Рассвет

      Когда он впервые увидел эту компанию еще на свалке, Рену показалось, что между теми стражами было нечто, что можно назвать дружбой. Сейчас, среди трупов и разрухи, это спокойное “приспособится” казалось дичайшим издевательством. Словно весь тот смех, вся та вера Тушенки в то, что он наконец столкнулся с “нормальными” Стражами, взяло и рухнуло в один момент. Рен силой заставил себя встать и за пару шагов подошел к уже стоящему Восьмому. Как бы там ни было, а он не собирался просто так сдаваться после всего пути, что проделал.       — Как ты?       Он не задумывался об этикете и правилах, когда схватил охотника за предплечье, пытаясь обратить на себя внимание. Это шло в разрез не только с чем-то, что должно было быть воспитанием, но и с уважением личного пространства. Рену было необходимо понять самостоятельно, что происходит и в каком состоянии Восьмой. Слои брони и тактические перчатки должны были смягчить эмпатический контакт, но Рен болезненно поперхнулся воздухом, пытаясь справиться с нахлынувшими не-своими эмоциями. Ярость, гнев, отвращение и ненависть хлынули волной фантомной боли через сомкнутые в судороге пальцы.       — Не трогай.       Охотник медленно обернулся, глядя прямо на Рена “золотыми” окулярами шлема. Он не пытался выдернуть руку из чужих пальцев, но сама поза говорила о его нежелании чужих прикосновений. Голос Восьмого был предельно спокойным, но в нем слышались те самые эмоции, которые били по Рену с такой же силой, что и заключенный в броню кулак кабал.       Разжать пальцы далось с трудом. Рен осторожно убрал руку и на шаг отошел назад, всматриваясь в изменившегося охотника с недоумением. Но тот лишь покачал головой и, сделав знак варлоку, направился обратно вглубь комплекса, откуда они пришли.       — Что… происходит? — чужие эмоции хоть и пропали из-за прервавшегося физического контакта, но оставили после себя неприятный след собственной вины. Все то время, что они провели вместе с Восьмым, Рен ни разу не замечал за охотником каких-либо негативных эмоций. И теперь, ощущая этот спектр отрицательных переживаний, Рен задавался вопросом, что успело произойти за столь короткий отрезок времени.       — Все нормально, — варлок, неслышно оказавшийся рядом, осторожно преградил дорогу жестом руки, заставляя обратить на себя внимание. — Он не любит, когда к нему прикосаются без разрешения.       — Настолько сильно не любит? — Рен перевел взгляд с собственной ладони, в которой все еще ощущалась фантомная боль от чужих эмоций, на варлока. Тот оказался выше пробужденного и приходилось чуть задирать голову, пытаясь рассмотреть выражение лица собеседника. — Вроде бы я ему не успел причинить зла.       — Настолько, что ломал руки тем, до кого не доходило это со второго вежливого предупреждения, — седоволосый мужчина спокойно покачал головой и жестом предложил двигаться вслед за ушедшим вперед Восьмым. Казалось, яд в голосе Рена его даже не раздражал. Словно происходящее было привычной нормой. По крайней мере для этих двоих. — Дело действительно не в тебе. Любые чужие прикосновения, которые он не контролирует, вызывают у него каскад тяжелых негативных реакций.       — Что было с его призраком? — эмоции, постепенно затухая, оставляли после себя неприятный след непонимания. Информация, поданная совершенно буднично, не вызывала подозрений, но порождала куда больше вопросов. Спокойствие, которое он принял за безразличие, видимо, действительно было тем, чем казалось. Привычкой, выработанной годами работы вместе. Рен заставил себя несколько раз медленно вдохнуть и выдохнуть, беря под контроль собственные чуства. — Его присутствие не регистрировалось Тушенкой.       — Не удивительно, — приятный женский голос раздался совсем рядом, и бело-алый призрак в утилитарной оболочке с четырьмя шипами скользнул от плеча варлока к пробужденному и завис рядом. — Старбим и Десять-Восемь уже давно отработали этот прием.       — Сколько лет они уже так “живут”, Хильд? — варлок с тёплой улыбкой взглянул на своего призрака и покачал головой. — Призрак — единственное, что может восстановить стража. И единственное же, что может позвать на помощь. Старбим попросту улетел звать подмогу из той точки, которая минимально привлекла бы внимание кабал, не позволяя им обнаружить вас раньше времени. Остальное Восьмой попросту просчитал — время, усилия, момент собственного падения.       — И момент вашего прибытия? — ядовитые интонации все-таки просочились в голос, но Рен не стал ничего менять и извиняться. — И вот это ваше “приспособится”?       — Мы все приспосабливаемся, — силуэт застывшего перед сияющим огнями терминалом Восьмого обернулся. Темная фигура на фоне золотисто-алых всполохов мониторов казалась гротескно-тонкой, притягивающей взгляд. — На этом построена эволюция. Поэтому просто прекратите заниматься переругиванием из-за того, что в принципе не стоит внимания. Я жив. Вы тоже. У нас остатки серверов Золотого Века под носом, которые мы…       — Десять-Восемь, — голос, которым заговорил Старбим, был Рену незнаком. Но то, как изменился язык тела Восьмого и вздохнул варлок, говорило куда больше, чем имя говорящего. Интонации, в которых слышалось куда больше стали, чем беспокойства, заставляли неосознанно выпрямить спину и привести мысли в порядок. — Как меня слышно?       — Так точно, коммандер, — Рен заметил, как плечи охотника чуть опустились, словно он совершенно не желал продолжать этот разговор, но у него не было возможности отказаться. — Слышим отлично.       — В таком случае, будь добр, прибудь в мой кабинет как можно быстрее, — в голосе не изменилась ни одна нота, но ощущение легкого раздражения и тяжелого неодобрения слышалось даже в таком варианте. — И не забудь прихватить нового стража с собой, Восьмой.       — Будет исполнено, — охотник изобразил выразительный вздох и отдал честь собственному призраку под искренний смех варлока.

***

      Стены Башни, казалось, светились в лучах заходящего солнца. Длинные, густые тени надстроек перечерчивали их, создавая спутанный узор. Рен смотрел на это сквозь визор нового шлема, который ему почти насильно всунули в руки еще в бункере.       Так ли он представлял себе первое свое попадание на Башню? В то самое место, в которое он стремился после встречи со своим призраком. Именно это имел ввиду Тушенка, когда говорил о принятии и распростертых объятиях авангарда? Губы как-то сами собой сложились в кривоватую улыбку.       Стена жила своей жизнью. Вокруг сновало множество стражей в самых разнообразных одеждах: от брони до чего-то вполне обыденного, не предназначенного для боя. Среди пестрой толпы носителей света выделялись серые фигуры то ли охранников, то ли местной полиции. Рен не мог точно идентифицировать их статус, но оружие в их руках говорило больше, чем утилитарность их одежды. Видимо, даже в месте обитания стражей существовали свои, жесткие правила.       Было странно не ощущать подавляющей ненависти или всепоглощающей грусти от окружающих. Но, видимо, Рен оказался достаточно перепачканным в саже и перестал походить сам на себя. Разве что иногда стражи оборачивались, если он умудрялся случайно задеть кого-то, пока пытался догнать Восьмого. Охотник целенаправленно двигался в известном ему направлении и не обращал внимания ни на что вокруг. То ли потому, что видел это всегда, то ли потому, что попросту стремился как можно быстрей добраться до вызвавшего их коммандера.       Открытые площадки сменялись крытыми переходами, переходы — лестницами, лестницы — почти технологическими коридорами. Хотелось на мгновение остановиться, чтобы рассмотреть окружающее, но Восьмой не собирался задерживаться даже на минуту. Да и сквозящее от него чуть виноватое раздражение говорило больше любых слов. Уже стоя в большом кабинете с выходящим на Город огромным окном, Рен пытался понять по витающим в воздухе эмоциям, насколько ситуация действительно оказалась плоха. То, что стоящий напротив охотника хозяин кабинета был крайне раздражен и недоволен, можно было сказать, даже не будучи пробужденным. Коммандер хмуро глядел на снявшего шлем Восьмого, словно пытался прожечь в нем взглядом несколько дыр размером с Солнце.       — Во-первых, я попрошу вас снять шлем, — внезапное обращение не к упрямо глядящему прямо перед собой охотнику сбило Рена с мысли. — Не потому, что не доверяю. Просто таковы правила.       Снимать единственное, что пока уберегало его от очередной волны ненависти и выстрелов в голову, Рену не хотелось. Но правила есть правила. Он аккуратно снял шлем, стараясь не слишком сильно растрепать и без того отросшие и грязные волосы. Но вместо ожидаемой волны негативных эмоций он получил лишь вежливый кивок, после чего от него отвернулись, вновь сосредоточив все внимание на Восьмом.       — Во-вторых, Восьмой, с каких пор у нас принято идти на подобную операцию одному? Напомни мне, будь так добр, почему ты не вызвал подкрепление сразу, а потащил с собой незарегистрированного стража? — пробужденный, явно наделенный немалой властью, очень устало смотрел на охотника. Прямая спина, сложенные за ней руки, залегшие вокруг глаз морщины. Тяжелый взгляд командующего, который привык, похоже, ко всему. Рен отмечал каждую деталь, складывая картинку в голове. И был отчаянно рад, что так смотрят сейчас не на него. — Тем более, Восьмой, во имя Света, почему ты вообще пошел против всех гласных и негласных правил, решив вмешаться в естественный ход событий для нового стража?!       — Почему на явную и давно известную угрозу для Стены было выделено три с половиной Стража, и без того заваленных делами по самое горло? — хмурый Восьмой, уже привыкший к подобным выволочкам, выразительно вздохнул и явно пошел в наступление. — Я вынужден был взять того, кто под руку попался.       — Но почему именно его?!       — Потому, что он знал свалку лучше меня!       Казалось, еще немного, и между охотником и командером во все стороны полетят совершенно неиллюзорные искры. Рен старался придержать собственные эмоции при себе, не привлекая внимания двух пробужденных. Ему сейчас не было необходимости в их внимании. А вот наблюдать за происходящим, подмечая язык тел, жестикуляцию и сквозящие вокруг эмоции, было крайне интересно. Совершенно не понимая ничего в том, что происходит, Рен постепенно выстраивал для себя схему взаимоотношений. Понять иерархию, казалось, было легко. Но то, что Восьмой привычно держал удар, говорило о том, что он имел и свой вес на Башне. И в то же время то, как держался и ставил себя коммандер, говорило о его высоком занимаемом посте. Тихий шепот Тушенки, кратко назвавшего этого пробужденного коммандером Завалой, лишь подтвердил все догадки и наблюдения.       — Ты ведь понимаешь, что сейчас пытаешься увильнуть от ответа, — Завала, казалось, давил одной своей фигурой, заставляя поежиться даже тогда, когда весь его гнев был направлен на другого. — Восьмой, ты знаешь, какие у этого всего будут последствия.       — Какие, коммандер? Что я буду нести за него ответственность? Что инициатива наказуема? — охотник, даже не пытавшийся до этого момента хоть как-то давить в ответ, развел руками в стороны. Словно показывая, насколько он действительно понимал всю серьезность ситуации. — Поразительно, но меня это не удивляет. Все еще. Это было мое решение, коммандер.       — Вот как.       Рену на мгновение показалось, что именно сейчас Восьмого так или иначе либо изгонят из Башни, либо накажут каким-либо еще подобным образом. Эмоциональный фон, до этого искривший усталым раздражением и ленивой злостью, резко стал очень ровным. И если от Восьмого все еще сквозило уже ставшей привычной усталой грустью, то от Завалы исходили волны холодного спокойствия. Коммандер коротко бросил взгляд на черно-белый револьвер в кобуре на бедре Восьмого и перестал нависать над охотником. Он отошел к столу и сосредоточенно взглянул в огромное окно на залитый огнями город.       — Раз уж это было твоим решением, то последствия его ты прекрасно осознавал, Восьмой. И раз уж вы стали командой, в таком случае,.. — Завала отвернулся от окна и окинул ледяным взглядом их обоих. Рен сдержался, чтобы не поежиться от неприятного ощущения близящегося наказания. — Ответственность за совершенное вами будет нести каждый из вас. Все последствия ваших действий будут рассматриваться как результат действия группы, а не каждого по отдельности.       Рен постарался не хмуриться, чтобы не привлечь ненужное внимание коммандера. Он ожидал выволочки, вынесения наказания, лекции в конце концов. Но не создания боевой группы. Восьмой уже являлся частью совершенно другой, слаженной и сплоченной команды, в которой был тот самый белый варлок. Возможно ли было взять, и одним приказом разрушить уже сложившуюся группу, Рен не знал. Однако происходящее говорило, что можно. Ощущение того, что он одним своим присутствием в том злополучном бункере подставил охотника, все больше крепло.       — Вашим первым заданием будет устранение фалленского лидера, который решил собрать под своим командованием новый дом. Поиск информации советую начать со Спутанных Берегов, — коммандер Завала смотрел жестко, подмечая каждую эмоцию на лицах стражей, стоящих перед ним. Рен ощущал, как эмоциональный фон из ровного и холодного становится более мягким, с долей усталого раздражения и уже знакомой грусти. — И, большая просьба, не обращаться за помощью к Спайдеру. Его услуги не входят в запланированные на этот год траты, Восьмой.       — Так точно, — охотник, стоявший до этого, уперев руки в бока, бодро отсалютовал и двинулся к Рену, словно собираясь ухватить того за шкирку и утащить за собой. — Будет выполнено.       — И чтобы я вас обоих тут не видел пару месяцев, — командный, сухой тон Завалы сменился ворчливым. Словно весь этот спор был не столько выволочкой, сколько возможностью выпустить пар. Рен с интересом всматривался в фигуру коммандера, удивленный такой внезапной сменой настроения. — Зарегистрируй нового стража на Башне. И выметайтесь со Стены.

***

      — Это действительно было не наказанием, Восьмой?       События этого дня были столь насыщенными, что Рен попросту хотел хоть как-то поставить в происходящем точку. Еще утром он и не предполагал, что что-то пойдет не так, как обычно. Очередной день в контейнере и, возможно, вылазка за чем-то на свалку. Еще один день, похожий на сотни таких же. А в итоге он идет по внутренним коридорам Стены Последнего Города, держа в руках совершенно новый комплект брони, обзавелся командой (пусть и из одного стража) и сразу же получил первое задание. Что-то во всем этом неприятно дергало, словно происходящее — не более чем мутный сон после перегрева на солнце. Но вес сумки был реальным, ощутимо оттягивающим руку.       — Это? — идущий впереди охотник обернулся, но замедлять шаги даже не собирался. — Нет. Это работа, которую надо сделать.       — Ты ведь понял, о чем я тебя спросил.       Рен остановился, вынуждая Восьмого хотя бы обернуться для того, чтобы проверить, куда делся его свежеиспеченный напарник. Усталость от недосказанности и замалчивания тоже была вполне реальной. Почти осязаемой.       — Нет, — Восьмой действительно остановился и как-то дерганно повел плечами, словно сбрасывал напряжение. Охотник на мгновение нахмурился, но взглянул на Рена прямо, словно больше не собирался юлить. — Это, возможно, наказание. Но не для тебя. Завала не стал бы так поступать с кем-то, кто только пришел на Стену и не вник в то, что тут происходит.       — Тогда что это для нас? — Тушенка, до этого не желавший показываться, наконец перестал быть единым целым со своим стражем и повис ровно между Реном и Восьмым. — Задания выдаются не так. Я ведь тоже жил на стене, Восьмой.       — Ну, так задания выдают мне, — охотник улыбнулся, словно пытаясь извиниться, и развел руками. — И раз уж вы стали моей боевой группой, то вам и досталась часть моей славы…       — Ты столь особенный страж? — Рен не удержался и позволил сарказму просочиться в голос. — Раз тебе задания выдает сам Завала?       — Ну, я просто такой самоуверенный засранец, что заданиями в меня прилетает как пулей в голову, — на этот раз Восьмой искренне усмехнулся, даже не пытаясь замаскировать усталую грусть. — И хорошо, если в лоб прилетит. А то может и в затылок, если мы тут еще хоть ненадолго задержимся.       Рен недоверчиво хмыкнул, но лжи не почуял. С тем, что Восьмой был странным, спорить не хотелось.

***

      Ангар поражал своей монументальностью. Рен с интересом оглядывал стоящие корабли, позабыв на время о накатывающей усталости и голоде. Разные модификации, разные модели, разная расцветка. Ничего унифицированного, все максимально уникальное, даже если модель и конструкция кораблей была одинаковой. От пафосно бело-золотых до ярких неоновых расцветок, стандартных наименований до витиеватых названий, нарисованных на бортах как попало. Казалось, что каждый страж пытался выделиться как-то по-особенному, и это отвлекало от других мыслей.       Наблюдать и прогнозировать, к которому из кораблей пойдет прямой наводкой Восьмой, было сродни забавной детской игре, где почти не было логики. Однако всегда можно было положиться на наблюдательность и примерное знание своего соперника. Но охотник миновал бело-мраморный корабль с изящными обводами крыльев, и безобразно-яркий транспортник с прямоугольными формами корпуса, и небольшой серо-стальной корабль, напоминающий насекомое благодаря своим солнечным парусам.       — Я думал, твой корабль будет выглядеть несколько иначе, — Рен стоял у основания трапа, который вел к совершенно потрепанному кораблю невнятной серо—коричневой расцветки. По тому было видно, что гоняли его в хвост и в гриву, не особенно заботясь о внешнем виде. — Например, как вон тот.       — “Обсидиановые крылья”? — Восьмой оторвался от попытки открыть заклинивший замок и взглянул в ту сторону, куда махнул рукой Рен. Черный, тускло поблескивающий обшивкой под лампами ангара корабль с хищным строением корпуса, казалось, не вызывал у охотника никаких эмоций. — Слишком заметно. А вот эта ласточка — именно то, что нам и надо.       — То, что надо? — Рен пожалел, что Восьмой не увидит, насколько сильно изогнулась его бровь в попытке выразить всю глубину иронии. — Оно даже внешне похоже на то, что развалится при попытке взлететь.       — Зато оно не привлекает внимание и не говорит ничего о том, кто на нем прилетел, — охотник хлопнул по обшивке ладонью и с невнятным бурчанием всадил нож ровно в то место, где должен был быть запор заклинившего люка. — Кроме того, что это транспортник для общего пользования, и брать его может любой страж, у которого не хватило блеска на свой корабль. Добро пожаловать на борт!       Нож с хрустом выбил что-то внутри устройства запирания двери, и та с тихим шипением отъехала в сторону. Охотник демонстративно отошел в сторону и сделал жест, приглашающий пройти внутрь этого летающего безобразия.       — Занимай любую каюту, санузел найдешь, если еды нет в местном бортовом рефрижераторе — попроси Старбима, он тебе что-нибудь трансматом выдаст.       Рен стоял в узком, обшарпанном коридоре, ведущем в кабину пилота, и провожал взглядом спину Восьмого. Несомненно, он найдет все, что ему нужно и даже сверх упомянутого охотником. Но сейчас, находясь в десятках километров от собственного контейнера, ставшего ему почти родным домом, Рен больше всего хотел тихо взвыть.       — Ты не зря доверился мне, правда? — Тушенка, зависший над плечом, деловито дернул сегментом оболочки.       — Но я… — Рен на мгновение запнулся, пытаясь сформулировать мысль, которая билась о внутренние стенки черепа и никак не позволяла себя поймать. — Не так себе это представлял!