Об этом не расскажет хроника

Я тяжелым шагом ступала вниз по лестнице. Смотрела под ноги, брови были нахмурены, даже СОФИ не помогало отвлечься от переживаний… Черная юбка длинного платья путалась под ногами. Всю ночь я искала в комнате ход, лаз, тайный рычаг, систему, по которой можно было бы обойти цифровой замок, и проникнуть внутрь, но тщетно. Даже балкон рассмотрела в качестве способа пробраться в комнату но не нашла никаких тому подтверждений – стекла без повреждений, защелка плотно закрыта изнутри… Вентиляции не было… Часа два искала. Потом часа два искала потайную дверь, обползала все стены и полы со спичкой в руке – результата не было, ни погасания и дергания огня. - Вот зараза… - На первом этаже негодовала Эмма. Я подошла к ней ближе. Посреди комнаты, на полу, девочка с закрытыми глазами, погруженная в себя, делала хаотичные, на первый взгляд, пассы руками. Я наблюдала, минуту, другую… Я стала находить в ее движениях систему, а скорее смысл, это напоминало мне игру в… - У тебя есть линза с выходом в глубинный интернет, а ты используешь ее чтобы играть в сапера в виртуальной реальности? – Наконец заговорила я, чем заставила Эмму вернуться в нашу реальность. - Это куда интересней чтения научных исследований и скучных неактуальных книженций на миллион страниц. Если бы не предрассудки отца – давно бы взяла ТЗО! - Правда? Там же сплошная пропаганда, агитация и реклама выгодная законному правительству. - И что? Зато сделано круто, и не затянуто. А главное – можно общаться с ровесниками, списываться и созваниваться с основной частью населения, не то, что в этой пресловутой глубинной сети – всего 5 тысяч человек, большинство из которых – старики. - Кстати! - К разговору присоединилась Кармен, которая спускалась со второго этажа и стала свидетелем беседы. – В Витрине скоро выходит мой трек, Мира, пожалуйста, не суди за него, он был записан еще до захвата этих территорий и принятия нами новой власти. Стихи и музыка не мои, присланы заказчиком, я даже не лично выкладывала его в сеть… - Ты не сама пишешь музыку? - Пишу! Но только она не для масс, для смыслящих, для истории и ценителей. Можешь послушать, мои альбомы есть в глубинной сети. А для глобальной - коммерческие проекты, текст заказчика, мои – голос и лицо. Как ни как я обладательница идеального слуха, особенного, неповторимого тембра, идеальных черт лица, исходя из теории золотого сечения. - Бедная история, если в ней сохранятся ее песни. – Шепнула Эмма так, чтобы это услышала только я, а дальше продолжила на тон громче. – Скукотища… Продам ПК и куплю ТЗО, все равно что скажет папа. – Девочка вскочила и побежала к деври. - Постой! – Окликнула я Эмму, когда та уже одной ногой была за порогом. – То есть ты действительно хочешь променять возможность слушать, смотреть, читать, играть в то, что хочешь, познавать мир опираясь на собственную интуицию, быть свободной в выборе информации, узнавать две противоположных точки зрения одного спора на красочные, забавные короткие пропагандистские песенки и ролики рисующие искаженную картину мира под призмой, выгодной законной власти? - Еще бы, они же в ВР! – Улыбнулась Эмма и выбежала из дома крикнув на последок: - Шутка. Из-за поломки к глубинному интернету не подключится, а ТЗО будет иногда ловить и отправлять новости, там приемник сигнала мощней. Так как мы отсюда долго не сможем никуда выехать по приказу любимого папы, нужно выкручиваться… Я набрала себе чашку чая из автомата и села за стол, Кармен поступила так же. - Почему здесь из мебели только стол и стулья? – Поинтересовалась я. - Никогда не задумывалась над этим. Но полагаю, для удобства… - Отец не нашел подходящей мебели – чтобы была функциональна и от дизайнерского дома. – Вмешался Бенедикт, так же спустившейся выпить чашку утреннего чая, судя по его действиям. – Как обстоят дела с проверкой манускрипта на подлинность? - Ах, да, совершенно вылетело из головы. Полина! – Крикнула я, что было сил, аж зеркала задрожали. Помощница спустилась к нам через минуту. - Есть какие-то новости по поискам, камерам, проверке рукописи на подлинность? - Передатчик не нашли, на камерах – ничего интересного, то ли они выключились в нужное время, то ли произошел сбой, но в поисках истины они нам не помощники. Есть и хорошая новость - все образцы, взятые с манускрипта – были произведены не позже начала пятнадцатого века. Скорей всего книга - не современная подделка. Я поникла. Хорошая новость никакая не хорошая! Если манускрипт не подделка, тогда обязательно должен был приехать Стас в логово Ноа, рискуя жизнью. А вот к камерам были вопросы… При законной власти запись с них сохранялась таким способом, что ее было невозможно подделать или перезаписать, удалить или отредактировать, материалы с камер в принципе не принадлежали владельцам домов или заведений. Это был способ контроля законного правительства над гражданами, записи с камер передавалась сразу на один единый общий сервер. В случае необходимости, отсматривались специально обученными людьми, но чаще – обрабатывались программой для вычисления преступников и нарушений. Стас же не уничтожил систему слежения, на освобожденных территориях, для того, чтобы осуществлять такой же контроль, лишь установил оборудование, блокирующее передачу данных за приделы границ его владений. Требовалась доработка системы, чтобы все видео скапливались теперь уже на общем сервере, с доступом нового правительства, и такая база была лишь в процессе производства, как и система безналичного расчета, системы логистики –речь шла не об отдельном городе или стране, 38 процентов суши нуждалось в восстановлении. Что касалось способа изучения записей на освобожденных территориях - оставались лишь локальные – отдельные мониторы в домах, заведениях, целые кабинеты с воспроизведением в органах местного самоуправления для уличных камер. Доступ к таким смотровым в первом случае был у хозяев домов или учреждений, одного хозяина или нескольких (возможен доступ власти с разрешения хозяина), во-втором случае - нового правительства. Но был нюанс – локальные накопители могли подвергаться редактированию со стороны хозяина заведения в котором установлена та или иная камера слежения. Так вот, вера в надзоролизацию у людей осталась, а сама она уже с функциями своими не справлялась. В целом надзоролизация удобная вещь, как карма или ад для грешника в системе религиозных верований, в те времена, когда не было технологий контроля подобных современным, а анархию допускать не хотелось. Не знаю на сколько работала карма, надзоролизация работала наверняка. В атеистичном обществе, где в отличии от религиозного наблюдение за проступками осуществляли не высшие силы, а человекотворные, наказание следовало не после жизни, а незамедлительно после совершения неправомерного деяния. Это было практично. Меня в этом огорчало лишь то, что от идеи Бога отошли, мне она очень нравилась… - Ну что, зацените! – Ворвалась в дом Эмма с сверкающим ТЗО на правом глазу. - Ты что? – Взорвался Бенедикт. – Отец если узнает - придёт в бешенство! - А ты не рассказывай ему. – Эмма ударила по глазу пальцем, пару раз моргнула, насупилась, еще несколько раз моргнула, потом, словно ее что-то осенило закричала: «аааа», и из ее глаза передалась на пол комнаты голограмма. – Вот, раздел новости, смотреть горячие. «Вот здесь, ведете, на самой границе, ночью, были задержаны человек тридцать, пытающихся перебежать на захваченную Стасом территорию» - констатировал парень, чье лицо в кадр не попало, но голос был весьма неприятным. - Я знаю эти места! – Возмутилась Кармен. – Совсем близко к поместью… «Если это правда, страшно представить, что будет с беглецами в условиях военного времени. Будет ли к ним применена высшая мера за разделение убеждений узурпатора?». - в следующем ролике с круглыми от наигранного удивления глазами, тараторила светловолосая девушка. У меня внутри все сжалось. - Извините меня. – Я встала из-за стола, оставив чашку с чаем и поднялась к себе в комнату. Я заперла за собой дверь. Не могла лечь на кровать и расслабленно пытаться звонить Стасу, нервничала, ходила по комнате и пробовала до него дозвониться. Импульсы с линзы воздействовали не только на глаза, но и на органы слуха, поэтому аудио звонки осуществлялись без особого труда, тогда как чтобы Стас увидел меня и я его – необходимо было вызвать голографический экран с записью картинки. Кстати, текстовые сообщения можно было писать также силой мысли. А точнее под воздействием нервного импульса на датчик линзы. Казалось бы магия несколько сотен лет назад, а нет – реальность, наука. Моя линза – опытный образец будущего аналога Витрины на освобожденных территориях. Пользоваться Витриной с ее помощью я не могла, но вот получать звонки от обладателей ТЗО – вполне, и звонить сама могла с моей линзы. - Стас! – Закричала, когда увидела его, но изображение моментально пропало. Больше в тот день я не смогла до него дозвониться. Полная мрачных мыслей я вышла в коридор где наткнулась на помощницу, которая стоя у окна что-то внимательно рассматривала. Я подошла ближе. Через стекло был вид на двор, где по пояс голый Виктор играл мышцами, делая упражнения на брусьях. - Даже не думай! – Выпалила я громко и звонко. - Что? - Испуганно подпрыгнула Полина. Судя по всему она была настолько увлечена картинкой, что даже не заметила, как я к ней подошла. – Нет, ты не правильно все поняла… - Я надеюсь, что ты правильно меня понимаешь. – Грозно кинула я и побежала на первый этаж. - Выключай скорей! – Послышался голос Бенедикта. Три пары испуганных глаз смотрели на меня из-за стола в гостиной. - Что случилось? – Спросила я не столько от любопытства, сколько с подозрением. - Разве должно было? - С натянутой на лицо улыбкой попыталась приободрить меня Кармен. - Новые новости в Витрине? Эмма колебалась, но все-таки включила экран ТЗО, ударив пальцем по глазу. Уже другой парень, с очень неприятным лицом, злым, отталкивающим, вещал: «Не будем судить тех, кто пытался предать легитимную власть. Им задурили голову рассказы Стасика о светлом будущем под его руководством. Но как могли так подло повести себя лидеры восстания, бросившие на произвол судьбы тех, кто им поверил?» Эмма выключила трансляцию. - О чем речь? Все трое опустили глаза. Эмма включила ролик, с записью допроса одного из задержанных на границе. Тот говорил, что вся группа действовала по плану, но в последний момент они просто перестали получать инструкции, связь с координатором была потеряна, что и привело к их поимки. Я поникла. Полина стояла за моей спиной, она спустилась в гостиную на несколько секунд позже меня, но последние видео видела от начала до конца. Я обернулась, посмотрела на нее и прочла в ее взгляде растерянность и отчаяние. - Пойдем, обсудим. Мы поднялись ко мне в комнату. - Пробовала позвонить Стасу, спросить что делать. Тщетно. – Я заперла дверь и прислушалась, нет ли кого за ней. - Я пробовала с того момента, как пропал прибор… Безрезультатно. - Как же я облажалась… - Перестань! – Вскрикнула Полина. – Ты то здесь причем? Не удивлюсь, что и вовсе этот инцидент – подстроенный Стасом. А что, вдруг они в сговоре с Ноа, а на тебя просто всех собак повесят… Я выдохнула. - Какая - то слишком сложная стратегия… Да и почему с Ноа, может быть с Бенедиктом или… с Виктором? - Нет, точно не с Виктором, ему не интересны эти политические игры. Я внимательно посмотрела на Полину. - Что? – Смутилась она. - Да так… - Я села на кровать. – Хочу прилечь, подумать. А ты не оставляй попыток связаться со Стасом. Как только получится – сообщи мне. Полина покинула мою комнату, предварительно обняв, так робко и по детски. Я же легла в постель и уткнулась носом в подушку. Находясь в доме Бербедеров меня все чаще одолевали приступы паники и страха. Мне хотелось уехать. Забрать силой книгу и уехать… Но что то меня не пускало, какое-то внутреннее бессилие, и прежде чем я разобралась в этом, мое внимание переключилось на музыку, доносящуюся откуда-то из коридора. Красивый, мелодичный голос, песня на французском, а значит старая, записанная еще до принятия единого языка. Дребезжащее, с шипением звучание пробуждало во мне любовь к чему-то давно забытому. Новая музыка в голове! Включаешь линзу и чувствуешь себя на концерте в первом ряду, отчетливо и чисто пропуская через каждую клетку организма голос и мелодию. Стереофония достигла грандиозного развития за последние 70 лет. Я выбежала в коридор. Песня играла с комнаты Бенедикта и Виктории, дверь в которую была распахнута, и из которой помимо приятной мелодии доносились возмущенные прения пары. Я все равно постучала. - Что это? – Прервала я бурный спор жениха и невесты. - Это? – Кармен указала на необычное устройство, из которого шел звук. – Пережитки прошлого! Рухлядь, из хранилища Ноа, где ей и место! - Перестань! Это истоки… Неужели тебе, как певице, не приносит наслаждение возможность прикоснуться к легенде? Я только ради тебя нашел эту пластинку… - Напрасно… Эту песню я слушала в оцифрованном виде и даже тогда не получила удовольствие. - А мне нравится! – Встряла я, тем самым получив восхищенный взгляд Бенедикта и укоряющий Кармен. – Ностальгические нотки, кто исполнитель? - Эрин Пеаф. – Довольно протянул Бенедикт и моментально был перебит недоброжелательным возмущением невесты. - Мира, я не хочу показаться бестактной, но ты не могла бы оставить нас? - Извините. – Учтиво откланялась я. Пока шла к себе слышала продолжение ссоры. Бенедикт спрашивал: «А как же машины старые, которые ты перебираешь?», а Кармен громко в ответ: «Так и правильно. Я их одна перебираю, и не тащу к нам в спальню для этого!» Вернувшись в комнату я вышла на балкон подышать свежим воздухом. Я выжидала… Тогда меня посетила уверенность, что Бенедикт пойдет за мной, и обязательно постучит в дверь моей спальни. И я открою. Почему? На этот вопрос из ответов было только ощущение сильного желания. Ожидание было недолгим, и даже те его скоротечные минуты я не потратила напрасно, случайно став свидетелем еще одной интригующей сцены. Под моим балконом, в лучах полуденного солнца красовалась Полина, за томным разговором в компании Виктора. Слова были едва уловимы, но жесты, поза, игра волосами – все указывало на неформальное общение и даже флирт. Старший сын Ноа держал руки в карманах брюк, направляя ими таз в сторону собеседницы, словно флюгер, которым управлял не ветер а сила влечения. Полина же глупо хихикала и облизывала губу раз за разом перед тем, как давала короткие ответы на заигрывания Виктора. Я бы продолжила наблюдение, если бы меня не отвлек стук в дверь. Я зашла в комнату, плеснула в бокал скотч из собственных запасов, пригубила. Торопиться было нельзя, чтобы даже мысли не держал, что я жду его под дверью затаив дыхание, в надежде, что сам Бенедикт Бербедер посетит мою спальню в обеденное время в качестве светского раута. Все, больше медлить не хотела. Вознеся руку, чтобы впустить гостя, я замешкалась. Несколько минут на раздумья – «А смогу ли я обернуть все вспять, поддавшись искушению? Кто закинул сети, я ли?» - Да-да! – Открыла я, думая, что либо начинаю игру, либо впутываюсь в уже начатую. - Тебе правда понравилось звучание виниловой пластинки? – На пороге стоял Бенедикт, держа в руках непонятное и невиданное мною в отрезок времени, о котором сохранились воспоминания устройство, для воспроизведения музыки. - Меня будоражит все, что имеет отклик в безнадежно утраченной памяти. Проходи. – Я открыла дверь шире и маняще кивнула. – Что это у тебя в руках? - Патефон! Я нашел пластинку очень старого спектакля, поставленного по пьесе «Пятая колонна», не видела такую? - Если только до амнезии. – Улыбнулась я. – Сейчас читаю литературу 18 века. Пытаюсь идти в хронологической последовательности, хотя иногда и забегаю вперед... А какой год написания пьесы? - Начало 20 века. - Парень устроился на кровати, без моего разрешения, разместил там же патефон, и сосредоточенно, держа в руке ножку прибора с иглой на конце, словно пытаясь поймать нужное место, караулил над крутящимся диском. Раздался шум, скрежет, затем сквозь него гундосый голос озвучил название произведения и имена актеров, принявших участие в постановке. Я легла на кровать рядом с патефоном. Застыв в изумлении, я наблюдала как вытанцовывает иголка по пластинке, создавая столь приятный слуху звук. - Русский… русский язык – язык на котором говорят актеры. Я знаю этот язык! - Да, это русский, ты права. Кармен противится изучить хоть какой-то еще. – Бенедикт лежал напротив меня, наши взгляды были прикованы к игле. – Бессмысленно говорит это, после объединения земель и принятия единого языка. Действительно, был выведен общий диалект для всех жителей Пангеи (официальное название нового сверхгосударства, коим его, собственно, редко кто величал, скорее объединённые земли или территории), учитывая живые языки на момент объединения, их распространённость, уровень сложности и аутентичность. С этим языком, новым, был связан очень забавный факт. Я читала об этом. После объединения земель власти стали пресекать рыболовство без их разрешения – дескать вся планета их и вот бумажка подписанная этому подтверждение. И тут народ взбунтовался! Культуры и плодоносны давно не росли просто на обычной земле, только на специально культивированной и хорошо охраняемой, дикие же растения – сорняки, без плодов, мясо и овощи искусственно выращивались, животные – так же выращивались на фермах, в дикой природе почти полностью истреблены в результате охоты и уничтожения естественных сред их существования, из птиц остались только голуби, леса практически все вырублены, за исключением пары тройки на всей суше. Одна из самых значимых возможностей пропитания – остатки рыбы в водоёмах. И тогда кто-то из юристов подметил, что в пакте объеденных земель, объединёнными считаются именно земли, и принадлежат легитимному правительству именно земли, про воду речи не было. Именно в новом языке Земля – могла обозначать как планету, так и грунт. Так вот, разница была в написании – если слово с заглавной буквы, значит – планета, не с заглавной – грунт. Язык молодой, да еще и искусственно созданный, а конституция объединенных земель не могла быть написана на одном из старых, это бы противоречило концепции объединения и выделяло бы определенный язык. Причина преткновения – в документе о объединении территорий это слово писалось как с заглавной так и с не заглавной буквы, а в разделе о правах и эксплуатации как раз с маленькой, что вовсе давало права на воду – всем жителям планеты! Бунт, был огромный бунт за воду, и правительству пришлось уступить. Так все воды планеты считались нейтральными, а в документах подобной путаницы старались не допускать. - Это говорит лишь о ее лености и глупости! – Преграда между нашими глазами исчезла – мы смотрели друг на друга. – Важные документы прошлого написаны на старинных языках, возможность их прочесть – способ открыть истинные причины событий, а не навязанную интерпретацию и перевод в угоду переводчиков. - Говоришь ты, а я слышу слова фанатика Стаса… Ладно, он спас тебе жизнь и ты предана ему, но отчего же твой ум стал на его сторону? - - Хочешь начистоту? Тогда мой честный ответ взамен на твой честный ответ, согласен? – Бенедикт кивнул и я продолжила. – Стас – гений. Он создал землю посреди океана. Электроэнергию он брал в прямом смысле слова из воздуха, при этом наша техника действительно работала на благо всех и каждого, а не только для развития избранных, кто мог за это заплатить. Ведь кто такие богатые, а кто бедные? Все мы вышли из одинаковых условий, но кто-то хитростью и силой забрал кусок у более слабого и заставил его работать на себя. Так получилось разделение… Так вот, к чему я веду – Стас фанатик, он, в отличии от меня, искренне верит в силу артефактов и предсказаниям, но при этом – его намерения благи и альтруистичны. Поэтому я за него. Есть была и буду. – Я выдержала небольшую паузу. – А теперь твоя очередь. – Снова последовало молчание. Бенедикт ждал моего вопроса очень сосредоточенно. – Это личное… Про твои отношения с Кармен. То, что я вижу богатого, статного красавца рядом со вспыльчивой, посредственной женщиной старше тебя – удивляет. Но возможно я чего-то не заметила в ней, или в тебе… Почему ты с ней? Бенедикт улыбнулся смущенно, прикусил губу. Вопрос не выбил его из равновесия. Он был все так же сдержан, спокоен. - Просто… - Бенедикт снял иголку с пластинки и пьеса замолчала. – Мы знаем друг друга с детства. Наши семьи очень близки, отцы – лучшие друзья. Ее посредственность как раз мое спасение. Когда мне было 14, я влюбился. Это было по истине прекрасное чувство, первая влюбленность, которая к тому же оказалась взаимной. Это был и первый поцелуй, и первый секс… а потом оказалось, что она спит еще и с моим отцом. - Что? – Перебила я. – Кармен и Ноа… - Нет! – Возмутился Бенедикт, скривившись, сохраняя спокойствие и сдержанность. – Это была одна очень особенная женщина в моей жизни. Неоднозначная, необычная, непредсказуемая... Моя вторая няня. Женщины постарше – моя слабость. – Он улыбнулся. - После ухода с поста первой, милой доброй пожилой женщины, через чур наивной для своих лет, способной часами рассказывать о добродетелях прошлого, истоках технологий, любимом Шопене и пользе вязания крючком, к нам в дом пришла вызывающе дерзкая в своей прямоте девочка 20 лет. Она была в меру строга, и никогда не давала оценку нашим детским поступкам с точки зрения правильного или неправильного. И я сразу потерял голову… - Бенедикт мягко улыбнулся, словно вернулся в то время первой любви. – Весеннем днем на пороге нашего дома стояла женщина необычайной красоты. А лишь войдя она произнесла: «неужели в Лувре есть дети за которыми нужно присматривать?» - и я был покорен окончательно. – Мы оба рассмеялись. – Кстати, после этого с гостиной Ноа убрал большинство картин. – Бенедикт сделал паузу и продолжил. – А когда ты подросток – гормоны бушуют, все так бурлит внутри… Я помню наши с ней разговоры, слово в слово. С ней мне открывался мир не добрый и чистый, каким пыталась показать его первая няня, но мир реальный, с его проблемами, загадками, жестокостью, притязательностью. Она говорила со мной на равных, не как с ребенком, хотя была на голову умнее, мудрее… Я влюбился в непостижимое… в мои то 13 лет. А самое главное – она заставляла чувствовать меня рядом с ней особенным, ценным. Почему? Она могла подобрать только слово, одно единственное слово, которое делало меня счастливым. – Бенедикт снова сделал паузу, а когда продолжил его взгляд потух, голос стал грубее, по интонации которого мне было понятно, что приятные воспоминания сменились тревожными. - Оказалось, я вовсе не был для нее тем особенным мальчиком, которым она меня называла крепко прижимаясь к спине под простынею, боясь быть обнаруженной моими родителями, ее работодателями. Ирония как раз в том, что обнаружил их с отцом в кабинете я… Разругался с Ноа, не говорил с ним несколько лет, словно умер. А Кармен… Она понятная. С ней спокойно… - Как мало тебе нужно. – Осуждающе произнесла я и вернула иглу на пластинку. - А у тебя в этом смысле есть больше? – Бенедикт вновь сорвал иглу, заставив патефон замолчать. – Даш совет как получить? - У меня нет. Но получить хотелось бы… Бенедикт включил запись и больше не один из нас не останавливал иглу до конца пьесы. Я слушала внимательно, поглощая каждое слово, каждый звук, скрип. Бенедикт почти сразу уснул. Смешной. Так подставляться… Я взяла в руки подушку и поднесла к его лицу. В мыслях проносилось убить заговорщика. И на секунду я даже была готова это сделать – но рука дрогнула, и я отложила подушку в сторону. - Сама виновата. – Прошептала я без звука. – Он и не обязан быть за Стаса. Бенедикт скривился, словно почувствовал опасность, но глаза не открыл. Я не стала его будить, чтобы прогнать, оставила на ночь у себя в комнате. Я лежала рядом с ним на кровати, мы были повернуты спинами друг к другу. Я слушала его дыхание, сердцебиение, не могла заснуть, ловила каждое его движение. Когда Бенедикт во сне перевернулся, наверно по привычке обнял меня. Его горячая сильная рука словно накрыла меня. Я замерла… Не могла дышать, шевелиться. Боялась спугнуть его. Так и заснула в его крепких объятиях - лучший сон в доме Бербедеров. Утром нас разбудил неистовый стук в дверь. Я с испуга забралась сверху на Бенедикта и закрыла его рот рукой, при этом указательным пальцем другой руки показывала жест молчание. - Это Полина, можно войти? Срочно! - Минуту, я не одета! – Я убрала руку со рта Бенедикта и показала ему на ванную комнату. Он быстро понял мои намеки, и спрятался там, где я указала. - Новости от Стаса? – Я приоткрыла дверь и увидела помимо Полины еще и Эмму. - Нет, до Стаса не дозвониться, это насчет беженцев. – Полина вытанцовывала у меня на пороге. – Разреши мне твоей уборной воспользоваться, а то не могу терпеть. - Давай тогда к тебе! – Я вытолкнула помощницу и выскочила из комнаты. Мы прошли в спальню Полины. - Вот, смотри, а я отлучусь. Пока помощница наслаждалась прелестями посещения уборной, Эмма включила для меня свежие новости из Витрины. «Мы в ответе за тех, кого приручили – очень грубое, но точное определение отношений Стаса и его последователей, так вот, кто же понесет ту самую ответственность за тридцать арестованных человек?» «Вы предали доверие народа, и скажите, что тем самым не заслужили той самой отчетной кары? Да вы заслуживаете больше! Тридцать человек не придел!» «Думаю, о тридцати последователях попросту забыли…» - Спасибо Эмма, подожди нас на первом этаже. Вернулась Полина: - Они желают линчевания, о чем твердят в каждом ролике. - Стаса? Этому не бывать… Нельзя лидера признать виноватым. - Давай так, сделаем заявление о пропаже передатчика, якобы ведется следствие. А следствие затянется на неопределённый срок, в крайнем случае найдем виноватого. - - Будет похоже, как раз на то, что мы повесили все на невиновного специально. Авторитет Стаса упадёт еще больше… - Что тогда делать? - - Отчетную кару… - Стаса? - Мою! – Я посмотрела в испуганные глаза помощницы. - Все равно подумают, что ты – козел отпущения. - Пусть только попробуют заикнуться на этот счет. Они считали, что я – любовница Стаса, этим и заслужила должность министра. И вот Стас наказывает любовницу, без всяких попытка отмазать… - Постой, давай подумаем еще, может быть есть вариант какой… - Нет, если я буду думать над этим – не решусь. Пока я не понимаю, что происходит – делаем. Я пошла в гостиную, помощница следом. - Соберите всех через час перед домом. – Крикнула я охранникам, которые пили кофе за столом. -Ты – Я показала на Эмму – будешь записывать ролик для Витрины. Не опаздывай. – В голове лишь крутилось: «Виновные понесут заслуженное наказание». Спустя час я стояла на открытой веранде перед домом, глазами окидывая двор, в поисках помощницы. Пришел Ноа с женой и секретарем, Бенедикт с Викторией, Эмма уже настраивала ТЗО для записи прям напротив меня а позади, по бокам от моей спины – охранники. - Вот, еле нашла здесь плеть… - Выбежала из-за угла дома Полина в компании Виктора. - Был рад помочь отыскать орудие моей пытки? – Я кинула недовольный взгляд в сторону старшего сына Ноа. - Послушай, ты вообще не должна это делать, Стас не просил, да и безумие это… Ты ведь и правда не виновата, выкрутимся! - В том-то и дело, я должна. – Я взяла плеть. – Ладно, ступай зачитывать мои обвинения, а потом присоединяйся к зрителям. Нас и так чудом набралось десять человек. Полина встала передо мной, моргнула, включив линзу, и начала зачитывать текст, созданный наспех, буквально за полчаса до этого. - Это отчетная казнь министра истории освобожденных территорий. Наши соратники, наши единомышленники были возвращены в лапы тирании при попытки избавиться от кандалов самодурства законной власти. Все правительство освобожденных территорий несет вину, за это трагическое происшествие, Мира же ее искупает. – Протараторила помощница и выскочила из кадра, повернувшись лицом ко мне. По правде говоря, я ожидала, что все будут смотреть на меня с издевкой, но либо они хорошие актеры, либо им действительно были неприятны прилюдные казни… Единственный, кто получал наслаждение от действа, так это Ноа. В его взгляде я читала ликование. Что касается остальных – старший сын держал мать за руку, они были отрешены, Бенедикт испуган, но сдержан, его выдавали лишь округлившиеся глаза и сжатые скулы, Эмма вообще не понимала, что происходит, судя по блуждающему взгляду, а Любови это было и не интересно. Как то неоднозначно смотрела на меня Кармен, и я не могла понять, что несут в себе ее теплые шоколадные глаза, толи сочувствие, толи злорадство. Я спустила рукав платья, сначала левый, потом правый, оголила грудь и спину. Я стала совсем беззащитной, обнажённой, лишь крестик на цепочке – символ моего таинственного прошлого, был защитой. Упав на колени, я замахнулась плетью, но рука дрогнула. «Всего пять раз» - думала я про себя. Захлестывающим движением я обрушила силу плети себе на спину. Боль, от разрывающейся кожи, парализовала движения. Ощущения обострились и я чувствовала, как разлезается мясо у ребер. «Все бросить и уйти» - крутилось в голове. «Оставь эту затею, Мира, ты все равно не вынесешь этой боли!» - твердила какая-то часть меня. «Ты не можешь уйти! Ты ответственна за поступки и решения» - отвечала другая часть, чем заставляла все тело продолжить вредить себе. Я замахнулась и веревки с вплетенными металлическими прутьями вернулись в уже имевшуюся рану, чем сделали ее глубже. Рука ослабла, я жалела себя… Еще удар стали о кожу. Мне нельзя было наклоняться, натянутый холст лишь надрежь – сразу расползется. Еще замах и удар. «Я больше не могу» - думала я закусывая до крови губу. Замах. Удар. Я поднялась, сунула правую руку в рукав, затем левую. «Еще будут на грудь глазеть» - подумала я и в сопровождении охраны сделала шаги в сторону входа в дом. Лишь я переступила порог, и дверь за мной закрылась, препятствуя наблюдению жадных до деталей глаз, я рухнула. Ворчун и Весельчак подхватили меня под руки и отнесли на второй этаж. - Кладите на живот! - В спальню вбежала Полина. - Подай перстень с бордовым камушком. – Я кивнула на стол. Помощница подала перстень, я сняла камень, раздобыв в емкости под ним немного СОФИ, и тотчас употребила. - Посмотри какой масштаб урона. Полина отодвинула платье, чтобы оценить раны и в момент отшатнулась в сторону, рукой сдержав вырвавшийся изо рта восклик ужаса. - Здесь нужен врач, кожа разошлась… - Со слезами на глазах шептала Полина, закрывая рот рукой. - Так найди его, пока я кровью не истекла! – Крикнула я, швырнув перстнем в сторону помощницы, и та вылетела из комнаты. Жгло… жгло спину. Все о чем я могла думать это о том, как невыносимо больно. Когда дверь в мою спальню снова распахнулась, я обрадовалась, что так быстро смогли найти врача. Не прошло и 15 минут с момента, как помощница побежала на поиски и уже вернулась. - Мира, это Бенедикт. - Что случилось, где врач? – Я стала подозревать, что слишком рано обрадовалась… - Врача нет. До ближайшей больницы пять часов езды, воздушное пространство закрыто. - Чем ты думала? – Ворвалась в разговор Полина с оглушительно - истерическими криками. – Ты же даже на карах, которые устраивал Стас не присутствовала, не единого раза, с чего ты взяла, что знаешь, что делать? Затем Полина разрыдалась, чем немного смутила Бенедикта, судя по его растерянному выражению лица, мне же эмпатия сквозь боль была недоступна. - Прости, я не взяла хирургический клей, а здесь его нет! - Есть у меня варианты? – Я посмотрела на Бенедикта. - Да, но не много. Самое лучшее, что могу предложить – зашить рану… У отца нашел шелковые нити, иглу, должны подойти. Я застонала. - Зашить? Это что вообще такое? Я думала меня просветят, убедятся, что кости не задет и просто зальют клеем с антисептиком - все! Два дня на болеутоляющих и я как новая! - Хорошая новость в том, что антисептик есть! А вот клей придется заменить ниткой. Полина обхватила лицо руками и зарыдала с новой силой. - Выстави ее за дверь и зашей мне спину! – Крикнула я с той малой силой, что во мне оставалась. Бенедикт выполнил мою просьбу. - - Я приступаю, выпей обезболивающее. - Я уже приняла, боюсь будет передозировка… Уткнувшись лицом в подушку, и сцепивши зубы от боли, я чувствовала каждый стежок… Хруст от иглы, пронзающий кожу на входе а мясо на выходе с одной стороны раны, мясо на входе, кожу на выходе – с другой. Несколько раз я теряла сознание, что было моим спасением. Когда я принимала решение подвергнуться каре – я точно не представляла, через что именно мне придется пройти! Бенедикт стал отвлекать меня разговорами. - Крест на твоей груди, ты верующая? - Питающая надежду! - Если это на твоей груди, значит для тебя важно? Именно эта религия имела для тебя значение? - Все религии созданы людьми не по случайности... Одна из причин – дать ответы на интересующие вопросы мироздания. Это если бы ты пытаясь найти способ постройки пирамид в Египте создал подъемный кран. Его наличие у древнего народа ничем не обусловлено и не подтверждено, но с его помощью можно строить пирамиды. Божественное вмешательство в создание жизни ничем не подтверждено, но этим можно объяснить ее создание. При этом я хочу, чтобы начало жизни и все ей сопутствующее – не было случайностью. Войны, мучения, смерти… Я хочу, чтобы в этом был смысл, чтобы это был грандиозный замысел, суть которого я не могу понять в силу своей никчёмности. Я не претендую на бесценность, но я хочу иметь смысл… - Мысли путались, я говорила порой несвязно. - Для Создателя? - Я не верующая, как бы этого не хотела. Я хочу, чтобы мы с тобой, весь мир – не бестолковая случайность, а сложное творение. – Обезболивающие больше действовали на мой язык - он стал чересчур болтлив, а еще действовал в качестве удочки, доставал из меня наружу самые сокровенные мысли, кои до того момента были глубоко скрыты внутри. – Я знаю, что этот праздник когда-то закончится, поэтому, как и на любой вечеринки, я стараюсь ухватить как можно больше еды, выпивки и развлечений, от которых даже не получаю удовольствие. Бессмысленное поглощение. А ты? Ты веришь? - Не считаю необходимым. Вера не влияет на мироустройство, она влияет лишь на мое личное восприятие этого самого мира. Если что-то существует – мое неверие не разрушит это и наоборот, если чего-то нет, вера не поможет это создать. - Моя надежда – это гипотеза, опровергнутая наукой. Мне лишь симпатизирует концепция Творца. Но если представить, что все те злодеяния, которые происходят на земле – не часть замысла, несущего беды как необходимые потери, а абсолютная случайность и выбор людей – становится поистине страшно. - Все… - Прошептал Бенедикт мне на ухо и зачем-то провел пальцем по плечу, успокаивая, что ли. - Останься со мной. – Я повернула на бок опухшее и покрасневшее от слез лицо. - Я никуда не ухожу. – Его пальцы скользнули вниз по спине, между швами, так нежно. Он остановился у самого копчика, замер на минуту, оставляя пальцы на моей коже а потом убрал руку. Бенедикт сел на пол рядом с кроватью, положил голову напротив меня, так, что между нашими глазами появился незримый, фантомный мост, и приобнял плече, то место, где не было ран. - Попробуй заснуть. – Сказал он и с нежностью и осторожностью накрыл меня одеялом. Я без усилий погрузилась в сон… Открыла глаза уже на следующий день, когда солнце во всю било лучами в окно. Полдень – говорили цифры из линзы. Бенедикт спал рядом. Я провела рукой по его щеке… Такая безмятежность. - Что-то принести? – Моментально отреагировал он на мое прикосновения открыв глаза. - Нет, благодарю. Бенедикт встал на ноги, приоткрыл одеяло, чем немного смутил меня. - Почти как новая. – Удивился он. - И чувствую себя так же. – Я рассмеялась. – Спасибо за помощь, если не затруднит, позови Полину, она подменит тебя. - Кстати, твоя помощница и охранники всю ночь караулили у порога. Бенедикт отворил дверь и тотчас был сбит с ног Эммой, ураганом, ворвавшийся ко мне в спальню. Потом оставил нас двоих. - Благодаря тебе я знаменитость! – Кричала она, прыгая по комнате. – Кстати, как твое самочувствие? За дверью к тебе целая очередь на аудиенцию. - Уже лучше, спасибо. А как наше видео? - Я о нем и говорю! – Эмма закрыла дверь за братом, и присела у моей кровати. – Два миллиона просмотров за день, моя страница в топе! Мира, ты – самое умопомрачительное событие, которое со мной происходило! - Не стоит преувеличивать моих заслуг, отдай дань времени. Сейчас сложнее оставаться инкогнито, чем получить свою минуту славы. - Все равно – моя благодарность безгранична. Проси, что хочешь! - Ладно. – Улыбнулась я. – Расскажи мне о вас, о детях Ноа и Виты. - Что именно? – Удивилась вопросу Эмма. - Все, что считаешь важным! Отблагодари честностью. - Ну… Виктор, старший – очень близок с отцом, во всем ему помогает, потакает ему. Любимый, долгожданный первенец, взлелеянный родителями. Мелкий – мамина радость и отдушина, пока Ноа крутит романы с молоденькими секретаршами, а Бенедикт… Он ранимый, несмотря на всю его внешнюю холодность, как ребенок нуждается в поддержке и заботе родных, которую ему никогда не оказывал не отец, считающим его амбиции глупыми, не мать, занятая дрязгами с отцовскими любовницами. Виктор застал то время, когда еще родители жили душа в душу, поэтому он получил часть внимания Ноа и Виты. Я никогда не просила родительской любви, не видела конкуренции, так как единственная девочка, поэтому сильно и не переживала что мне не уделяют внимания. Младшему больше любви от матери: смерившись с холодностью Ноа, она посвятила себя полностью ему. А Бенедикт родился как раз в тот период, когда между родителями кошка пробежала. С дедом он был близок… очень тяжело его смерть переживал. Мне кажется, что только от одиночества он попал в холодные лапы Кармен. - В их союзе совершенно нет любви? - Да ничего там нет, не любви, не страсти. Кармен – ледышка, глаза загораются только при виде рухляди с родни той, на которой ты приехала. Семейное хобби у них - раритетные машины перебирать. – Фыркнула Эмма. – А во взгляде Бенедикта больше страсти когда он смотрит на тебя, чем на невесту! - Полагаешь? - А разве тебе этого не хочется? – Улыбнулась девочка. - Дорогая, ты мне нравишься, но мы не друзья! И это уже не твое дело. Конечно, мое показательное недоверие к Эмме, слишком преувеличено… Но в моем вопросе не было проверок, я хотела узнать о Бенедикте. - Теперь моя очередь! – Перед кроватью появилась Полина. – Я так за тебя испугалась… - Давай от сантиментов к делу. Как настроение у людей? Меня считают посмешищем? - Симпатии на нашей стороне! Представь, у одной девушки вышел ролик на целых 30 минут, где она восхищается умением новой власти признавать ошибки и нести за них ответ. И плевать что ей всего 12, она как раз воздействует на умы подрастающего поколения, которое пойдет за нами. И про то, что ты прибор профукала – ни слова. Конечно не обошлось и без хейта, дескать ты себя хлыстом не лупила, это монтаж… Но таким писакам быстро рты затыкают, народ за тебя! - Монтаж? Точно, можно было смонтировать… Полина выдохнула. - Твоя импульсивность тебя погубит, это уже не первый раз… - Кстати, Стас здесь будет завтра утром. - Ты с ним связалась?! – Я встала с кровати. – Помоги мне принять душ, я вся в засохшей крови, запах ужасный. - Может не стоит трогать рану пока… - Полина скривившись посмотрела на мою спину, но быстро изменилась в лице. – Зажила! Уже почти зажила? - Да, вроде и чувствую себя хорошо, все благодаря навыкам портного. - Стас сам со мной связался, твоя выходка произвела на него сильное впечатление… У меня есть сутки чтобы отоспаться и получить наказание еще от него…