Эпоха по имени Уокер

Тонкий отрез шелка джеральдинового оттенка нисколько не греет, и оттого живое тепло худощавых лопаток вступает в битву с обжигающим холодом величественной мраморной стены. Всё девичье тело рефлекторно пробивает импульсивная волна мурашек, так ещё и чужие губы оставляют свой собственнически раскаленный след где-то над ямкой, вблизи острой ключицы. Вики запрокидывает голову, упираясь ей в преграду в виде мрамора, и прикрывает глаза, горячо вздыхает под натиском неторопливых ласк. Одна рука брюнета плавным движением стягивает изящную лямку платья, оголяя бархатистое плечо, а вторая более резко касается тёплой кожи бедра, властно притягивает за него хрупкое тело непризнанной ближе и требовательно проникает под слой дорогой материи. Он одобрительно ухмыляется, сжимает желанную плоть возлюбленной до красных отметин под пальцами, но после закономерно оглаживает следы своего преступления, как бы прося прощения за свою несдержанность. Ловкие пальцы убирают в сторону тонкую полоску нижнего белья и касаются влажной от нахлынувшего возбуждения промежности. Вики изгибается и подаётся вперёд, издаёт тихий стон и лукаво шепчет: - Геральд, совсем скоро занятие, мы может опоздать. - Шшш, помолчи,- тихо отвечает демон с игривой интонацией, горячим дыханием опаляя кожу на шее, и ловко разворачивает непризнанную к себе спиной. Времени для них действительно мало, но просто уйти, так и не позволив себе окунуться со всей своей дьявольской натурой в ядовитую сладость этого искушающего мгновения, он так легко не может; настоящий дьявол, ни за что не упустит лакомое. Будущая дьяволица покорно упирается согретыми руками в прохладную стену, дазняще выгибается, подбивая возлюбленного поскорее приступить к действиям. Громкое "ах!" нетерпеливо вырывается из её пухлых приоткрытых уст, когда нижняя часть шелкового одеяния оказывается поднятой, а оголенная кожа ягодицы приобретает нежно-розовый оттенок, как ожидаемое последствие грубого шлепка. Геральд не медлит, он резкими движениями избавляет себя от оков туго затянутого ремня, расстегивает теснящую желание молнию и приспускает всё лишнее. Даже не снимает, лишь снова отодвигает подрагивающими от предвкушения пальцами уже намокший лоскут с кружевной отделкой и одним рывком входит в Вики до основания, в блаженном порыве прикрывая глаза и издавая приглушённый рык. Непризнанная вскрикивает от этой приятной резкости, но демон сразу прикладывает руку к её рту и притягивает ближе к себе в стремлении ощутить чертовку ещё сильнее, глубже, более явно и отчетливо, уловить каждое колебание её энергии и надолго оставить в памяти. - Тише, нам ведь не нужны проблемы? - шепчет тот около уха пылающей в сладостной агонии девчонки и игриво прикусывает за мочку, с болезненным отголоском оттягивает на себя. Брюнет продолжает, с присущим ему дьявольским желанием обладать, глубоко проникать в охваченную языками страстного пламени непризнанную рваными толчками, с каждым разом наращивая темп. Вики приглушенно стонет в удушающую преграду из его крепкой ладони, задыхается в грубых объятиях его демонических ласк, только чернильными пятнами по новенькому пергаменту покрывает одно «но» всё это идиллическое действо - прямо в воздухе витает скомканное в фоновый шум сомнение. Кажется, это тот же пепельный туман, сотканный из сотен волокон первородной тьмы, уже ставший родным запах пороха, вкус металлический, железистый, как кровь, и что-то есть в этом ещё. Да, точно, весь этот излюбленный девичьим сердцем портрет меркнет позади, покидает так, как дорогой друг в безвестной поездке на край света, и появляются пугающая новизна в лице можжевеловой горечи с лёгким шлейфом замерзшей в утреннем инее клюквы. Незнакомое пробирается прямо к сокровенному, рождает навязчивые идеи и боязнь, но к чему же портить такой момент? "Не будь глупой, Вики, это Геральд, просто твой Геральд" Кажется, он сумел искусно уловить эти трепещущие перед образом чистейшего зла звоночки непонимания, что отчаянно трезвонят на подсознательном уровне непризнанной, но еле как могут пробиться сквозь колдовские туманы страстей и желания быть единой со всем его существом. Демон замедляется, рывком выходит и поворачивает брюнетку теперь к себе лицом, сразу после подхватывает её за бедра, прижимает к стене, ранее кое-как принявшей телесное тепло от пышущих жаром рук, и снова проникает внутрь. Вики больше не может сдерживаться, и она начинает стонать, как ей этого хотелось изначально, иногда шкодливо делая неуверенный шажок за грань дозволенного, переходя на крик, словно пытаясь поведать всему сущему о своих наземных ощущениях, а звуки блаженства, тем временем, прозорливо отскакивают волнами эха от непреклонных в своём величии стен, что хранят тысячи чужих секретов, и разливаются по всему забытому богом залу. Лишь бы они не покидали едва ли уловимые пределы запретного пространства. Полуденные лучи с озорством касаются побитых сотни лет назад витражных окон, и теперь красочный узор былого величия играет на разгоряченных телах любовников, придавая их единению большей экспрессии. Вики, будто бы и не по своему желанию вовсе, открывает хризолитовые очи и хищно впивается ими, как змеиными клыками, в противоположные. Всё становится на свои места, когда притворная краска рассеивается, пока только на зеркалах души: рубин и аквамарин изучают её, пожирают в порыве пламенного желания, оценивают, под натиском скольких мучительных пыток эта чертовка расколется, вытягивают тонкими нитями выпирающие рычаги влияния и, похоже, укрепляют эту связь намертво. С каждым новым толчком брюнетка приближается к пику наслаждения, и сейчас ничто её не пугает. Непризнанная обхватывает влажными руками лицо напротив, впивается бесчувственным порывом в дьявольские губы, словно стараясь забыться, заменить происходящее воображаемым, получает намного более пламенный ответ на своё действие. Через мгновение тело её содрогнулось от раскатившихся по нему волн высшего блаженства. Демон, оставаясь внутри желанной им до конца, достиг разрядки следом, ещё сильнее, без жалости, вжимая хрупкую непризнанную в стену, отчего та неодобрительно зашипела, когда импульс боли прошел прямо по основанию крепких крыльев. - Прости, милая Вики, не рассчитал,- ответил брюнет с лёгкой усмешкой, опустив чертовку со своих рук и вернув себе приспущенные элементы грубой одежды на свои места. Непризнанная стыдливо поправила скомканное платье и отошла к одному из немногих сохранившихся в целости окон. Взгляд цепко держался за горизонт, руки скрестились враждебно на груди, только о чем же гложет сожаление? Не стоило обращаться подобным образом с дорогостоящей материей, или вестись на поводу этого подлеца. Голос прозвучал отстраненно и непоколебимо: - Я не настолько глупа, чтобы не отличить энергию родного существа от чужака, если на это был твой расчет. - Я оскорблен, Виктория! Уж мне ли не знать, что ты не глупа. Но, всё-таки, решила довести наше грязное дельце до логичного финала, маленькая дьяволица,- ядовитый смешок сорвался с уст того, кто был в обличье её демона. - Будь ты плохим любовником, я бы не оставила тебе шанса, но... это было просто потрясающе,- брюнетка мечтательно прикусила нижнюю губу и прищурила глаза, не желая разоблачить хищный отблеск чистого хризолита. Она неспешно развернулась в сторону чужака и продолжила: - Кстати, прими уже свой настоящий облик, а то смотреть тошно, как ты делаешь косплей на лучшего из лучших. Одинокое облако густого смоляного дыма окутало стоящую напротив непризнанной фигуру, но скоро марево рассеялось, выдавая истинного искусителя во всей его красе. Перед Вики стояло то самое существо смешанных кровей, обладающее безграничным могуществом, тысячи лет отравляющее скользкими щупальцами страха сознания жителей как небес, так и преисподней. Смугловатая кожа, её, казалось, не смел коснуться и луч света, настойчиво пробивающийся сквозь витражное стекло, удлинённые, до середины крепкой шеи, волосы цвета вороного крыла, лёгкая щетина на слегка вытянутом подбородке и заостренных скулах, чёрные брюки и несколько обтягивающая подтянутое тело темно-бежевая водолазка, два огромных графитовых крыла, обрамленных редкими багровыми переливами от основания до края. Мальбонте в глазах непризнанной походил скорее на приятного и довольно симпатичного молодого демона, чем на жестокого мятежника, теряющего остатки рассудка в погоне за навязчивой идеей. Облик его имел некоторые сходства с обликом самой Вики, словно в параллельной реальности они были братом и сестрой. Хотя, быть может, он создал этот напускной образ только для утешения её впечатлительного сознания? - Я и есть лучший из лучших, пташка моя,- горделиво протянул Мальбонте, когда в достаточной мере приблизился к брюнетке и коснулся тёплыми пальцами её изящного подбородка. - Зачем ты увязался за мной? - шёпотом спросила его Вики, заворожено всматриваясь в глубину двух ипостасей, рубиновой и аквамариновой, не в силах оторвать взгляд. В любом другом, логичном, сценарии развития событий она произнесла бы эти слова с толикой страха, или же, напротив, накладывая на них явные отпечатки презрительности и превосходства, и только сейчас не было в ней и тени ни того, ни другого. Всё её существо, казалось, принимало недруга как часть себя, хотя сознание тревожно вопило о том, как всё это неправильно и порицательно, более того, незаконно и достойно сурового наказания. Мальбонте, повинуясь властному порыву, захватил ладони будущей дьяволицы в свои, переплетая пальцы, и, не отводя пристально изучающего взгляда от девичьего лица, спокойным тоном ответил: - Моё презрение к непризнанным не знало границ, пока мне не поведали о тебе. Мы похожи, Вики, хоть ты и пытаешься это отрицать. Смешанная кровь делает нас сильнее любого высшего существа, а они, уж поверь, не любят тех, кто обладает большим могуществом. Посмотри, как они низменны, прикончили наших родителей, едва мы успели на свет появиться. - Хватит, Мальбонте...- отголоски печали окрасили речь брюнетки, что прервала речь собеседника, голова её поникла. Солёные капли, призрачной поступью вышедшие из глубин сердечной глыбы, пощипывали опущенные веки, воспаляли ресничную линию докрасна, а после скатились горячей лавой по прохладной коже лица, когда в девичьей памяти украдкой пронеслись воспоминания о серафиме и суккубе. Черноволосый неодобрительно закатил глаза, словно старался прогнать навязчивый образ чужой печали, как своей собственной. Кончиками пальцев он приподнял поникшую голову непризнанной и, осторожным движением смахнув влажный след, продолжил: - Прошу, не страдай, Виктория. Да, так тебе определённо больше идет, непростая девочка. Ты сможешь принять несправедливость бытия, как и я, но только послушай. Тебе предстоит еще многому научиться, но ты все равно обойдёшься каждого, и я это чувствую, как и, собственно, они все. Верхи трепещут перед твоим потенциалом, и готовят западню на случай, если ты выйдешь из-под контроля. Вики только усмехнулась его словам и покачала головой: - А что же насчёт Геральда? Я знаю, что он любит меня, и никогда не позволит причинить мне боль. - Неужели? Никто не достоин твоего безоговорочного доверия, уясни эту истину на века. Сейчас ты сама всё увидишь,- произнес Мальбонте наставляюще, обходя брюнетку сзади и слегка сжимая сильными руками её предплечья. Он украдкой склонился над её шеей, оставляя сладостный, почти невесомый поцелуй около пульсирующей жилки. Кончик пепельного языка искушенно скользнул по месту, где миг назад печатью клеймили девичью кожу предательские губы, оставляя влажный след и вызывая ответную дрожь. - Боишься меня? Будет немного болезненно,- добавил тот и, обнажая небольшие заостренные клыки, с некоторой осторожностью, будто бы жалея, впился ими в нежную кожу, лопая её под стальным натиском, как тонкую плёнку. Вики еле сдерживала порыв закричать, от боли из глаз вновь выступили солоновато-горькие капли. Скоро магический омут воспоминаний унёс её сознание в путешествие по замысловатым картинкам. Недруг пожелал открыть истину. Мутные очертания нескольких фигур ангелов и демонов становились чётче с тем, как серый туман покидал область взора, а скоро можно было различить и голоса. - Она ещё не заслужила нашего расположения, коллеги, дополнительные меры всё же необходимо принимать,- настойчиво обращался серафим Кроули ко всем, кто находился в небольшом светлом зале. Волна набирающей обороты дискуссии шепотом окатила присутствующих. - Это верно. Кто бы что ни говорил, с ней безопасно только, пока она ничего не узнала. - Может, сделаем так, чтобы узнала? Быстрее определим, своя она или нет. А если всё будет плохо, клетка Мальбонте в любом случае уже ждет её прибытия, уж об этом в преисподней позаботились. - Мудрая мысль, стоит так и сделать. Ребекка, дорогая, тут уже твой выход. - Всё будет сделано,- надменно, будто бы рывком ответила серафим. В разговор ввязался её демон, до этого лишь напряжённо слушавший пререкания и очерки беспощадных идей: - Подождите, уважаемые коллеги, не стоит с этим торопиться. Девчонка хоть и идет по дьявольской дорожке, но, всё же, не так она плоха, чтобы ставить её вровень с этим отродьем. Вики не несёт в себе зла больше, чем требуется, и, как её наставник, я это подтверждаю. - Послушай, Геральд, мы всё понимает, но твой светлый разум затмевает привязанность. Ни одно межрасовое создание ещё не обходилось нам лёгким бременем. Ох, а если она еще хуже этого Мальбонте окажется? Мы сделаем то, что должны, а ты в это время будь рядом, потихоньку раскрывая тайны и… в случае чего, ты знаешь, что делать,- не давая шанса на возражения, проговорил серафим Кроули. - Да, серафим, не сомневайтесь, всё будет исполнено. Памятный омут выплеснул брюнетку обратно в реальность, словно она была неугодным ему, чужеродным созданием. Вики пошатнулась, еле удерживая своё тело от падения прямо в объятия Мальбонте, но тот ловко успел придержать её за плечи. - Они не доверяют мне? Да как же! А Геральд...- непризнанная отрицательно покачала головой, пытаясь осознать увиденное, определить: правда ли, истина ли, а может ложь чистейшая, и ничего более. Черноволосый спрятал клыки, отпрянул от девичьей шеи и довольно облизнулся. - Сладкая кровь... Помнишь, ты спросила его, зачем ему оковы, когда вы оба шли к райским морям? Всё обошлось для тебя не так плачевно, потому что тогда твоя вспышка гнева не достигла максимальных оборотов. Да и ты была шокирована «признанием», чтобы в полной мере осознать, как грубо они поступили, надевая их на тебя. - Ведь правда, эта мысль ускользнула от меня,- разочарованно прошептала Вики, мысленно складывая все элементы в единую картину, не обделенную правдивым красноречием, при этом довольно трагичную. Мальбонте обошёл чертовку спереди, провел прохладными кончиками длинных пальцев по её гладкому лицу и, улыбнувшись саркастично, продолжил: - Они все такие жалкие, правда же? Трепещут, как кучка крыс на тонущем корабле. Скоро я потоплю эту прогнившую посудину окончательно, и, надеюсь, ты составишь мне компанию в этом удовольствии. - То есть…?- наивно поблескивающие хризолитовые песчинки удивлённо уставились на собеседника. - Я научу тебя высвобождать свой гнев в полной мере. Мне бы хотелось, чтобы ты была рядом со мной, когда будет строиться новый мир, потому что такая, как ты, достойна большего. Все эти глупцы не ровня тебе и… мне будет глубоко обидно, если такой потенциал сгинет в одной лодке с этой посредственностью. Вики шумно выдохнула, слегка наклонилась вперед и несмело поежилась, обдумывая притягательное предложение мятежника: - Жалкие, что-то в этом есть... Хм, а ведь среди них и мои друзья, Мальбонте, и те, кем я дорожу. Как я могу позволить? Я... - Шшш,- он перебил скомканные реплики непризнанной и принялся утешающе поглаживать её по копне вороных волос, играючи прокручивая волнистые пряди сквозь пальцы. - Да, они канут в небытие вместе со всеми. Но, позволь, какие же это друзья, когда никто бы даже не вспомнил о тебе, угоди ты в темницу преисподней на дне непроглядной бездны? - Это жестоко, Мальбонте. - Я знаю, но правила таковы,- прошептал брюнет, плотнее прижимая хрупкое тело Вики к себе, будто боясь, что в последний момент лакомая добыча ускользнет из его цепкой хватки, и оставил на девичьем виске наигранно-заботливый поцелуй. - Хорошо, я согласна пойти с тобой,- скорее на волне эмоционального порыва, чем с основательным осознанием и принятием произнесла непризнанная, понемногу расслабляясь в ласковых руках хищника и утомленно прикрывая глаза, словно и дороги назад для неё больше не существовало. - Умничка, Виктория, я не сомневался в правильности твоего решения. Мальбонте неспешно отстранился и вытащил из кармана брюк складной нож с графитовой рукоятью. Одним нажатием высвободив острие холодного металла, он умело, с натиском провел им по левому краю своей ладони, щурясь и прикусывая нижнюю губу от настигнувшего его приступа боли. Темная кровь, подобная тысячелетней тягучей смоле, просочилась сквозь глубокий порез, и мятежник коснулся им участка шеи непризнанной, где недавно проткнул её кожу своими клыками. - Зачем это? – Вики перевела удивленный взгляд на окровавленную руку собеседника. - Помнишь, я говорил, что мы одной крови? Тогда это было несколько опрометчиво, но сейчас так и есть. Чувствуешь? – губы черноволосого дрогнули в короткой усмешке. - Ох… да,- шёпотом произнесла брюнетка, томно опуская веки и погружаясь в ощущение того, как чужая кровь, кипящая, подобно источнику, рождающему чистейшую тьму, просачивается в её тело и каждую жилу, вливается в беспрерывный поток и распространяется на все её внутренности, затмевая крупицы собственной осознанности. Пожалуй, теперь Вики чувствует себя, как Мальбонте. С этого момента он и есть часть её существа, и остается только терпеливо наблюдать, какая сторона будущей дьяволицы по итогу одержит победу. - Завтра нас ждёт первое испытание, Виктория, а сейчас мне пора. Теперь ты точно никуда от меня не денешься,- довольно произнес Мальбонте, убирая руку с тонкой шеи и напоследок оставляя собственнический поцелуй на мягких губах непризнанной. Он растворился в воздушном пространстве, исчез, как исчезают призраки и марево, и одиночество с охоткой забрало в свои невесомые объятия Вики, оставшуюся посреди богом забытого зала. "О, Шепфа, ну и денёк. Я намертво укрепила связь с Мальбонте и готовлюсь уничтожать мир. Чёрт возьми, плечом к плечу с этим подлецом! И любовник из него просто один из лучших… Нет-нет, всё это так неправильно! Хотя, скоро все эти жалкие трусы, тоже мне, друзья и верхи, вкусят моё могущество, мало не покажется. Жаль, что только, казалось бы, общий враг сумел принять меня, а любви всех близких, оказывается, грош цена. Скоро всё изменится. Завтра мы положим начало построению новой эры. Эры Мальбонте и Виктории" - проговорила Вики мысленно, впиваясь властным взором, с толикой непритворного восхищения, в замысловатый узор витражного окна. В следующее мгновение она резким движением развернулась и направилась в сторону лестничного выхода, раздумывая теперь о предстоящем испытании.

***

Хризолитовые камушки искрились от примеси игривого любопытства, волнения и легкого страшка. Они изучающе блуждали по окрестностям, фиксируя каждый элемент малознакомой местности. Вдали маячило величественной глыбой здание школы, окутанное облачной периной, а вокруг были только парящие скалы, отчужденно держащие дистанцию друг с другом, обернутые в дымку полупрозрачного утреннего тумана. Еще не высохшие капельки кристальной росы попадали с редких травинок на открытые участки ног Вики, щекоча неприятным холодком. В подрагивающих от прохлады руках непризнанная держала небольшой пергаментный свёрток, что нашла она на своём ложе перед тем, как накануне отойти в морфеево царство.

"На рассвете приходи к скалистому склону равновесия, по пути через полосу парящих скал. Мелкая трава лишь там будет припорошена снегом, и узнаешь ты склон без труда. Твой покровитель"

Вот и последняя скала, а за ней лишь белесый свет. От взора брюнетки не ускользнула мелкая снежная россыпь, как и не обошло её стороной ощущение подступающего к самому нутру морозного прикосновения игривого ветерка. Сквозь туманный занавес она кое-как разглядела пребывающие на заснеженном склоне две фигуры, казалось, достаточно крупные, но ничуть не отличающиеся рослостью. Кто бы это мог быть? - Геральд, Дино?! - тревожно воскликнула Вики, всё-таки узнав образы ангела и демона, покорно стоящие на коленях, скованные железом и обдуваемые лютыми ветрами, усиливающимися на верхней точке подъема. Снежная насыпь стремительно таяла под их телами, пропитывая ледяными каплями плотную ткань брюк обоих. Прежде, чем брюнетка успела сказать что-либо ещё, или же подойти к одному из них, её отвлек голос появившегося из тёмной дымки мятежника. - Доброе утро, Виктория, сегодня важный день для нас. Непризнанная, обернувшись, коротко кивнула в знак приветствия, и взволнованно спросила: - Зачем здесь Геральд и Дино? Мальбонте неохотно выдавил хитрую улыбку, показательно закатил глаза и подошёл ближе к новоявленной спутнице. - А это самый главный вопрос, дорогая. Видишь ли, ритуал должен сделать сильнее нас обоих, но исполнить его может только тот, кто не тронут проклятием. Как ты знаешь, вот меня оно задело, давно и надолго. Вики приоткрыла рот в попытке возразить, но черноволосый властным, строгим жестом прервал её намерение и продолжил: - Поскольку ты очевидный исполнитель, то и жертву приносить тебе. По традиции, она должна быть оторвана от сердца, быть тем, чем ты дорожишь более всего. Как видишь, отыскать тех, кто оказался для тебя таким «сокровенным», было не так уж и трудно. Это так красиво и жестоко, Виктория: один ангел, один демон, и судьба у них в итоге одна. Ты соберёшь их кровь в клубок единства, произнесешь заклинание, а после мы сможем испить содержимое, и весь мир будет у наших ног,- заметив, как вмиг поменялось выражение лица чертовки, подрагивающей всем телом и готовой едва ли не забиться в истерике от безысходного состояния, он ласково провел большим пальцем по её выступающей скуле, как бы утешая. - Только не печалься, прошу, со мной тебе не придется делиться надвое, ибо во мне и добро, и зло живет. Сделаешь это ради нас, Виктория? Мальбонте убрал руку с девичьего лица и вытащил скрытый за плотной тканью иссиня-черной мантии крупный клинок с крепкой позолоченной рукояткой и такого же оттенка глубокий кубок с изображением козлиной головы на пустующем дне. Вики, пересилив себя, приняла предметы из леденящего металла нестабильно ходящими от волнения худощавыми кистями. - Да, я исполню ритуал,- неуверенно сглотнув, ответила непризнанная, стараясь избегать прямого контакта с всепоглощающей рубиново-аквамариновой бездной. - Умница, моя ненаглядная. Начинай,- заговорщически шепнул Мальбонте ей на ухо, заправляя за него выбитую резвым порывом ветра вороную прядь, а после отпрянул и сложил руки на груди, закусив губу в сладостном предвкушении завораживающего зрелища. Брюнетка стояла в метре от жертвенных душ и болезненно всматривалась в обветренные непогодой лица плененных, переводя глубокий взгляд с одного образа на другой и раздумывая о том, какой части своего существа повиноваться. С одной стороны, тягучая кровь Мальбонте, властно охватывающая каждую клеточку её хрупкого тела, яростно бурлила и нашептывала пьянящее "убей обоих, предательство не заставит себя ждать, освободи свое сознание от этой тяжбы, пока шанс такой есть", с другой же стороны, чужеродную жестокость стремились одолеть бесплотные ныне отголоски девичьей совести, взывающие к милосердию и духовному величию. Голосок последних ревностно усиливался, когда Вики замечала на себя такой искрящийся добротой и чистый, но измученный непониманием происходящего взгляд небесных глаз ангела Дино, в которых только и отражались, что немой вопрос, некоторая мольба и нотки болезненности. Душевная боль терзала его на бесформенные ошметки, притом, что на её фоне физическая уже не ощущалась так явно, хотя примороженный ледяной кромкой металл оков отчаянно обжигал молодую плоть докрасна. В глазах Геральда, напротив, не промелькнуло ни одной вопросительной искорки, он понимал происходящее от и до, чувствовал, как меняется сейчас энергия каждого, как пылает изнутри юное ангельское сердце и как кровопролитно идет борьба в сознании его Вики. Дьявольские топазы выражали глубокую печаль, которую демон всеми силами норовил прикрыть холодным равнодушием с примесью коварной злобы. Не привык он просить о пощаде, выворачивать наружу страхи и слабости, и сейчас его выдержке можно было позавидовать, даже в момент, когда в глубинные потемки души осознанно закралась истина о том, что отправить его на задворки небытия предстоит не кому иному, как его возлюбленной. Непризнанная опустила голову, не в силах более наблюдать въевшиеся отпечатки уныния на лицах тех, кем дорожит она так, как никогда и никем ранее. Одинокая слеза скатилась по обветренной, порозовевшей щеке, но Вики резким движением стёрла её измятым рукавом графитового плаща. Несколько глубоких вдохов, следующих за ними выдохов, каждый раз рваных и прерывистых, сколь бы будущая дьяволица не пыталась их ровнять. Хрупкая ладонь только сильнее сжимает позолоченную рукоятку острого клинка, и тело новой Виктории решительно направляется в сторону одного из плененных.