Here She Comes Again

You're no good for me,

Baby you're no good for me,

You're no good for me,

But baby I want you, I want you…

Diet Mountain Dew — Lana Del Rey

Сидя рядом с Гектором на диване, Гермиона не в первый раз размышляла о том, повезло ли попасть именно в это, а не какое либо другое время и встретить мужчину по фамилии Грейнджер, который отчаянно тосковал по пропавшей без вести дочери, или же это был чей-то рассчитанный до мелочей план? В своё время, Гермиона ещё на вечеринке слизней запомнила имя мага, носившего с ней одну и ту же фамилию. Такое совпадение не могло оставить её равнодушной. Сохранившаяся хроника, к сожалению, не хранила в себе чего-то, помимо изысканий о зельях и патентов на них. Чудом только наткнулась на записи о том, что в шестидесятых Гектор Грейнджер со своим отцом делал большие пожертвования в Мунго. По счастливой случайности Гермиона, оказавшись в прошлом, записалась в Мунго под собственным именем и Александр Дагворт-Грейнджер тут же вышел на неё. Она думала, что безутешное горе ослепило его, раз он принял незнакомку за собственную дочь, но увидев Гектора, поняла, что они были чрезвычайно похожи внешне. Были ли её бабушка или дедушка сквибами, изгнанными из рода или же наоборот, эти Грейнджеры стали первыми магглорождёнными, не имело значения. Главное, что она могла существовать здесь без особых проблем. — Не хочешь потанцевать со мной, малышка? — спросил её новообретённый старший брат о котором она всегда в тайне мечтала, улыбаясь приятной, обворожительной улыбкой. Те студентки, которым посчастливилось оказаться на вечеринке не сводили с её обворожительного брата-красавца глаз. Поверх плеча Гектора встретившись сразу с несколькими завистливыми женскими взглядами, Гермиона усмехнулась и покачала головой. — Кажется, тут есть дамы, которые хотят потанцевать с тобой, братик, куда сильнее, чем я, — протягивая ладонь к отставленному на столик бокалу, закинула она ногу на ногу, показывая тем самым, что не собиралась двигаться с этого дивана ни на миллиметр. Гектор проследил за её взглядом и с усмешкой покачал головой. — Что же делать, я не хочу только встретившись, вот так сразу оставлять тебя совсем одну, — мягко отобрал из тонких пальцев сестры бокал Гектор, удобнее усаживаясь на диване. — Твои воздыхательницы потом прохода мне не дадут, если ты с ними не потанцуешь, — пожаловалась Гермиона, но в противовес словам, привалилась к руке брата, удобно устроив голову на широком плече. — Ты подстриглась, — заметил Гектор негромко, кончиками пальцев коснувшись тонких каштановых волос. На фоне заиграла танцевальная музыка, а из граммофона полились слова о несчастной любви. Их пела не волшебница, а настоящая нимфа, нежным, влекущим голосом. Dream a little dream of me, Make me into something sweet, Turn the radio on‚ dancing to a pop song, Fuck it, I love you, I really do.* — Тебе не нравится? — разглядывая парящих под потолком бабочек, поглощённая красотой голоса госпожи Дель Рей, спросила Гермиона. — Главное, чтобы нравилось тебе. А я…просто приму твой выбор, — ответил Гектор и тут же был поднят на ноги внезапно сорвавшейся на ноги Гермионой. — Миона? — удивлённо глядел на сестру Гектор, едва не расплескав вино, бьющееся о стенки бокала. — Давай танцевать! — воодушевлённо предложила девушка, медленно кружась под льющуюся из граммофона песню. — Ты же не хотела, малышка, — продолжал он удивляться, но покорно опустил бокал на столик и повёл её в круг танцующих. Девушки, что провожали их пару взглядами, явно хотели проклясть Гермиону, но её было всё равно. Это был её брат. Нужно было пользоваться привелегиями, пока давали. — Ну-у…ты же самый лучший! — улыбнулась она. — Как я могу тебе отказать? Гермиона танцевала с братом и пока кружилась в тоскливом вальсе, высматривала в зале фигуру Беллы. Однако, Лестрейндж был в зале с другой девушкой. Вроде бы, это было хорошей новостью, но отчего тогда ей стало невыносимо скучно? Станцевав, она уже устремилась к облюбованному с самого начала дивану, как перед ней как чёрт из табакерки выпрыгнул какой-то слизеринец. Русые волосы и приятное лицо, однако она не могла вспомнить, видимо, он учился на курс старше. — Уильям Эйвери, — представился слизеринец, поклонившись. — Позвольте пригласить на танец такую очаровательную и хрупкую леди? — Конечно, — вздохнула девушка, так и не найдя Блэк в этом зале. — Почему бы и нет… Кружась с внешне приятным молодым человеком в танце, Гермиона лишь где-то на краю сознания отметила, что он опустил свою руку немного ниже её спины, и в течение всего танца пристально разглядывал её лицо, отвернутое в сторону, но не придала этому никакого особого значения. Ей не хотелось говорить, хотелось выпить. Стоило композиции закончиться, как девушка поспешила отнять свои руки от чужих ладоней, немного вспотевших под её кожей, поблагодарила за танец и не оборачиваясь вернулась к столу с напитками. Слизеринец смотрел ей в след взглядом брошенного щенка, но это видели наверное все, кроме неё. Опустошив бокал, она танцевала ещё с одним слизеринцем, а потом снова пила, пока Гектор кружился с другими девушками в бесконечных танцах.

***

Гермиона знала, что это неизбежно случится, но ни в коем случае не рассчитывала, что это произойдёт прямиком после приветственной вечеринки у Слизнорта, когда в ней будут бултыхаться пару бокалов вина и три бокала пунша, смешанных с ещё каким-то алкоголем. Игристое вино бурлило у неё в венах, сквозняки от окон облизывали холодными струями воздуха покрывшиеся мурашками колена и бёдра. Тонкое летнее платье, выше середины бедра не только нисколько не способствовало спасению от холода, но и словно впитывало в себя всю прохладу каменных стен. Однако, страж общежитий, сверливший её колким каменным взглядом куриных глаз, раскрыл клюв и пропел одну из своих загадок: «Сандэй ярко освещает, светом солнца ослепляет, Мандэй за ним повторяет, лунным светом озаряет, Сатадэй — сатурна день, на работу наставляет, Тьюсдэй — день повоевать, решил так Тиу всем сказать, Венсдэй будет верховодить! — прошипел со скал им Один Чьё же имя носит Фёсдэй, если Фрайдэй день красивый, по-женски неторопливый, гордо носит имя Фригг?» Дослушав загадку до конца, девушка вытаращилась на голову гордого, но бездушного орла, который словно всегда знал, что она была не из этого гнезда, и обессиленно съехала вниз по стене, к которой успела прижаться спиной. Холодный каменный пол вызвал новый табун мурашек, коснувшись кожи заледеневших ног, но Гермиона продолжала, медленно моргая, смотреть на него снизу-вверх и икать. — Сегодня, кажется, лучше подыскать другое место для ночлега, — понимая, что во всём этом явно присутствовала какая-то определённая логика, отчаянно тёрла она слипающиеся глаза, внутренне смирившись с тем, что спать действительно придётся где-то под лестницей. Уперевшись дрожащими руками в пол, Гермиона поднялась на подкашивающиеся ноги и собралась идти вниз. Хоть с лестницей она и загнула, но выручай-комната вполне могла бы подойти ей. — Ох, какой позор, Гер-ми-о-о-о-на, — пропел стервозный голос из темноты винтовой лестницы и на свет бесшумно вышла староста Армстронг, ослепляя девушку искристым светом своих лощёных волос. Она стояла на полу босиком, держала свои туфли на каблуках на пальцах за тоненькие лямки, но в отличии от самой Гермионы выглядела трезвой. — Так напилась, ещё и при брате… Как хорошо, что он ушёл раньше… «Как хорошо, что тебе хватило ума вернуться в общежитие, а не в какой-нибудь душный чулан пообжиматься» — явно читалось в её выражении лица: и в искривлённых губах, и в тоненькой морщинке над ними, и в прищуренных, злобных газах, мечущих в неё молнии. Гермиона никак не могла сообразить, где она успела так насолить местной умнице и красавице, у которой было всё и даже больше, однако, цыкнувшая блондинка не дала ей подумать: она шагнула к орлу-стражу и, повернувшись в сторону Гермионы, начала объяснять. — До разгадки можно дойти и логическим путём, но я думаю, тебе не помешает небольшой исторический экскурс. Как ты уже заметила, Сандэй, Мандэй и Сатадэй буквально носят имена солнца, луны и Сатурна. Но важно знать, что дни носят имена вовсе не планет, а древних Богов, — менторским тоном профессора, вещала Кристина, и сама на фоне тусклого освещения башни сияла словно льющаяся с неба луна. Её волосы зачаровали Гермиону и она несколько мгновений просто не моргая смотрела на то, как они сияли в свете факелов и свеч. — Древние Римляне, Французы, Испанцы и Итальянцы использовали греческую и римскую мифологию, чтобы дать названия своим дням недели. Однако, на название английских дней недели повлияла германо-скандинавская мифология. Звучит интригующе, правда? — усмехнулась она, лукаво стреляя глазами, и стала в этот момент почти по-настоящему красивой. Живой. Вот только он был недолог, следом она снова стала похожа на красивую, но бездушную восковую фигуру. — Тьюсдэй в честь скандинавского бога войны «Тиу», Один от «Woden» и получается Венсдэй, Фёсдэй как «Thor`s day», то есть день Тора. — Это правильный ответ, Добро пожаловать! — проскрежетал вредный ворон и открыл дверь. — Вот и всё, — хихикнула Кристина, выглядя при этом как максимальная сучка. — Я не обязана знать всё на свете, — вместо «спасибо» или «пошла ты» пробубнила Гермиона, и чуть толкнув девушку плечом, пронеслась мимо неё вглубь гостиной. — Всегда пожа-а-луйста, — пропела Кристина ей вслед, вновь заливисто рассмеявшись. Свистящие слова впились в спину Гермионы, словно пропитанные ядом дротики. Метко и стремительно. Она свела лопатки и прошла прямиком в спальни. Хотелось согреться и спать, но ни тому, ни другому не суждено было сбыться.

***

Объективно, Гермиона не могла хоть сколько-нибудь злиться на Беллу. Потому что она была чарующа и прекрасна, умна и очень способна. И просто, вопреки всему что между ними было (для Гермионы) и чего ещё не было (для Беллы) она ей просто нравилась. Поэтому даже не смотря на то, что слизеринка пришла к факультету рейвенкло с намерением встретиться едва только Гермиона коснулась гудящей головой подушки, она не могла хоть сколько-нибудь разозлиться на неё или быть недовольной. Они стояли на астрономической башне, выгнав оттуда милующуюся парочку. Гермионе было неловко за разрушенную романтику и всё то время, пока парочка ругала их последними словами спускаясь, смущенно тёрла замёрзшими ладонями горящие огнём скулы. Холодный ветер трепал волосы и пробирал до костей, но одетая в школьную форму Белла укрывала её от его холодных порывов, приперев спиной к стене и закрывая собою. — Ну и наклюкалась же ты, ДжиДжи, — одобрительно урчал её шёпот в ночной тишине башни, почему-то согревая уши Гермионы даже на расстоянии. Ревенкловка взглянула на неё, но пьяный взгляд как-то сам собой соскользнул на усыпанное звёздами небо за спиной Блэк. — Соображаешь хоть что-нибудь? — Немного, — не стала врать Гермиона, медленно-медленно моргая и кое-как фокусируя взгляд. — Не найдётся лавгудовской сигаретки? — опалила внезапно Белла теплом замёрзшую кожу её щеки, оказавшись невероятно близко. Опять. — Прости… не взяла с собой, — искренне расстроилась Гермиона, прикусывая нижнюю губу и смотря в пол. — Может быстренько сходим? — Да брось, — фыркнула смешливо Белла, совсем не выглядя расстроенно. — А Лавгуд… Вы с ним…м-м… вместе? — спросила низким, но необыкновенно обволакивающим шёпотом Белла, опаляя тёплым дыханием дрожащие губы Грейнджер. — Весь курятник болтает, что вы с Ксеном курили в узенькой арке, куда мышь не проскочет, буквально упираясь друг другу в дёсна. — Кх-кхм!!! — задохнулась от стыда Герми, пряча глаза, и дрожащими пальцами попыталась заправить за ухо лезущую в лицо прядь. — Мы дружим, — стыдливо обронила Гермиона, склоняясь ближе и касаясь мягких, пахнущих смородиной или черникой кудрей своим лбом. — Тогда, — интригующе шепнула Белла, заставляя Гермиону поднять вверх опущенные вниз глаза. — … давай тоже дружить, — улыбнулась Блэк и легко, словно прикосновение бабочки, поцеловала, задержавшую дыхание девушку, в уголок губ. Гермиона шумно выдохнула, сердце пропустило удар. Часто-часто хлопая ресницами, и, не увидев в черных глазах Беллы ни миллиметра радужки, спустя пару мгновений она несмело поддалась вперёд, на пробу осторожно целуя. Белла беззвучно причмокнула губами, а затем с хитрой ухмылкой на лице переместила руки с каменной стены на девичью поясницу, устроив на тонком шифоне платья свои горячие ладони. Притягивая несопротивляющуюся Гермиону к себе вплотную, так, чтобы упираться рёбрами в рёбра, чувствуя от приоткрытых губ аромат алкоголя, а от волос запах яблочного шампуня, Белла вновь попробовала её губы на вкус, языком проникая глубже и глубже. Опустив затрепетавшие, от переполнявших её чувств, ресницы, Гермиона робко шевельнула своими губами в ответ, поглощаемая сладкими ощущениями, которые не могли ей подарить ни губы Рона, которого как она считала, любила, ни чьи-либо другие. Она дышала запахом свежей смородины с чёрных кудрей, ароматом бледной кожи Беллы и запахом ночи. Губы и язык слизеринки дурманили рассудок, Гермиона, поглощённая копящимся внутри теплом, трепетно и осторожно коснулась лица девушки самыми кончиками пальцев, потянувшись навстречу, ещё ближе. Словно приникнув к чистейшему роднику, бьющему ключом из недр земли, девушка пила вкус Беллы с припухших, влажных от трения губ, собирала с языка нектар и смаковала этот вкус. — Ч-что это… Б-белла? — тихо, страшась услышать ответ, задыхаясь, хрипло спросила Грейнджер, прижимаясь к мягкому и приятному телу Беллы. — Т-ш-ш, не бойся, — коротко поцеловав приоткрытые губы, попросила Блэк, проводя аккуратными пальцами вниз по пояснице. Это движение породило стаю мурашек, пробежавших вниз по ногам, до самых щиколоток. Небольшие женские ладони на ягодицах ощущались необычно, но от того, что это были руки Беллы, Гермиона не могла перестать дрожать и едва слышно всхлипывать от странного томления. Неизвестные импульсы колотили её изнутри, заставляя изгибаться под чужой лаской. — Это наша маленькая дружба, ДжиДжи, — смело исследуя прижимающееся к ней тело, шептала Белла в покрасневшее ушко податливой девушки.