Эпоха по имени Уокер

Болезненно настолько, что, казалось, плотный черепной костяк тотчас разойдётся по швам, в девичью голову вихрем ворвался аморфный поток шепчущих голосов. Он то сужался до одинокой мертвой точки, то разрастался до стаи диких птиц, и ноги брюнетки в такие моменты, подобно безжизненным, тряпичным, едва ли удерживали хрупкое тело от неминуемого падения.

《Чистейшая душа, что светом рождена, Её вином ты темень одолеешь》

«Дино…». Каменный ледник вокруг сердечной мышцы, старательно огражденной, дал трещину, врезаясь копьями образовавшихся осколков глубоко в плоть; и хлынула кровь животворящая, но знать о ней дал лишь ком, цепкой хваткой подобравшийся к горлу будущей убийцы. Вики неуверенно опустилась на колени перед ангелом и сложила поблескивающую золотом атрибутику в стороне. — Это последняя встреча, Дино, — горько, но через силу стремясь вложить в каждое слово толику заботливого утешения, прошептала непризнанная. Бережно коснулись её болезненно ноющие от холода руки обветренного лица чистейшего существа. Она слабо поморщилась, светлая щетина мелкими шипами впилась в и без того ставшую чувствительной от мороза кожу. Неподдельный страх в обличии вязкой массы читался в небесных глазах, как и глубинная доля сожаления. О себе, об отце, которого придется ему оставить в одиночестве, о стороне ли, что избрал его «хрупкий» палач. — Видно, такова судьба, но я буду счастлив, если этот выбор сделает счастливее тебя. Каждое слово, будто бы золотая крошка, добытая на приисках, давалось блондину с большим трудом, но, как настоящий ангел, он упорно продолжал говорить нарочито праведно, не смея и намека допустить на всю ту боль, что смоляной дымкой оседала у него в груди. Вики слишком явно чувствовала всю его подноготную, что выдавали нелицеприятные колебания ангельской энергии, но остатки совестного голоса не позволял ей осуждать страждущего за неправду. — Вики… — небесные зеркала обратились к мерцающим хризолитом огонькам с предсмертной мольбой, — я не уйду напрасно, если только ты подаришь мне последний поцелуй, — слабая улыбка, самая искренняя, промелькнула на ангельских устах. — Ты лучший ангел, которого я когда-либо знала, — всхлипнув, произнесла брюнетка, и, утерев горячий поток смятыми рукавами, осторожно прильнула к сухим, покрывшимся узором из морозных ранок губам. Девичья рука всё ещё пребывала на ангельской щеке, и тонкие пальцы с трепетной нежностью поглаживали скулу; горячий язык Вики прошелся по трещинкам на устах, смягчая их, и юрко проник в рот, вступая в связь с противоположным. Они исполняли прощальный танец, и в этом не было никакой страсти, только бесконечные ритмы в память невесомого запретного чувства, понимание прискорбного положения и беззвучное «я никогда не забуду». Дино вмиг увлекло это сказочное действо, подтолкнуло его вперёд, на девичью инициативу, и невольно вынудило оставить позади всё то, что терзало так долго. И будущая дьяволица каждой клеткой своего существа чувствовала эту отдачу со стороны никогда не принадлежащего ей полноценно ангела, и осознала до конца, что лучшего момента не найти. Едва ли уловимое звуковое колебание треснувшей ткани его рубашки, затем рассеченной кожи, глубоких мышц и пульсирующего органа. Болезненный, и последний, стон срывается с уст страждущего, и утопает тихий звук в прощальном поцелуе, прошибая чертовку энергетической волной насквозь, словно часть его силы прямо сейчас влилась в её поток бесценным даром. Вики осторожно отстраняется, придерживает ангела одной дрожащей рукой за плечо и жадно ловит взглядом бесследно ускользающие из небесной глади живые блики. Его взор устремлен, казалось, прямо в душу, только теперь место его последней эмоции в глазах заняла гнетущая пустота. Брюнетка задыхается, прикусывает до кровавого выступа нижнюю губу в попытках не оглушить окрестности криком утраты, не показать свою слабость Мальбонте. Она опускает голову и медленно вынимает клинок из груди чистейшего существа. Он всегда был больше, чем друг, но так бесконечно далек от роли того единственного, что любить неистово охота. Тонкой струйкой алая кровь стекает на пустующее дно позолоченного кубка, а Вики бессознательно тонет в отчаянной мольбе, лишь бы голоса не указали далее на её возлюбленного.

《Слеза могущественной не меньшей силой обладает, И пусть течет она не понапрасну》

Слова эхом прозвучали в девичьей голове, и тогда отняла она кубок от груди ангела, замертво павшего на холодную землю, и пара одиноких слезинок её упала в кровавое месиво, создавая собой таинственную рябь. — Начала с менее ценного. Полагаю, этого и стоило ожидать, — хмыкнув, произнес Мальбонте, когда приблизился к Вики. Полным презрения взглядом он окинул ангела, невольно напрягая мышцы около скул от отвращения. Лёгким движением руки мятежник прикоснулся к плечу непризнанной и, наклонившись к её уху, заговорщически прошептал: — А теперь… теперь, Виктория, пора прикончить демона. Приказ черноволосого диктатора отозвался крупной дрожью по всему телу, но Вики искусно изобразила покорный кивок и показательно уверенно направилась в сторону своего демона. Чересчур близко, прямо перед ним она опустилась на колени, как ранее и перед ангелом. — Геральд, — шёпотом, почти с мольбой обратилась брюнетка к пленнику. Тот только повернул голову в сторону и, нахмурившись, опустил глаза. И хотя топазовые глубины не хотели поддаваться хризолитовым детекторам, энергия его не могла обманывать: горькая обида на предательство, сожаления об утаенной правде касательно девичьей судьбы, тревожность и… крохотная крупица надежды? Хрупкая ладонь, что не так давно кровью окропиться успела, ласково коснулась мужественного лица, и демон заметно напрягся, поджав губы, ещё больше нахмурив брови и сжав скулы, прищурившись неприветливо. Оковы не давали ему и шанса на то, чтобы грубыми жестами отвергнуть все нелепые прикосновения и слова, но как он этого хотел. Пожалуй, сейчас язык его эмоций говорил куда более красноречиво, чем все вместе взятые грёзы о суровой жестикуляции. Вики, тем временем, всецело внимала его реакции, какую бы горечь ей не пришлось от этого испытать, и ждала знака. Голоса молчали, но и рука не смела коснуться запачканной чужой кровью рукоятки клинка, словно тогда бы неосторожное касание поразило чертовку насмерть. — Не было в моей теперешней жизни события знаменательнее, чем твоё появление в ней, — всё так же негромко говорила непризнанная. Губами она легко коснулась виска Геральда, ненадолго задерживаясь в этом положении и после увлекая его, скованного, в свои объятия. Вики чуть расправила вороные крылья, создавая импровизированную стену для них двоих. Каждым движением она умоляла о прощении, но никак не хотела говорить ими «прощай». Кажется, теперь он даже готов был даровать ей желанное прощение, вопреки образовавшейся кромке из призрачной гордости; чувства смягчали сердце брюнета. Украдкой, как бы Мальбонте не разглядел, шепнула что-то непризнанная демону, на что тот изначально бросил только удивлённый взгляд. Спустя миг, удивление его сменилось глубоким сомнением и незаметно подкравшимся скользкими щупальцами страхом, но не за свою жизнь. Ещё мгновение, и Геральд неуверенно кивнул, подчиняясь воле возлюбленной. Демон лукаво прищуривается, и на губах его мелькает игривая ухмылка, что служит для Вики неким сигналом. Она требовательно впивается в его похолодевшие губы, согревая их своими, чуть более теплыми, хранящими ещё ангельскую печать, и порывом пламенной страсти. Как в последний раз, руками брюнетка касается мягких вороных волос и тронутой морозом кожи лица, как бы стараясь целиком впитать в себя блаженные ощущения короткого мгновения. Роли их исполнены безупречно. Клинок снова рвет плоть, только не так, как прежде. Рывком Вики вынимает острие, уклоняясь от хлынувшего в её сторону потока бордового месива, медлит, а после толкает демона назад, помогая совершиться падению на лопатки. С колен она пока не поднимается, смотрит пристально на далёкую линию горизонта и напряженно выводит плечи вперёд. Может, всё это от ветра беспощадного, или же нет, от мыслей переплетающихся о будущем, что завесой призрачной сокрыто от глаз. Из потока раздумий вновь выбивает будущую дьяволицу пронизывающая голову боль, и голоса врываются в потревоженное сознание.

《И сила восторжествует, когда прольется кровь могущественной, Но лишь при том, что смесь добра и зла и в ней живут 》

— Пташка моя, что ты там возишься? — Мальбонте нетерпеливо закатил глаза и коротко взглянул на Вики. — Я почти закончила, у демона кровь как-то плохо идет. Подожди ещё немного, — с трудом непризнанная выдавила приветливую улыбку, давая понять, чтобы мятежник не беспокоился. Тот задумчиво пожал плечами и, коротко кивнув, повернулся к ней спиной. Подрагивающей рукой непризнанная взяла клинок, обтерла примесь из кровей ангела и демона о край своего плаща и боязливо вознесла над левой ладонью. Её терзало сомнение, правильно ли она истолковала послание свыше, но был сейчас лишь один способ узнать. Холодное острие с нажимом проткнуло кожу до нужной глубины, отчего на глазах Вики сразу выступили слезы, и она сощурилась, до боли стиснув зубы. Не жалея, правая рука резко провела линию до середины левой ладони и торопливо отложила оружие. Боль, казалось, охватила руку целиком, отделяя её от остального тела, но непризнанная мужественно сносила это нелёгкое бремя, питая разум хоть частичкой надежды на исполнение задуманного. Капли тягучей багровой жидкости коснулись кровавой глади, что пребывала до этого в позолоченном кубке. Кровь никак не хотела сворачиваться, и рука теперь, казалось, была абсолютно бесполезна. Вики оторвала полоску ткани от своей одежды и наспех перевязала образовавшуюся рану.

《Auferte malum ex vobis. Et ex luce evanescunt Malbonte. Statera, et non derelinquas nos. Amen》

Шепот нескольких перебивающих друг друга голосов проговорил заклинающие реплики, и брюнетка тотчас повторила их, перемешивая содержимое кубка кончиком ритуального клинка. Казалось, незнакомые слова давались ей особенно тяжело, так как требовали от неё, как от исполнительницы, безукоризненной отдачи: — Auferte malum ex… vobis. Et ex luce… evanescunt… Malbonte. Statera, et… non derelinquas… nos. Amen. На последнем слове жидкость вспыхнула и преобразилась до вида тягучей графитовой смолы. Вики неторопливо окунула холодное лезвие целиком в получившееся месиво и скоро вынула его обратно, вставая с земли и пряча оружие за тканью перепачканного кровью плаща. — Я всё сделала, Мальбонте, — непризнанная подошла к мятежнику вплотную, игриво улыбнулась и провела кончиками окровавленных пальцев поврежденной руки по его груди. — Ты моя гордость, Виктория. И я рад, что ты уже улыбаешься, не страдаешь по этим ничего не стоящим глупцам. Наконец-то поняла, — черноволосый легонько обнял будущую дьяволицу и ласково, почти по-отечески, прошёлся рукой по её голове. — Ты открыл мне глаза на многое, — тихо говорила Вики, пытаясь побороть страх перед всей ответственностью задуманного. — Что с рукой, милая? — Мальбонте указал на перевязанную тканевым отрезом кожу. — Геральд толкнул головой, когда я вознесла клинок, из-за этого неосторожно прошлась по руке, — как можно более жалобно промурлыкала брюнетка, на что мятежник только лукаво усмехнулся. — Ничего, как только ты отопьешь из кубка, никакая рана не будет тебе страшна. Вики ещё плотнее приблизилась к Мальбонте, с игривостью, некоторым интересом заглядывая в холодные, отражающие неприкрытую жестокость зеркала из рубина и аквамарина, одной рукой поглаживая его по укрытому мантией плечу. Горько усмехнувшись, она добавила: — Ты открыл мне глаза на моё могущество и беспощадность, в конце концов, на правду и реалии. Мне льстит твоё приглашение править балом, Мальбонте, но я не смогу его принять. Не смогла бы, даже если бы действительно желала этого. Прощай, мой мятежный друг. Воспользовавшись замешательством черноволосого, непризнанная плотно воткнула в его грудь покрытый смоляной жидкостью клинок, с долей неподдельного страха не отрывая взгляд от жестоких глаз, плененных предсмертным шоком. — За что… же… Виктория, — прерывисто, мучительно болезненно произнес тот, последний раз глядя на своего палача, на собственные конечности, покрывающиеся смолистой коркой и стремительно превращающиеся в вороной пепел, уносимый ветреным порывом. Увиденное несколько усилило страх брюнетки и она, жалобно простонав что-то невнятное, отпрянула от умирающего. Скоро тело Мальбонте окончательно превратилось в прах и последним, что увидела Вики, оказались неохотно уходящие в небытие, угасающие омуты рубина и аквамарина. Тело, казалось, действовало отдельно от разума. Пока юную голову переполнял вьющийся из мысленных нитей о динамичном событии клубок, руки роняли ритуальную атрибутику, а ноги бегом несли хрупкую чертовку в сторону тела возлюбленного. Вики рухнула на колени около демона и принялась непослушными от холода и стресса руками разъединять оковы на руках, ногах и крыльях. Когда с нелёгким занятием было покончено, Геральд, вытягивая конечности, сжал зубы и напрягся от приступа боли, а затем, всё-таки, с помощью и поддержкой непризнанной поднялся с холодной земли. На плече всё ещё слабо кровоточила небольшая, оставленная руками возлюбленной рана, но ведь такой пустяк не способен лишить сильного демона жизни. Вздох облегчения вырвался из его груди, когда он как следует размял затекшие крылья и потер ноющие запястья. — Я знал, что моя девочка не пойдет за предателем, — брюнет, сквозь пульсирующую боль, выдавил ласковую улыбку и протянул руки в сторону непризнанной, призывая к контакту. Вики, не раздумывая и, кажется, светясь от невиданного счастья, бросилась к возлюбленному в объятия, крепко обвивая руками его пояс. Лицом она уткнулась в его грудь, удовлетворенно вздохнула и произнесла: — Благо, что ты умеешь скрывать энергию. Мальбонте повёлся на наш фокус. Демон, до конца осознав произошедшее, как-то погрустнел; уголки его губ дрогнули и опустились вниз, взгляд окутал туман печали. — Прости, что не уберег от этой беды. Я должен был сразу поделиться с тобой правдой, но… мне показалось, что планы и догадки высших испугают тебя, и ты отвернешься от меня за сотрудничество с ними, — Геральд сильнее притянул к себе Вики, буквально вдавливая её, хрупкую, в себя, вопреки болезненному жжению кожи запястий и раны на плече. Выдержав паузу, он продолжил: — Просто знай, что я никогда бы не позволил им сделать тебе больно, дьяволенок, потому, что ты одна из нас, и я никогда не сомневался в тебе. Лёгкая улыбка коснулась девичьих губ, и брюнетка блаженно прикрыла глаза, растворяясь в нежных прикосновениях её демона. — Когда он показал мне совещание высших обо мне, я так разозлилась на тебя. Сначала я и правда была готова тебя убить, думала, ты предал моё доверие. Потом я заметила твой взгляд и то, как ты позволил мне читать себя, и тогда злость отступила. Все эти лживые предрассудки померкли на фоне той любви, что живет в тебе. Ещё какое-то время непризнанная наслаждалась мигом покоя, как вдруг что-то, стыдливо отзываясь воспоминанием, неприятно ёкнуло в самом сердце. Всё тело пробила волна мелкой дрожи, и тихий всхлип вырвался из груди. — Эй, чего ты? — Геральд приподнял за подбородок голову Вики, обеспокоено заглядывая в мерцающие хризолиты. Та, молчаливо извиняясь, выскользнула из его рук ловким движением, и, словно борясь с собою внутри, подошла к телу убитого её рукой ангела. Снова опускается на землю, всматривается в безмятежный лик и чуть приподнимает верхнюю часть его тела, укладывая голову мертвеца к себе на колени. Плоть ангела совсем охладела, охваченная беснующимся морозом скалы равновесия, а всё еще открытые небесные глаза безжизненно устремлялись куда-то в бесконечную даль. И украшенные ранками губы были чуть приоткрыты, словно жив он ещё и вот-вот что-то произнесет. По-доброму и напутственно, как подобает настоящему ангелу, в его истинной манере. Одной рукой Вики поглаживала его по лицу, второй бережно перебирала спутавшиеся от ветра соломенные волосы, слипшиеся местами от свернувшейся багровой жидкости. — Без тебя бы ничего не вышло. О твоей героической жертве будет знать каждый ангел, демон и непризнанный, — шёпотом говорила она на прощание, запоминая все мужественные, но отчасти довольно миловидные черты Дино, ощущение ангельской кожи под прохладными пальцами, неповторимый, еле уловимый аромат корицы, что остался от его угасшей энергии. Как бы она хотела вновь услышать его уверенный голос, всегда сопровождавшийся доброй интонацией. Вдруг Вики запрокинула голову, может, в попытках не дать слезам набросить туманную пелену на ясный взор, может, желая увидеть нечто выше самих небес, если бы только что-то там действительно было. — Да упокоит тебя Шепфа, милый Дино. Прощай. Горько проронив последнее слово, непризнанная неохотно, осторожным движением опустила голову ангела со своих колен, выпустила его холодную, чуть шершавую руку и медленно поднялась с земли, после чего отдалилась к Геральду. — Надо подготовить Фенцио к плохим вестям, — мрачно отметил демон, нарушая тишину. Он тактично умолчал о своих мыслях касательно прощального акта непризнанной и мертвого ангела, всячески отвлекая себя благодарностями за то, что и он, и она живи, и впереди для них — целая вечность. И всё благодаря его маленькой, но такой смелой дьяволице. — Что теперь будет? — задумчиво спросила Вики. Не в силах больше смотреть на бездыханное тело, она обхватила одну руку брюнета своими двумя и повела его к скальному обрыву, до пропасти. Оба опустились на край, свешивая ноги, и бросили взгляд в одном направлении, синхронно выпуская воздух из легких. Впереди, около горизонта, виднелось миниатюрное, из-за расстояния, здание школы, по небу плыли облака, украшенные золотисто-персиковыми переливами. Они ознаменовали уход утра и начало нового дня. — Теперь будет спокойно. Всё благодаря твоему мужеству, Вики. Уверен, высшие теперь забросят свои навязчивые идеи и возведут тебя в славные ранги, — демон по-доброму усмехнулся. Вики чуть ближе подвинулась к возлюбленному, и он заключил её в свои объятия, бережно укрыл от ветра своим массивным крылом и, коротко улыбнувшись, в ласковом порыве припал губами к девичьему лбу, оставляя благодарный поцелуй. — Ты правда лучшее, что со мной случалось, — произнёс Геральд и слегка отстранился, с упоением любуясь ликом своей чертовки. Непризнанная издала тихий смешок и, не отводя взгляда от топазовой крошки, ответила: — А ты лучшее, что случалось со мной. Я безмерно благодарна Шепфе за тебя. Двое безмятежно продолжили разглядывать красоты раскинувшегося перед их взором небесного пейзажа, наслаждаясь моментом единения двух душ. Выяснить, что же всё-таки связывало Вики и Дино, как донести до Фенцио о смерти единственного сына и, вообще, как поведать каждому о победе над Мальбонте и о том, как причастна к этому простая непризнанная — всё это и бесконечный список многих других вопросов разрешат они немного позже. Сейчас есть только Геральд, только Вики. Демон и непризнанная, что метит в дьяволицы и украдкой геройствует. Два сплетенных нитями судьбы существа, сотворенных из первородной тьмы, которых ждало впереди большое будущее. Ждало ли, по правде говоря? Действительно ли то, что Мальбонте больше не существует? Может, такова призрачная истина: мёртво его тело. А кровь жива, в жилах непризнанной течет, и теперь это — её маленький секрет. Она больше не та Вики, что была прежде. Теперь это новая Виктория. Быть может, придет день, когда бестия эта займет место погибшего мятежника, а может, скоротает вечность лишь в обличии демона простого. Но, как бы там ни было, капли крови чужой уже навсегда смешались с девичьей и создали нечто иное, что может в смертоносное перерасти. И Геральд пока об этом не знает, лишь утопает в умиротворении сейчас, всё крепче прижимая к себе «свою», горячо любимую им, только уже совсем другую девочку.