Особенный ингридиент

       Всё действительно оказалось хуже, чем можно себе представить. И даже не из-за того, что у Лукаса перелом руки. Переломы в их деревне явление не редкое и местный врач лечит их за считанные дни. А вот то, что матушка заставит чуть ли не на колени стать перед семьёй "больного" и просить прощение — вот это страшно!        Несмотря на то, что вражда между парнями перевалила за все рамки разумного, их семьи дружили. И это было самое комичное в этой ситуации. При родителях не оскорбишь друг друга. Поэтому приходиться ограничиваться злобными взглядами, попутно получая локтем в бок. Их мамы лучшие подруги, но сколько бы они не пытались подружить своих детей, или хотя бы примирить их, все их попытки ещё ни разу не увенчались успехом.        И вот во что всё это вылилось. Семья Симплекс жила в относительно небольшом доме на противоположной стороне деревни. К их дому вела широкая дорога, которая проходила через всю деревню и по которой можно было выехать из неё. Идя за матерью по этой дороге, Филипп чувствовал себя так, как чувствуют себя те, кого ведут на казнь. На публичную казнь. И ведут его специально медленно, чтобы все смогли насладиться этим моментом. Дорога казалась бесконечной, а дом, рядом с которым росли такие же розы, как и у его дома, казался последним местом в котором он побывает, ведь если он не сгорит от стыда и злости прямо там, то это можно будет назвать чудом:        — Что ж, Филипп. Ты помнишь, что я тебе говорила? Постарайся вести себя прилично, не груби, будь предельно вежлив и аккуратен. Ну и чего ты надулся? Ты же понимаешь, что виноват ты, — голос матери был тихим, что очень хорошо вписывалось в её милый и светлый образ.        — Хорошо, мам.        Уже сидя за столом и смотря как мило общаются две женщины, Филипп понял, что что-то не так. Его не заставили с порога извиняться. Более того. Подруги вообще не обращали на них внимание. Однако их разговор утекал совсем не в то русло:        —Знаешь, Мия, мой Филипп собирается ехать в город. Он должен отвезти дяде зелья на продажу. Может тебе что-нибудь нужно из города?        — Хм... Да, мне действительно кое что нужно. Но мне не хотелось бы нагружать твоего сына целым мешком всякой дребедени. Я думала отправить за покупками Лукаса. Может, пусть поедут вместе?        — Это отличная идея!        —Вы согласны, мальчики? — Роза и Мия одновременно повернулись к парням с самыми милыми улыбками на которые они были способны. Но то как слаженно шел их разговор, давало повод подумать о том, что этот диалог был отыгран не один раз.        — Мы? Вместе? — в голосе Лукаса было неприкрытое замешательство.        — Мама! — Филипп же был явно возмущён. Ему сказали,что они придут, он извинится, и всё! Да он даже не знал про поездку в город!        — Что мама? Ты же в трёх соснах заблудится можешь. А так с тобой поедет Лукас. Он уже несколько раз ездил в город и знает дорогу. Правда Лукас?        — Д-да, тётя Роза, — кажется Лукас был в таком же неведении, как и Филипп.        — Вот и прекрасно! Тогда... В пятницу. Эм... В десять утра. Хорошо, Мия?        — Да! Конечно! —женщина заулыбалась. Видимо перспектива того, что возможно её сын и сын подруги наконец подружатся, ей очень нравилась.        — Что ж. Хорошо посидели, но нам уже пора. Надо идти собирать травы, да и к поездке надо подготовиться, — Роза встала из-за стола и уже хотела пройти к двери, но её остановили.        — Ох, точно! Чуть не забыла!        Пока женщины разговаривали о своих делах, парни так и остались сидеть за столом. В этот раз им даже ругаться не хотелось. Они просто смотрели друг на друг с полнейшим непониманием ситуации и капелькой неприязни в глазах. Подумать только! Они должны провести в компании друг друга почти целую неделю! Это просто возмутительно.        — Что ж... Ты не в восторге, я не в восторге. Предлагаю заключить... Перемирие? — Лукас говорил серьёзно и от этого плакать хотелось ещё больше. Какое, к чёрту, перемирие? Они пытаются хоть как-то поладить уже на протяжении двенадцати лет. И безуспешно. А тут так резко перемирие?        — Думаю, мне придётся на этот раз с тобой согласиться. Так явно будет лучше, — Филиппу эти слова стоили огромных усилий и спокойный вид Лукаса, который выглядел так, как будто не было тех долгих лет вражды, раздражал ещё сильнее.        После этого знаменательного, во всех смыслах события, парни старались не пересекаться друг с другом, чтобы не поругаться на кануне поездки. Вся деревня была в недоумении. Обычно когда эти двое встречались, то сразу начинали лететь оскорбления , а атмосфера становилась такой напряженной, что поднеси спичку и всё вспыхнет синим пламенем. Сейчас же, они просто кивали друг другу и шли дальше по своим делам.

***

             Не ругаться с Лукасом оказалось легче, чем думал Филипп. Но иногда он раздражал парня одним лишь своим видом. Весь из себя такой принц голубых кровей. Подумаешь знатное происхождение! На самом деле, когда они были младше, он не обращал на это внимание. Но однажды, ему тогда было лет пятнадцать вроде, его отвергла девочка, которая ему нравилась. И ладно если бы она просто отказала. Так нет же! Ей надо было начать хвалить Лукаса, говорить какой он замечательный, какой он джентельмен. Чувства к той девушке пропали сразу же, а вот неприязнь к Лукасу начала увеличиваться в геометрической прогрессии. Кулаки чесались врезать по его "прекрасному" лицу. Но любовь к маме и тёте его останавливала. Да и если отец узнает, то лучше никому не станет. Поэтому приходилось ограничиваться оскорблениями, подколками и бессмысленными пиханиями. Конечно, иногда это перерастало в драки, но их быстро разнимали, ведь драться не на публике не интересно. Да и они редко остаются наедине, ведь самые популярные мальчики в деревне всегда окружены толпой. Но не смотря на это, лучших друзей у Филиппа не было. У Лукаса, насколько известно парню, тоже. Зато у него вроде была девушка, но они, по неизвестным никому причинам, быстро расстались.

***

       День выдался тёплым, но не солнечным. Ветра не было, а это значит, что парни могут спокойно добраться до столицы к утру следующего дня, если погода не испортится. Провожать их вышла почти вся деревня. Девушки вздыхали в сторонке, ждя когда к ним подойдут и скажут,что по ним будут скучать. Парни громко смеялись и шутили. Кто-то желал счастливого пути, кто-то желал не убить друг друга. Родители долго просили вести себя прилично и если случится что-то непредвиденное отправить им голубя с письмом, перепроверяли сумки, чтобы убедиться, что их дети не умрут от голода и холода, давали ещё денег.        — Не отходи от Лукаса в городе, хорошо? Я понимаю, что вы не друзья, но хоть раз переступи через себя. Хотя бы ради нас с отцом. Ты же сам понимаешь, что если заблудишься в городе, вряд ли сам найдёшь нужную дорогу, — мама была, как всегда права. Если он заблудится, ничем хорошим это не закончиться.        — Хорошо, мам. Я люблю тебя,— обняв на прощание мать и отца, Филипп забрал у них свою сумку и метлу и направился к Лукасу, который уже его ждал.

***

      Дорога лежала через волшебный лес и ферму. К вечеру нужно было быть на ферме, потому что ночевать в лесу дело не из приятных. На ферме им хотя бы дадут крышу над головой. Первые несколько часов Лукас и Филипп летели в полной тишине. Солнце выглянуло из-за облаков, но деревья в лесу были довольно высокими, поэтому солнечный свет был разбросан яркими пятнами по всему вокруг. Тишину разбавляли песни лесных фей. Волшебные создания светились мягким светом оставляя за собой след из пыльцы. Когда маленькие проказницы, хихикая пролетали над головами парней, их пыльца попадала в глаза и нос, от чего хотелось чихать, а глаза слезились. Когда они оказались ещё глубже в лесу, начали попадаться лесовички. Пухлые кролики со стрекозьими крыльями, нагло усаживались на плечи, мётлы, а самые бессовестные на головы. И всё бы нечего, но когда тушка этого существа усаживалась на метлу, на ней появлялись ростки, поэтому приходилось останавливаться и аккуратно обрубать их.Спустя некоторое время Филипп заметил,что Лукас слишком часто на него оборачивается. И в итоге он не выдержал:        — То что у меня топографический кретинизм ещё не значит, что я не могу просто лететь за тобой!        — Ха-ха! Прости! — брови Филиппа полезли на лоб. а челюсть стремилась поцеловать землю. Лукас извинился!? Наверное святое озеро пересохло! Ах да, у них же "перемирие". Ближе к вечеру погода начала портиться. Небо заволокло серыми тучами. Ветер стал настолько сильным, что лететь дальше на мётлах не представлялось возможным. Всё стало ещё хуже, когда пошел дождь. Ливень был таким сильным, что ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки. Парни не были готовы к тому что погода испортится, поэтому плащей у них с собой не было. Дождь только усилился, а парни уже промокли до нитки. Им пришлось идти под дождём пол часа, не меньше, пока вдали не показался дом. Это был небольшой дом на поляне за деревьями. Его можно было и не увидели, но в доме горел свет:        — Смотри, коротышка, там дом! — тишина в ответ. — Эй! Ты меня слышишь? — обернувшись Лукас никого не увидел.        По спине пробежал холодок. Как он мог не заметить, что за ним никто не идёт. Ну конечно. Дождь барабанит по листьям, земле, плечам. Вода затекает в уши, глаза. Наверное Филипп потерял его из виду и заблудился. Прекрасно! Если он его сейчас не найдёт, домой он может не возвращаться. Моля всех богов о том, чтобы этот кретин остался на месте, он побежал обратно. Он бежал, бежал и проклинал этот день. Ноги уже устали, дыхание сбилось, а волосы неприятно липли к лицу. И тут, слава святой Кристал, он услышал крик:        — Лукас! Лукас, придурок, где ты!? — голос был тихим, но он хотя бы нашел Филиппа.        — Я тут! Ты какого хрена тут делаешь? Пошли! Что встал как вкопанный!? Там недалеко дом. — убедившись, что все конечности его "подопечного" на месте, он уже было развернулся, но быстро смекнул, что что-то не так, — Что, топографический кретин, уже разнервничался?        Кажется Лукас переборщил с сарказмом, потому что парень даже голову не поднял, зато начал говорить, уже хорошо:        — Тебе легко говорить. Разнервничался. Да я тут чуть в панику не впал! Ты даже не представляешь какого это бояться выйти за пределы собственного дома! — кажется Лукас ударил с размаху и по больной мозоли.        — Ладно, извини... Пошли, — он взял Филиппа за руку и потащил в сторону дома.