — Я скажу, но обещай мне, что не пойдешь туда… — Хм… Ладно — Та, в которой мы когда-то охотились. В 20-м районе — Поняла, я пойду ещё немного полежу… — рука разжала скрещенные пальцы. Девушка со спокойным лицом вышла из комнаты. Но как только ее пределы были покинуты, спокойствие исчезло. Дверь тихо хлопнула. Послышался щелчок, похожий на звук закрывающегося замка, и Изуми медленно «скатилась» по стене. Носом прижимаясь к коленкам, зелёные глаза мгновенно намокли.

***

В палате стояла мертвая тишина, что нарушалась лишь громким пиканьем какого-то прибора. Из приоткрытого окна шел холодный воздух, а на подоконнике появилась женская фигура. Изуми медленно спустилась на пол, прошлась по плиточному полу, подходя к парню. Сердце громко стукнуло при виде безжизненно бледного лица. Губы закрывала огромная маска, которая обеспечивала слабое дыхание. Все тело было перевязано белыми бинтами, сквозь которые просачивалась алая жидкость. — Привет… — прошептала девушка, смотря на Джузо. Ее руки медленно сжимались в крепкие кулаки настолько сильно, что на ладонях оставались красные следы ногтей, чтобы скрыть в себе все эмоции. Стиснув зубы, Изуми перевела взгляд на аппарат, который вскоре придется отключить. Но нажав всего на одну кнопку, можно оборвать чужую жизнь… Сумасшедшее пиканье сводило с ума. Так громко, но все казалось, что оно превратится в непрерывный звук. Тогда тихо бьющееся сердце остановится, и вся эта суета вместе с ним. Уже не будет того, что можно было бы потерять. Ведь все ценное в жизни мгновенно исчезнет. Словно испариться, как вода в жаркую погоду. А когда-то все думали, что этого никогда не произойдет. Что этого просто не может произойти, но мысли иногда становятся реальностью. И теперь он лежит на больничной кровати. Его руки истыканы тысячами иголок, из-за которых когда-то теплая кожа становится синей и холодной. — И вот зачем ты сделал это? — снова шепчут губы, и Изуми падает на колени рядом. — Каков был твой план? Спасти меня или свести с ума? Чего ты хотел этим добиться? Зелёные глаза вновь наполнились слезами. Вода стекала по щекам и капала прямо на бледное лицо, смывая остатки крови. — И это все из-за меня… — девушка аккуратно положила голову на чужую грудь. — Ведь это из-за меня ты сейчас лежишь в таком состоянии… Что мне делать, если ты умрешь? Как мне жить дальше? Когда я потеряла семью, я думала, что хуже уже быть не может… Как же сильно я ошибалась… Джузо, пожалуйста… Я знаю, что ты слышишь меня… Пожалуйста… Открой глаза… Встань с этой чертовой кушетки и посмотри на меня… Прошу тебя… Но ответа не последовало. И сколько бы Изуми не просила, веки все также оставались неподвижными. Ничего. Совсем ничего не изменилось. — Пожалуйста… Тщетно. Бесполезно. Бессмысленно. Что могут сделать пустые слова? Это простая трата энергии и времени. А воспоминания продолжали безжалостные пытки. Долгие и болезненные, вечные… И с этим ничего нельзя сделать, ведь Изуми сама просит этого, сидя уже больше двух часов у неподвижного тела и смотрит в закрытые глаза. Ей все кажется, что сейчас они откроются, и Сузуя поднимется с кровати. Он крепко обнимет ее, вытрет ее слезы и снова спросит: — Почему ты плачешь? Но он лежал. А аппарат все продолжал издеваться над сознанием, громко и длительно пикая. Все мысли снова смешались с чувствами, эмоциями. Все снова стало мутно, непонятно. — Ты спас меня, а я не смогла… Я… Не смогла… Ты случайно попал в мою жизнь. Я уверена, что ты сделал это не просто так. В каждом твоём действии есть смысл. Абсолютно во всем есть смысл, но только не сейчас. Я не знаю зачем сижу здесь, ведь с каждой секундой мне становится все хуже, но как я могу уйти? В тот день… В том самом парке… На той самой лавочке… Ты сел рядом… А потом пошел со мной… И снова спас меня… А я даже не поняла этого… Ты спас меня от одиночества… Ты наполнил жизнь смыслом… А теперь уходишь… Пожалуйста… Не делай этого… — руки осторожно гладили мужскую ладонь. На оконное стекло упала мягкая снежинка. Пошел первый снег. Гуль особенно любила такие моменты. Когда выпадает снег, опадают листья или деревья начинают цвести. Ведь каждый раз, когда это происходит, Джузо выбегал на улицу и начинал смеяться, словно маленький ребенок. Он радовался каждой мелочи. А сейчас его губы не выражают никаких эмоций… Все слишком быстро. Они не успели насладиться тем временем, когда можно было спокойно гулять по городу или сидеть вместе на старой крыше. Когда можно было держать друг друга за руки и обсуждать всякий бред, который тогда казался интересным. Это время так хотелось вернуть. Выкупить. Заполучить хотя бы часик… Но как бы сильно этого не хотелось, так нельзя…

Ты предала его…

Ты не спасла его…

Ты убила его…

— И во всем виновата только ты…