Я — монстр

— Изуми, послушай… Мы больше не можем откладывать на завтра… У нас просто больше не остаётся времени… Уже пора. Мы не можем больше ждать. Сегодня был последний день… Он не придет в себя… У него изначально не было никаких шансов… Зря мы боролись, тянули, надеялись… — Нет! Мы не можем! Я не могу! Он спас меня, а ты предлагаешь добить его собственными руками?! Нет! Я не могу! Я должна все исправить! У нас ещё есть время! — Изуми сидела на кровати, закрывая лицо руками. На ладонях оставались мокрые следы горьких слез. Сзади ее вздрагивающее от резких всхлипов тело, обнимал парень, слегка поглаживая черные волосы. — У нас нет времени… Изуми, пора отпустить его. Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее пройдет твоя боль… И тем быстрее ты забудешь его… Тебе станет легче, когда все закончится. Нам просто нужно пережить концовку, и все снова будет хорошо. Вот увидишь! — Что за чушь ты несёшь?! Как все может стать хорошо?! Керо, ты издеваешься надо мной? Забуду его? Объясни мне, как? Как мне сделать это? Что мне нужно делать, чтобы все снова стало хорошо? Как отмотать время назад? Как проснуться от этого кошмара?! Я не хочу больше видеть все это! Я не могу больше! Сколько можно?! Что ещё можно у меня забрать?! Ненавижу тебя, гребаная судьба! Слышишь, НЕНАВИЖУ! Хватит! Уже достаточно! Ты и так забрала у меня абсолютно всех кого я любила! Неужели тебе мало? Лучше просто убей меня! Я не хочу больше жить такой жизнью! Господи, забери меня к родителям! Пожалуйста! — через ручьями льющиеся слезы кричала девушка. Сейчас ей по-настоящему хотелось просто упасть и никогда больше не вставать. Включить свет, сдохнуть, проснуться… Что угодно, лишь бы больше не находиться здесь. Не испытывать адской боли, не терпеть больше, а кричать. Во все горло кричать, срывая голос, но все равно продолжать. Громче и громче. Чтобы каждый смог услышать этот крик. Крик больной души, которая с каждым днём падает все глубже и дальше. Она кричит о помощи от невыносимой боли. Но всем плевать… Никто не поможет… Никто не придет… Пытка ещё не началась, а Изуми уже сорвала горло. И руки сами медленно опускались, пока не коснулись сырой земли. — Пора смириться, — снова говорил мужской голос, — надо просто принять это и пережить. Ты сама увидишь, как все скоро вернётся на свои места. Ты сможешь забыть последние годы как страшный сон и успокоиться. Все придет в норму, я обещаю… — Нет… — тихо ответила Изуми, поднимаясь с кровати. — Ты врешь мне… Как только его сердце перестанет биться, моя жизнь станет прежней. Ты прав, все вернётся. И я вернусь. Но огонек смысла погаснет. В этот раз навсегда. Я буду ждать вас в больнице… Кагун помог перепрыгнуть подоконник и попасть на улицу. На лице снова появилось безразличие. Безразличие абсолютно ко всему. К погоде, к жизни, к будущему. Все рушилось на глазах. Быстро, мгновенно, моментально. Все вернулось. Сердце наполнилось пустотой и ненавистью. Эти чувства разрастались, окончательно уничтожая всю жалость и доброту. Всю любовь. Все эмоции. На все снова стало плевать. Ветер быстро высушил мокрые дорожки на щеках и раздувал волосы. Седой цвет, что уже почти исчез, снова стал хорошо заметен. В этом мире остался всего один человек, который стал гулю дороже жизни. Человек, чьи белые волосы убраны красными заколками. Чье хрупкое тело имеет множество розовых швов, настолько похожих на рубиновые глаза, которые всегда смотрят в самую душу. Чьи губы всегда были растянуты в жизнерадостной улыбке. Человек, что служит гулю пищей, стал для него смыслом. Человек, что причинил столько боли, стал дороже покойной семьи и чести. Человек, что сейчас лежит в коме и ждёт, когда его жизнь, наконец, завершится. Человек по имени Сузуя Джузо

***

— Где ещё раз нужна подпись? — во второй раз спросил Керо, переводя взгляд на доктора. — Вот здесь и вот тут, — мужчина тыкал пальцем по листку бумаги, — и ещё там парочка мест на следующей странице. — Моей подписи будет достаточно или нужно чтобы мы все подписали? — что-то чиркая на листе, снова спросил парень. — Чем больше у меня доказательств, тем меньше шанс, что меня потом посадят за его возможную смерть. Так что, если вам не трудно, то подпишите втроём — Простите, вы сказали «возможную смерть»? Значит ли это, что он может выжить после отключения аппарата жизнеобеспечения? — подала свой голос Изуми. — Ну… Кхм… — врач кашлянул в кулак, — на самом деле, была пара случаев, когда человек в таком состоянии выживал. Но тут может помочь только чудо… Вы знаете, я не хочу вам врать. Так что не сочтите за грубость, но в вашем случае шансов мало… Даже, скорее всего, их совсем нет. Понимаете, этот пациент сейчас находится в таком состоянии, из которого живыми не выходят. Его диагноз составляет сквозная рана. Думаю, ранение было нанесено каким-то остроконечным предметом вроде меча. Если этот парень следователь, то такая смерть будет гордостью для него… Он просто не сможет самостоятельно дышать и питаться, так что при отключении аппарата, его ждёт гарантированная смерть… — То есть вы понимаете, что своими руками убиваете человека, но при этом все равно настаиваете на отключении? — Послушайте, моя работа заключается в том, чтобы спасать людей, которых ещё можно спасти. У этого парня изначально не было никаких шансов. Я сделал все, что мог, но, к сожалению, я не Бог, а значит не могу вернуть ему жизнь… — Ты лжешь мне, грёбаный ублюдок… Ты мог спасти его… Но не стал, потому что посчитал это «бессмысленным». Ты убил его! Ты жалкая мразь, которая уничтожила его! Ты… — Мицуко*… — перебил мужской голос. — Мы закончили, твоя очередь подписать соглашение, — Казуми передала ручку в дрожащие руки девушки. Осталось сделать всего один шаг и пару движений руки. И все закончится. Но тело отказывалось слушаться. Дыхание прекратилось, а сердце стало стучать громче и чаще, выбивая ребра. Пальцы случайно разжались, выпуская ручку, что моментально упала на пол. И пусть уже все кончено. Пусть через несколько минут перед Изуми будет лежать бездыханный труп, но… — Я… отказываюсь… — два слова, на которые согласился язык. Это все, что смогла выдавить из себя девушка, отпинывая ручку в дальний угол комнаты. — Что? — спустя минуту тишины переспрашивает Керо. — Что значит ты отказываешься? Мицуко, мы же вроде договаривались! Мы уже все это обсудили! — Да, Госпожа Мицуко, вам нужно расписаться вот здесь и вот… — доктор резко замолчал, при виде среднего пальца Изуми. — Заткнись, идиот… — не поворачивая головы ответила гуль. — Я никогда не подпишу твой сраный договор. Ты здесь ничто и являешься никем, так что закрой рот, пока я его не зашила. И если ты прямо сейчас не подавишься двумя подписями, я заставлю тебя по-настоящему сожрать эту бумагу и по-настоящему подавиться ей. Как тебе идея? — взгляд упал на нервную улыбку медика. — Ладно, ладно! Мне хватает и этого, Госпожа Мицуко! — врач поправил очки и взял в руки лист. — Так, отлично! Все есть, так что мы можем приступить… — И все-таки я зашью твой рот, если услышу хотя бы ещё одну нотку радости в голосе, понял? — также тихо и холодно, прошипела Изуми. — Кхм… Да… Простите… — пробормотал доктор, подходя к Сузуе. Его рука коснулась зеленоватой маски, но ее тут же остановил женский голос. — Стойте! — крикнула гуль, пытаясь сдержать слезы. — Дайте нам пару минут… — Ох, Госпожа Мицуко, мы не можем… — Доктор Орочи… — снова перебил Керо и выразительно посмотрел на медика. Тот тяжело вздохнул. — Ладно, хорошо… Но всего пара минут! Дверь в палату хлопнула. Изуми осталась наедине с почти мертвым человеком. Из глаз сразу же хлынули слезы, и девушка упала на колени рядом. Голова легла на мужское тело, что все ещё было перевязано белыми бинтами. Тихо и слабо, но где-то внутри что-то стучало. — Я столько хотела тебе рассказать… — прошептали губы. — Ты ведь все время меня слушал… А сейчас у нас с тобой всего пара минут… И хотя раньше я была уверена, что ты слышишь меня, то сейчас я знаю, что это не так. Ты не слышишь меня. Ты для всех уже мертв… И мне говорят смириться с этим… Говорят, что они понимают меня, даже успокоить пытаются… Но они даже близко не знают моих чувств! Как я могу забыть?! Как я могу расслабиться?! Я приходила к тебе по десять раз в день и все просила, чтобы ты открыл глаза. Чтобы ты поднялся! Но ты лежишь! Все также лежишь и молчишь! — Изуми сжала в руках холодную ладонь. — И сейчас даже нет смысла просить… Ведь ты не слышишь… И у нас всего пара минут… Этого не хватит, чтобы сказать… Пожалуйста, прости меня… Сказать спасибо… Спасибо за то, что появился в моей жизни… Спасибо за всю невыносимую боль… Но даже этого будет недостаточно… Ведь это всего лишь пустые слова… Они ничего не значат… Для нас все кончено… И даже понимая это, я все равно не могу смириться… Я не верю, что именно так у нас все закончится… Знаешь… Когда я была маленькой… Я мечтала стать принцессой… Сидеть в высокой башне и ждать, когда приедет мой принц… На нем будут красивые сияющие доспехи, высокий рост, короткие, темные волосы такие же, как у меня… А когда этот принц прискакал… Я оттолкнула его… И продолжила ждать идеала… И когда идеал, наконец, появился… То жизнь за меня отдал тот самый принц, который мне не нравился… А идеал просто сказал, что все будет хорошо… Но время так быстро пролетело… И вместо пары минут, у нас осталось всего несколько секунд… А потом ты уйдешь… Но прежде, я хочу сказать, что у каждого садиста должен быть свой мазохист… И если ты выбираешь роль садиста… Тогда я согласна быть мазохисткой… Всего пара минут… Этого так мало для того, чтобы в последний раз посмотреть на живые глаза. Вдохнуть живой запах человеческого тела. Ещё раз коснуться белых волос… Всего пара минут пролетит мгновенно, незаметно, болезненно… Всего пара минут иногда имеет большее значение, чем несколько дней. Этот короткий отрезок времени отпечатается в сердце на месяца, годы, века… Время будет дальше течь, жизнь продолжиться, но эта пара минут никогда не забудется… Руки крепче сжали мужскую ладонь, аккуратно поглаживая ее пальцами. Проводя по каждой складочке, по каждому шву. Чтобы никогда не забыть эти ощущения. На руки капают слезы, стекают по коже и попадают на синие запястья. И сейчас откроется скрипучая дверь. Сейчас в палату войдёт доктор Орочи. Сейчас он снимет зеленоватую маску с бледного лица и вытащит из рук все иголки. Его пациент сделает последний выдох. Его грудь навсегда опустится, сердце навсегда замолчит. Но один момент может изменить все. Изуми резко вздрагивает. А прошитая рука слабо сжимается в попытке дотронуться до женской кисти. Сердце начинает биться громче. В глазах резко загорается огонек надежды. — Джузо… Ты… Ты слышишь меня…? — рука снова слегка дёргается. Веки все ещё скрывают розовые зрачки, но если его пальцы двигаются, то не значит ли это… — «Очнулся…» — Госпожа Мицуко, не сочтите за грубость, но… — мужской голос перебил тихий женской шепот. — Мы не будем ничего отключать… — Черт возьми, Мицуко! Прекрати! Мы же договаривались! — недовольно прошипел Керо, подходя к девушке. Но попытка схватить ее закончилась сильным ударом в переносицу. — Черт! Что ты творишь?! — вытирая кровь, кричал парень. — Господин Сатоши*, Госпожа Аими*, Доктор Орочи… Он пришел в себя… — не отводя взгляда от Джузо, шептала Изуми. — Госпожа Мицуко… Я все понимаю, но этого просто не может быть. Видимо, вам сейчас настолько плохо, что каждое дуновение ветра кажется вам… — Заткнись… Он слышит нас… Так что не надо расстраивать меня, а тем более его… — Гос… — Смотри… Он двигается… — Если его глаза закрыты, значит он ещё не в себе! — Ублюдок… Да что ты за врач вообще такой?! Кто тебя учил?! — тихий шепот мгновенно превратился в громкий крик. Нервы окончательно сдали, и все, что когда-то было внутри, вырвалось наружу. — Покажи мне эту мразь! Я разорву ее на куски прямо как тебя! Джузо жив, и он в сознании! Отключить его сейчас — обычное убийство! — Послушайте, я понимаю все ваши чувства, но у меня приказ… — Ты ничего не понимаешь! Засунь себе в задницу этот приказ! Мне абсолютно плевать! И раз ты не хочешь по-хорошему, тогда я заставлю тебя по плохому… — Изуми резко выхватила стопку бумаг из рук медика и одним движением разорвала ее на несколько частей. — А теперь позови сюда главврача и принеси жалобную книгу! Немедленно! — Х-хорошо, Госпожа Мицуко… Вам следует обратиться к психологу… — Сейчас же! — врач буквально выбежал из палаты и побежал куда-то по коридору.