It shouldn't have been like that // Так не должно было быть

Мурад увидел, что его Валиде сидит на тахте потирая рукой лоб, а на ее кровати лежал тот самый воробей, которого Хаджи так и не отнес к лекарю. — Валиде, доброе утро, как вы? Вам уже лучше? -Добро пожаловать мой сын-повелитель, не переживай, я в порядке, только пока чувствую слабость. — Я не сомневался в том, что когда я к вам приду, вы уже не будете лежать на кровати. Только моя Валиде может ослушаться лекарей. — оба засмеялись. — Валиде, а это кто тут с вами поселился? — Это наш гость, я нашла его на балконе и не смогла его оставить. У него повреждено крыло и он не может летать. Я сказала Хаджи чтобы тот отнес его к лекарю, сначала как всегда поворчал и как я вижу не донес его до лекарей — усмехнувшись сказала Кесем, — Мурад, как твоя рана? — Не переживайте Валиде, она почти зажила, лучше вы мне расскажите, что вы хотите поесть, где и с кем. Может вы пока хотите в одиночестве позавтракать и не утомляться. — Если ты не против я бы хотела пообедать в саду, позови своих братьев и сестер, и еще позови Айше с моими внуками. Почему она не приходила меня проведать? — Валиде, я сослал Айше и ее детей в старый дворец. — с его лица исчезла улыбка и Кесем заметила в его глазах злость и обиду. — Что? — резко встав с тахты сказала женщина, но вдруг в глазах потемнело а ноги стали тяжелыми и она начала падать. — Валиде?! Стража быстро позовите лекаря! Быстрее! — он успел подхватить Кесем, которая еще была в сознании. Она лежала у него на коленях. — За что ты так? Ладно Айше, она совершала много ошибок, но это только потому что она очень любит тебя. Ладно она, но в чем виноваты мои внуки? — уже шепотом говорила женщина, на глазах у которой лились слезы. — Верни их обратно Мурад…прошу тебя, умоляю…верни… — Валиде Султан окончательно покинули силы и она начала закрывать глаза. — Валиде! Валиде, откройте глаза, я обещаю я верну их, только прошу не покидайте меня, — его горячие слезы скатывались по щекам, оставляя мокрые дорожки. ПРОШЕЛ ОДИН ЧАС… В покоях уже были лекари, они дали Кесем лекарство, чтобы та уснула. Все дети Кесем Султан тоже были в покоях своей матери. — Повелитель, почему ваша матушка встала, если бы ваша ссора была на два дня вперед, последствия не были бы такими. — А с чего ты взял что мы поссорились, как ты со мной разговариваешь вообще стыд потерял!!! — Простите повелитель, я просто предположил, почему Валиде Султан стало плохо. -И что теперь будет главный лекарь, сколько еще времени это займет, я хочу видеть свою матушку в добром здравии! — сказала старшая дочь Валиде Султан. — Если она не будет вставать и будет принимать лекарства, то через дней пять все будет хорошо. Султан Мурад позвал стражу и приказал чтобы немедленно позвали Силахтара-агу. Уже через несколько минут хранитель главных покоев был в покоях Валиде Кесем Султан, где его ждал падишах. — Повелитель — поклонился — вы звали меня? Пусть наша Валиде Султан поправляется, да не оставит нас Аллах без ее света. — Аминь… Силахтар… Аминь, ты должен как можно быстрее привезти обратно во дворец Айше и ее детей, иначе я боюсь моя Валиде не поправится. — Повелитель, но ведь она совершила предательство, она подставила вашу Валиде, написав от ее имени письмо иезуитам, чтобы те сожгли корабль принцессы Фарьи, вы уверенны повелитель? — Самое главное чтобы моя матушка поправилась, когда я их отправлял из дворца, не подумал, как на это отреагирует моя Валиде, она не сможет без внуков, привези ее во дворец, а дальше Валиде будет решать. -Как прикажите, — поклонился и вышел. — Повелитель, нам нужно дать лекарство Валиде Султан, я порошу вас выйти, — Султан Мурад послушался главного лекаря и пошел в свои покои. НАСТУПИЛ ВЕЧЕР… Кесем Султан проснулась с головной болью. Когда она открыла глаза, как будто все пеленой было закрыто, она запониковала, но почувствовав на себе сжатие руки успокоилась, когда пелена спала, она увидела как ее дочь Гевхерхан сидела на полу держа руку своей Валиде и спала. Кесем улыбнулась, что хоть кто то сейчас рядом с ней. — Гевхерхан, доченька моя луноликая — Кесем сжала руку своей дочери, от чего та проснулась. — Валиде?!.. Извините я уснула — несколько раз поцеловала руку своей Валиде — Как вы себя чувствуете? Кесем попыталась приподняться, но Гевхерхан сразу остановила ее, уложив обратно. — Валиде вам нельзя вставать, прошу вас полежите несколько дней, а то такими темпами вы никогда не поправитесь. — Я в порядке доченька, а ты почему здесь? Иди отдохни. — также, как и всегда с нежностью, говорила мать падишаха. — Нет Валиде, я никуда не уйду, я буду с вами пока вы не поравитесь, и даже не уговаривайте меня. — уверенным голосом сказала девушка. — Валиде…позвольте…я бы хотела провести эту ночь с вами в ваших объятьях, помните как это было раньше, я до сих пор помню как пахли ваши волосы и ваши руки Валиде, позвольте снова почувствовать этот запах, — на глазах появились искренние слезы. — Гевхерхан, моя луноликая доченька, почему ты плачешь? Я здесь, я рядом с тобой и больше никуда не уйду. — Кесем положила свою руку на щеку дочери и большим пальцем начала поглаживать скулы. -Валиде, я так боялась что больше не увижу вас…- заливаясь слезами говорила девушка. — Тшшшшшш…не плачь, я никогда не оставлю тебя и твоих братьев, ну-ка давай ложись рядом, я снова хочу почувствовать твой запах, ты до сих пор пахнешь молоком, моя луноликая. — Девушка быстро легла на кровать, прижимаясь к телу матери, голову она положила на ее грудь, так как волосы ее матери были длинными, Гевхерхан смогла снова почувствовать запах жасминов. — Валиде, если вы не против, спойте мне, я уже не помню как вы мне пели, пожалуйста. — Хорошо доченька, но только ты сразу засыпай — поцеловала дочку в лоб. — Хорошо Валиде — сказала дочь Кесем Султан и закрыла глаза. — Ósa ástra eínai ston ouranó, margaritarénia mou, kai lámpoun éna éna, kai lámpoun éna éna, tóses forés ta mátia mou, margaritarénia mou, dakrýsane gia séna, dakrýsane gia séna. Áinte, kalé mána, agápa me ki eména, koúnei, kalé mána, to paidí gia ména… Anastenázo, de m akoús, margaritarénia mou, klaío, de me lypásai, klaío de me lypásai. Áinte, kalé mána, agápa me ki eména, koúnei, kalé mána, to paidí gia ména… Den eísai mánas génnima, margaritarénia mou, oúte Theó fovásai, oúte Theó fovásai. Áinte, kalé mána, agápa me ki eména, koúnei, kalé mána, to paidí gia ména… Áinte, kalé mána, agápa me ki eména, koúnei, kalé mána, to paidí gia ména