По ту сторону зеркала. Зеркало Испытаний

Хэллоуин – а точней, Самайн, прошел тихо, в воспоминаниях об ушедших. Горели костры, горели свечи. Малфой-мэнор был погружен в тишину и память. Уважая чувства Гарри – в этот день случилась та трагедия – просто посидели ближним кругом, поговорили, повспоминали школьные годы, когда и Поттер, и Эванс были живы и полны надежд. Гарри после обеда, извинившись, ушел в библиотеку, чтобы побыть один. Драко сперва хотел обидеться, что друг, почти брат, и вдруг вот так, а потом подумал и решил не трогать. Если б его родителей вот так, он бы, наверное, тоже в такой день не хотел никого видеть. Одевшись потеплей, решил погулять по парку Малфой-мэнора. Низкое серое небо, облетевшие деревья и вечнозеленые хвойные – все это навевало печаль и грусть, создавая атмосферу скорби об ушедших. Он неспешно шел по тропинкам, удаляясь от дома – и в мыслях не держа, что на него могут напасть. Надо быть просто самоубийцей или полным идиотом, что суть одно и то же, чтоб из Малфой-мэнора средь бела дня пытаться выкрасть Наследника Малфой! Но, видимо, такие нашлись. И, судя по всему, наемники-магглы или полукровки. Высокие фигуры выросли перед ним как из-под земли, и Драко сделал единственное, что сделал бы любой ребенок на его месте – заорал дурниной: – МАМА!!!!! Ему пытались заткнуть рот, но он извивался, кусался, пинался, давая время маме – и папе! добраться до него. Строенный хлопок аппарации – и на дорожке появились все трое – родители и крестный. В руках палочки.. а у мамы, наверное, что-то еще. – Отпустите мальчика – и, может быть, уйдете живыми, и на своих ногах, – голосом Нарциссы можно было заморозить полпланеты. – Слышь, ты... курва... пошла ты на **** Мама как-то очень страшно улыбнулась, склонив голову, и почти ласково сказала: – Пойду, куманек, пойду, да только раньше свое себе верну. Отрыщь! – Чё?.. да ты… А потом Драко ощутил, как руки державшего его ослабли, и он, извернувшись, шлепнулся на землю и рванулся к крестному, который отвесил ему подзатыльник и прижал к себе. Драко ощутил, как его трясет. А мама, размахнувшись, кинула что-то, какой-то порошок, в нападавших, они, конечно же, его вдохнули, а потом... Мама, скрючив когтями пальцы, словно шевелила невидимые нити. – Ходит, ходит ходунок, не выходит за порог, на пороге – сабелька, за порогом грабельки! Мужики, тоскливо завыв, задергались, повинуясь движениям рук Нарциссы. – Ходит-ходит ходунок, рвет волчонок чей-то бок! Мужики завыли еще тоскливей, но, повинуясь чужой и страшной воле, потянули ножи, большие, страшные, из ножен, начиная бой. – Ходит, ходит ходунок, рты закроем на замок. Стало тихо. – Ходит, ходит ходунок, закопайтесь под порог! Дальше Драко не видел – только слышал. Хрипы, стоны, падение чего-то тяжелого. Крестный аппарировал его домой. В холле их встретил запыхавшийся и хромающий Долохов. – Севка, что там? – Нарцисса немного почистила. – Ничего себе! Она такое может?! – Я много чего могу, Антонин Долохов, верно? А еще я очень не люблю, когда всякие отбросы покушаются на моего ребенка. – Ну ты, голуба, сильна! Ведьма? – Волхова. Чайку? А я расскажу. В ногах правды нет. – Не откажусь. Чаек с травками? – С отравками. Долохов, запрокинув голову, захохотал. – Ну Малфой, хороша у тебя женка. Будь я, гм, помоложе - отбил бы, ух, как есть, отбил! За чаем – к которому вышла даже Белла – осунувшаяся, но не растерявшая своей темно-яркой красоты, Нарцисса еще раз рассказала историю своего появления в этом мире и теле. Драко жался к ней, чувствуя, что мама пойдет на все, чтоб защитить и его, и Гарри, и всех. Долохов отпил чаю – ему нашелся стакан в подстаканнике, закинул в рот кусочек сахару и хмыкнул: – Кравчие? Слышал, слышал. Сильные волховы, ох сильные! И много знают. Так что повезло тебе, Малфой. – Сам уже понял. Люциуса ощутимо передернуло от воспоминаний – как от слов, ритмичных и жутких, и от какой-то травы здоровые мужики друг друга перебили. И ведь никаких следов. Травки? Какие травки? Мало ли что они там употребляют, у магглов это часто, тем более у наемников. Магия? Ну так она с вами, никто даже палочку не взял – а на моего ребенка покушались в моем мэноре! Ужас-ужас! И так далее и тому подобное. Он посмотрел, как Драко жмется к Нарциссе. Мальчик очень правильно себя повел. – Драко, подойди ко мне, сынок. Мальчик оторвался от матери и приблизился к нему. – Сегодня ты вел себя очень правильно и очень храбро. Я горжусь тобой. – Я... я испугался. – Но ты все сделал правильно, ты не дал страху овладеть тобой. Драко прижался к нему, и Люциус обнял сына. Наверняка мальчик уже сложил два и два и понял, что мама умеет многое, странное, но она порвет любого, кто поднимет руку на них. – Мне кажется, что нам всем не помешает выпить. Северус принес взрослым "Огденское", а Драко плеснули в чай немного бренди. – Детям, конечно, нельзя, но ты сегодня повел себя, как не каждый взрослый сможет. Так что, чуть-чуть для успокоения можно. Драко с интересом принюхался к чаю. Пахло непривычно. Отпив, решил, что взрослые странные. Но чай с добавкой согревал и правда успокаивал. Допив, устроился в свободном кресле, глаза слипались. Так и задремал. Разбудили его только к ужину, и он, даже поплескав в лицо ледяной водой, давил зевки. – Ляжете пораньше сегодня. Ты переволновался, да утро вечера мудренее… – Хорошо... Мам... а то... что ты делала… – Это чары. Если хочешь, научу... но они больше оборонительные. Волховы никогда не атаковали – только защищались – но достигли в этом больших высот. – Это полезно – так уметь. – Смотря где и смотря от кого. Пойдем ужинать? Спать на голодный желудок не очень полезно. С этим он был согласен и пошел с мамой в гостиную, где накрыли ужин. Гарри, увидев его, шепотом за столом хотел расспросить, но Драко пообещал рассказать все потом. А после ужина, уже в комнате, Драко все и рассказал. – Знаешь, это было как Империо и Круцио вместе. Так страшно и красиво. – Красиво? А почему? – Ну, как танец. И это какая-то другая магия. Но тоже полезная. – Да. Надо этому тоже научиться. Утомленные переживаниями, за разговорами начали зевать и так и уснули, сморенные сном.