По ту сторону зеркала. Зеркало Испытаний

Сметвик обещание выполнил – за неделю до Рождества притащил менталиста. – Вот! Збигнев Замохульский! Маг-менталист в седьмом поколении! – Кто-о-о-о?! Нарцисса устало села в кресло. Поляк. Маг. Но по-английски – лютый пиджин-инглиш "моя не понимать". – Гиппократ, ты смерти моей хочешь? Я как с ним общаться буду? Он еще на каком-то говорит? Збигнев, похлопав глазками, с чудовищным акцентом выдал: – Я говорить есть на русски. Нарцисса посмотрела на него с нехорошим интересом и задала вопрос уже менталисту. – И что умеет досточтимый пан? – Проше пани, я умею многое, что угодно пресветлой пани? – Пресветлой пани угодно вердикт пана менталиста. Нарцисса провела гостя в палату с болящим и ткнула пальцем. – Вот. Присадка второй личности, а парня плющит. – Вижу, пресветлая пани. Но случай исцелимый. Мне нужно подготовиться и через день, максимум два – я его приведу в норму. – Не врете? – Пресветлая пани, как можно?! – Ну ты еще руки заломи и на колени бухнись, морда поляцкая. Я ведь могу рецептик Сусанина припомнить. Збигнева зримо перекосило. Он замотал головой и зачастил: – Пресветлая пани, Даром клянусь – я приведу его в порядок. Надо разделить присадку и его разум. А это возможно! – Хорошо. Но накосячишь – с живого шкуру спущу. Я не кто-то там – я – Волхова Кравчая. Збигнев стал бледным до синевы и часто-часто закивал головой. На том и договорились. Поляк оказался толковым – и пусть не за пару дней, но за неделю сумел вернуть Сириуса к адекватности. Вытащив из него призрачную копию-паразита, умело скрутил и упаковал в хрустальный многогранный шарик. И Сириус Блэк III начал наконец приходить в себя и выглядеть как человек. По крайней мере к завтраку он, опираясь на трость, спустился сам – выбритый до синевы, отмытый, переодевшийся в приличествующие аристократу и Наследнику одежды, с блестящими черными волосами, обрамляющими исхудавшее лицо. Даже теперь – после шести лет Азкабана, после всего, он завораживал. Заметив крестника, он неспешно подошел к нему. – Гарри, ты помнишь меня, Гарри? – Крестный, я мало помню, и ты ведь не сможешь поднять меня сейчас на руки? – Сейчас – нет, но я поправлюсь и снова подкину тебя, как когда-то в детстве. Прости, я не смог сберечь Джеймса и Лили, твоих папу и маму… – Крестный. Ты не виноват, ты не мог… – Я должен был! Но я?.. – он потер лоб. – Странно, я помню, что должен был догнать, я знал, кто виноват, кто предал, но... Северус подошел к ним и коснулся плеча Блэка. – Сириус, мы разберемся, обещаю. Главное – Гарри жив и в безопасности и ты рядом с ним. – Гарри в безопасности в доме Пожирателя?! – А ты где, по-твоему? И кто тебя с того света тащил, целителей искал? Добрый и всеблагой Дамблдор? – голос Снейпа сочился ядом. – А… – Бэ. Рот закрой – муха залетит. Спокойный и даже чуть насмешливый женский голос заставил посмотреть на нового участника беседы. – Нарцисса? – О, склероз прошел, братик! – и ласковый и даже приторный тон Нарциссы сменился на резкий и хлесткий. – Что зенки вылупил, долбак? То, что я жена этого самого Пожирателя – ничего? То, что Драко и Гарри дружат – тоже ничего, правда? Давай – беги, как верный пес, к Дамблдору, настучи на нас! Сириус растерялся от напора Нарциссы. – Цисси, но… – Мозги включи, придурок! Белла уже поняла, что кусать кормящую руку – наихудшая пакость. Збигнев, посмотрите – у него там других закладок нет? Сидевший тут же белобрысый тип с лошадиным лицом сделал несколько пассов палочкой и покачал головой. – Нетзь, пресшветлая панни. Оноый естмь чистый. Он просто дурный бысть. – Я уже поняла. Сири, сядь и послушай меня хорошенечко и не вздумай открывать рот. От рассказанного Нарциссой у Сириуса зашевелились волосы на голове. Побои? Наказывали за выбросы магии? Проклятье? Ограничитель? Он поежился, переваривая все это. Голос подала Белла: – Нарси. Сириус – Наследник Блэк, он может раскрыть Блэк-мэнор. Ну и ввести Гарри в Род. – Мы уже думали. Но вас сначала в приемлемый вид надо привести – а то два "бухенвальдских крепыша". Белла фыркнула: – А ты научилась язвить, сестренка. – Погоди, я тебе и Сири еще палочки сделаю, старые ведь сломали или нет? – Нет. Они в Аврорате, и на них следилок, как блох. – Ну и пусть. Пусть, Белль. Официально – пользуетесь ими. Всякие домашние чары. А новыми… Новые будут только ваши. И передать их не выйдет – они умрут с вами. – Жалко, те, что от Олливандера – живут дольше. – Ну, мы с Люци думаем над увеличением семьи Малфой. Так что если кто унаследует мой талант, переплюнем Олливандера. Люциус мечтательно протянул: – Концерн "Малфой и Ко. Наши палочки – Истинные". – Помечтай! Но мысль интересная. – Мы сначала сделаем наследников, да? – Да. Но со всеми этими заморочками – явно, как Драко в Хог поедет! – Да, в Хог… – Я ему и Гарри обереги сделаю. И для разума, и для всего. – Я в тебя верю. Нарцисса обняла мужа, целуя его в щеку. – Ладно, хватит лаяться, давайте лучше вспомним, что скоро Рождество… С этим были согласны все, так что завтрак прошел вполне мирно. А потом его в кабинет утащил Люциус, к ним присоединился Северус, заглянула Белла, Антонин. Разместившись на креслах, с удовольствием пили чай, притащенный домовиками. – Итак, на повестке дня… как обезопасить себя от нашего "пресветлого". Сири, он не ангел и не святой. Нарси его порвать на лоскутки была готова. – Верю. Мне уже рассказали… про то, как она умеет. – Она много что умеет. Меня после Азкабана вытаскивала. Драко здоров ее стараниями. Вы здоровы ее стараниями. – И я благодарен. – Ты сказал, что что-то должен был сделать? Что там вообще произошло? Сириус сглотнул, но начал рассказывать. .Он прибыл, когда все закончилось, плакал ребенок. Дом был буквально взорван, он поднялся по чудом уцелевшей лестнице наверх, кругом кружились крупные хлопья пепла, помнится, он был удивлен этому. Джеймс лежал у порога, а Лили… она до конца защищала Гарри. И не выпустила из застывшей руки палочку. Гарри уже охрип от плача и лишь скулил, как щенок. Он завернул малыша в одеяльце и прижал к себе. От тепла и родных рук мальчик успокоился и, всхлипывая, пролепетал: – Мама… вух! Вава, вава… бобо… Тут он заметил ранку на лбу малыша, она кровоточила, но Сириус знал, что раны кровоточат на лице сильно. – Ничего, малыш, ничего, дядя с тобой… – Сии… мама? Па? – Нет, маленький, нам надо уходить. Малыш снова всхлипнул и прижался к нему. Он осторожно спустился и нос к носу столкнулся с Дамблдором. – Сириус, мальчик мой, какое горе! – Если бы Снейп, этот змей, не… Глаза директора как-то странно сверкнули, и он словно оцепенел. Как сквозь вату до него донеслось: – Ничего-ничего. Мы все поправим, вот увидишь. Все-все поправим, как надо нам. Потом потом он не помнил четко. Гарри у него забрали, потом взревел его мотоцикл, а он куда-то побежал… А потом суд и камера в Азкабане. Люциус протянул: – Интересно. Как выглядела рана на лбу ребенка? – Ну, обычная, немного рваная, словно он изрядно приложился о кроватку. – Угу. Икси! Приведи ко мне Гарри. Домовушка, явившаяся на зов, кивнула и исчезла, чтобы проявиться вместе с Гарри. – Лорд Малфой? Крестный? Что-то случилось? – Гарри, покажи свой шрам. Это очень важно. Мальчик пожал плечами и поднял отросшую челку. – Занятно. Сириус, как думаешь – отчего могло быть такое? Сириус воззрился на расположенный на середине лба крестника шрам в виде молнии. – Не знаю. И та рана была ближе к волосам и слева. Но следа от нее нет, а это выглядит как след ритуала. – Спасибо. Спасибо, Гарри. Можешь вернуться к себе. Мальчик кивнул и вышел. Люциус постучал пальцами по столу и подвел итог: – Итак. Он явился к Поттерам, потому что кто-то их предал – и мы знаем кто. Петтигрю, ага. Крысюк. Джеймс даже не успел выхватить палочку, а Лили дралась до конца. Потом этот убился о ребенка, или что уж там случилось. Потом приехал ты. Сириус кивнул. – Ты застал жуткую картину и вполне живого ребенка. Немного раненого – но живого. Он правда мог приложиться о кроватку. Но потом явился "всеблагой и пресветлый", и все пошло крысе под хвост. Вопрос – а что он с парнем делал? Я, каюсь, я вернулся в тот мерзкий дом и покопался в голове Петунии. Ребенка им подкинули спустя несколько дней. И новый шрам был довольно свежим. А еще им навтыкали в головы кучу интер-ресных закладок. Я их аккуратно перенастроил на сыночка. Люциус вздохнул. – Вопрос: а какой интерес в этом всем у Дамблдора? – Поблекла слава "победителя Грин-де-Вальда"? – Сири, ты не опух? Какой Дамблдор? Гриньке навтыкали русские – сам знаешь, у наших секретов до жопы... Долохов ехидно скалился. – Но в Британии думают именно так. – Что этот бородатый хрен Гриньку ушатал? Угу, да щаз! – Тогда зачем? – Власть. Это как наркотик – мало не бывает никогда. И хочется все больше. А красивые слова - лишь слова. Сириус стиснул зубы. Дамблдор. Еще в Хоге он отмечал, что после разговоров с директором... он словно терял способность критически мыслить. И не только он. Ну ничего. Они еще сочтутся.