Here She Comes Again

      Гермиона ни жива ни мертва прислонилась к стене за поворотом, где спряталась, коря себя за то, что подглядела эту сцену, по нескольким причинам.       Во-первых, как бы ей не хотелось прибить Лестрейнджа, мерзкого и гадкого, от вида которого смог бы возбудиться только настоящий извращенец, в голове билось жёсткое напоминание, что вмешиваться во временную материю было нельзя. Что бы она по поводу этого не чувствовала.       Во-вторых, выражение «Make love, not war!», в мире магглов цветущее пышным цветом, играло с ней самой весьма жестокую шутку. Потому что с Беллой Блэк ей хотелось полностью следовать этому лозунгу. Со всеми отсюда вытекающими.       Девушка изначально пошла в подземелья, потому что хотела стащить из кабинета Слизнорта парочку ингредиентов для одного зелья, но в итоге стала нечаянной свидетельницей этой полулюбовной сцены. Дождавшись удаляющихся шагов расстроенного слизеринца, Гермиона глубоко вздохнула, выждала, пока процокают в глубину коридора каблучки Беллы и завернула следом, спускаясь всё глубже.       — Привет, мышка. — Выпрыгнув из-за арки как чёрт из табакерки, прижала её к каменной, пахнущей влагой и мхом стене Белла, упираясь горячим лбом в её прохладный лоб и обдавая своим ягодным дыханием. — Куда бежишь?       — П-привет, — выдохнула, стремительно краснея, Гермиона.       Дыхание дало сбой, сердце затрепетало в груди, а ладони мгновенно вспотели. Глаза Беллы, чёрные и блестящие, были так близко, что она могла рассмотреть в их смольной глубине слабые серебряные вкрапления. В незамутнённых безумием, а лишь безумным азартом ониксовых глазах, проносились кометы, планеты и вселенные.       На длинных густых ресницах сидели смешинки, её губы, кажется, тряслись в беззвучном, фыркающем смехе. Глаза сами собой опустились вниз, к этим самым губам, с ещё большим стеснением и смущением, видя обворожительную улыбку алых, томных губ. Сердце в груди Гермионы пропустило удар. Она ошеломлённо опустила глаза ещё ниже, испуганно упёрлась лопатками в неровную каменную стену и залипла взглядом на открытых ключицах.       Звучно сглотнув в хищной тишине вышедшей на охоту Беллы, девушка сосредоточила взгляд на сияющей маяком молочно-белой коже шеи, плеч, ключиц и груди в сумраке коридора. С трудом угадав под густой и тяжёлой проволокой вьющихся силой волос тоненькие атласные бретельки чёрного цвета, Грейнджер поняла, что Белла вышла из слизеринских спален ночью разбираться с парнем в одной лишь ночнушке.       Смело.       — Ну же, ДжиДжи, в какую норку ты пыталась забраться? — Приблизившись к холодной щеке замершей статуей Гермионы, обдала её задумчивым и безумно горячим вздохом Белла, пуская по коже рейвенкловки табуны прерывающих дыхание мурашек. — Расскажи мне, не выдам.       Слизеринка придвинулась ещё ближе, и Гермиона расширенными зрачками, заполнившими радужку, смотрела в стену перед собой, чувствуя своей часто вздымающейся грудью практически не двигавшуюся мягкую грудь Беллы. От осознания, что Блэк прекрасно видела, ощущала и чувствовала состояние Гермионы, а ещё, что она знала, что Гермиона тоже знает…       От этого окончательно закружилась голова. Холод подземелий, залезший под форменную юбку, кусал колени и бёдра, он пробрался даже под рубашку и вязанный свитер и сейчас мурашками скользил вдоль бретелек её нежно-розового бюстгальтера, впиваясь в кожу иголками. Мысли о собственном белье тут же скакнули в сторону белья Блэк.       Больше, кроме атласных бретелек, лямок под вкусно пахнущими смородиной волосами не виднелось… А это значит, что Белла была без верхнего элемента нижнего белья. Огонь побежал по её жилам, отгоняя холод подземелий куда-то в кисти рук и щиколотки. Гермиону тряхнуло от возбуждения, прикусив губу и прикрыв затрепетавшие ресницы, она мимолётно подумала о том, что это ещё возможно было списать на страх, и чуть повернула голову в сторону, чтобы упереться взглядом в щёку девушки.       «Как хорошо, что я девушка» — подумала волшебница про себя, и никто не увидит со стороны её возбуждения. Для того, чтобы узнать наверняка, этому кому-то пришлось бы запустить руку ей под юбку, и никак иначе.       — Я хотела стащить кое-что из кабинета Слизнорта, — хриплым шёпотом обдала Грейнджер кручёную прядь волос у щеки развернувшейся к ней лицом Беллы. Брюнетка тонко улыбнулась.       Слизеринка медленно, смакующим взглядом пробежалась по лицу растерянной рейвенкловки, задержала его на её раскрасневшихся, горящих от покусываний губах и отстранилась, привалившись к противоположной стене, наконец вновь позволяя дышать.       — Да? И что же? — не отрывая взгляда от пришпиленной к стене, словно бабочки на мягкую подушечку, Гермионы, стала нагибаться к полу Беллатриса.       — Корень асфоделя… — нахмурившись, ответила слабым, ломким и до ужаса невинным голосом Гермиона, непонимающе следя за действиями довольной произведённым эффектом Беллы.       Она, в свою очередь, скользнув рукой под подол длинного платья в пол, вновь начала подниматься, одновременно с этим скользя пальцами вверх по открывающейся взгляду Грейнджер ноге в чёрном чулке. Атласная чёрная ткань ночной сорочки собиралась гармошкой над её ладонью до тех пор, пока не дошла до середины бедра. Там, под подтяжками чулок, был блестящий, металлический портсигар.       — А я думала — шкурку бумсланга, — небрежно бросая собранную волнами ткань вниз, раскрывая портсигар, хохотнула слизеринка, опускаясь прямо в сорочке на холодные каменные ступени. — Сварили бы с тобой Оборотное, — пояснила она на непонимающий взгляд ошарашенной Гермионы.       — У меня превосходно по зельеварению, — уверенно заявила Гермиона, также опускаясь на пропитанные холодом ступени напротив уже сидящей и закурившей Беллы, с алеющими щеками скрещивая за спиной пальцы, чтобы сказанное ею не звучало как: «Я всё сделаю для тебя, Белла».       Слизеринка хрипло, завораживающе рассмеялась в ночи спящего подземелья.

***

      Добравшись обратно до женских спален, перебудив половину соседок и едва не снеся чью-то тумбу, первым делом девушка напилась воды из прикроватного графина Сибиллы.       — Что такое, Герми? — спросила Сибилла, отчаянно растирая руками подслеповатые глаза.       — Ничего, спи, — сипло попыталась убедить сонную соседку Гермиона, походя поправляя у неё на голове съехавший с кудрявых русых волос колпак. — Просто пить захотелось…       — От тебя пахнет мхом и плесенью… — пожаловалась, поморщившись, Сиби, засыпая и крепче обнимая подушку.       С гулко бьющимся в груди сердцем, пахнущая табачным дымом волшебница сама себе не могла поверить в то, что они просто потёрлись у лестничных пролётов и немного покурили, сидя на ступеньках в метре друг от друга. После всего, что Гермиона испытала в тот краткий миг. О, Мерлин!       Это не было сложно, но меньше чем за месяц Гермиона поняла, что Беллатриса Блэк была превосходна в защите от темных искусств, умопомрачительна в чарах и абсолютно непобедима в дуэлинге. С зельеварением у неё дела обстояли не то что бы плохо, просто было видно, что данная наука интересовала её исключительно на уровне хорошей отметки в аттестате и не более. Однако это не помешало ей получить приглашение на вечеринку Слизней.

***

      Явившись в пятницу вечером на аттестацию Вилп, Гермиона распрощалась в дверях с Филом, долго не желая отпускать его изящную руку, но затем всё же взяла себя в руки и вошла в кабинет с ожидающим её профессором.       Девушка прошла к первой парте, быстрым взглядом окинула листы с заданиями и чистые поля под ними и, бросив сумку на скамью рядом, опустилась за стол, достав только чернильницу и перо.       Первый вопрос на на выданном листке звучал как: «Что такое защита от темных искусств»?       Гермиона с кривоватой ухмылкой вывела в поле для ответа ёмкое: «защита от темных искусств — это один из обязательных школьных предметов». По сути, ни грамма лжи или неправды.       Но, подумав, решила всё же дописать, что в данной дисциплине обучают навыкам защиты против тёмных сил, чудовищ и проклятий.       Следующий вопрос звучал как: «Куда в древности наносили знаки пентаграмм, а также буквы «V» и «М» в попытке защититься от тёмных сил»?       Гермиона удивилась данному вопросу, но всё же решила отодвинуть начавшие закрадываться сомнения и вывела каллиграфическим почерком: «На жилище, стены, окна, пороги, двери. В древности считалось, что они отпугивают ведьм и прочих чудовищ».       Когда девушка сосредоточила своё внимание на третьем вопросе: «Какие деревья часто высаживают на кладбищах, чтобы успокоить души умерших?» её терпению пришёл конец.       Она подняла потемневший взгляд на сидящую за своим столом Вилп и коротко позвала:       — Профессор?       — Слушаю, — с готовностью отозвалась Вилп, хотя так и не выпустила книг из рук.       — Первые вопросы… они… Вас так волнует вопрос чистоты моей крови? — решив не ходить вокруг да около, сглотнув вязкую слюну, вставшую комом в горле, ёмко поинтересовалась Гермиона.       — Что вы имеете в виду? — слегка нахмурившись, спросила женщина в стёганом, закрытом черном платье с высоким воротом.       — Ответы на эти вопросы могут знать как чистокровные, так и магглорождённые, — начала негромко, но чётко девушка, словно вновь отвечала на уроке в своём далёком Хогвартсе. — Но от того, как будет сформулирован ответ, можно выяснить наверняка, выходец ли студент из магического мира или нет, — дождавшись, пока понимание проступит на лице профессора, выждала девушка, собираясь с силами, чтобы продолжить.       — Но я могла бы ответить вам и так… Я… — начала было Гермиона, как профессор помотала головой, прервав её.       — Вы очень умная девушка, мисс Грейнджер, — отложила в сторону пергамент Вилп и сложила руки в замок перед собой. — И, действительно, мой тест преследует цель. Но не выяснить, как вы подумали, место происхождения студента, но место его, с позволения сказать, «обитания».       Гермиона молча слушала речь Галации, которая была очень похожа на правду.       — Я всего лишь пыталась выяснить, знает студент магический мир с детства или же только с ранней юности. Однако, я хочу заверить вас в том, что выясняю это только с целью понять уровень знаний и понимания магических взаимосвязей у студентов, чтобы определить базу их знаний. Я не испытываю к магглорождённым волшебникам презрения или пренебрежения, нет, всего лишь пытаюсь понять, какие кому знания стоит додать, — улыбнулась ей женщина, выглядя на удивление доброжелательно и просто.       — Прошу прощения, — пришлось признать Гермионе, что она надумала слишком много всего.       — Нет-нет, это я извиняюсь за то, что из-за своих аврорских замашек ненарочно ввела вас в заблуждение. Как видите, от них не так-то легко избавиться. Мне казалось, что нет нужды спрашивать прямо. Тем более, что меня это интересовало совсем не в том ключе. Однако, один из моих вопросов отпал сам собой только что, — мягко отказалась от извинений Галация, которая наедине становилась в разы мягче и женственнее. Человечнее.       Квирелл, Локонс, Люпин, Грюм, Амбридж, Снейп, Кэрроу…ни один из прошлых преподавателей защиты не был похож на Вилп. Ни глубиной, ни самоотдачей.       Успокоившись, девушка вернулась глазами к пергаменту, следующий вопрос на котором, был таким: «Красочно иллюстрированные книги, содержащие в себе информацию о монстрах и волшебных животных называются?..»       «Бестиарий», — вывела под вопросом, даже не раздумывая, ответ Гермиона и перешла к следующему. «Аналоги волшебных палочек?» И вновь, это оказалось куда проще, чем она думала: «Трости, жезлы, посохи». «Опишите происхождение змеиной трости Стивена Хоббса, хранящейся в Лондонском музее волшебства». Гермиона прикусила губу и припомнила один из своих визитов в тот музей. Змеиные реликвии не особо интересовали её, однако она помнила, что трость была вырезана из дуба, пролежавшего несколько столетий в болоте. «В чём сходство и различие амулетов и талисманов?» Слова вновь словно сами легли на бумагу. Девушка чётко помнила о том, что амулетами назывались небольшие предметы, защищающие от сглаза и болезней. Талисманы же обладали похожими свойствами, но ещё они приносили удачу.       Некоторые амулеты и талисманы украшали разными магическими заклинаниями и рисунками. Преимущественно их делали из камешков, монет, растений, папируса, частей животных, а также плели из узелков.       Ответив ещё на пару десятков вопросов, Гермиона сдала работу Вилп, договорившись, что они вместе разберут проверенные ответы вечером в понедельник.

***

      Вечеринка у Слизнорта, куда оказалась приглашена и Гермиона, стала для неё полнейшей неожиданностью. Она не помнила, чтобы успела отличиться где-то по учёбе, поэтому у неё оставалась лишь одна догадка насчёт того, как она оказалась приглашена в этот клуб. Времени на размышления не оставалось.       В ванной девушка подравняла обрезанные заклинанием волосы, уложила их так, чтобы они вились небольшими игривыми волнами и натянула на себя летнее белое шифоновое платье в мелкое красное сердечко, которое издалека казалось просто как платье в красный горох. Хлопковый подклад платья едва прикрывал ягодицы, но Гермиона не испытывала от этого неудобств.       Вспомнив про промозглый холод подземелий, чувствительная к низким температурам девушка натянула сверху короткую красную кофточку с длинным рукавом и понеслась прочь из башни. Выбегая, девушка увидела, как внизу уже спускалась по ступеням облачённая в длинное голубое платье из шёлка их староста — Кристина. Громоздкое колье с обилием тяжёлых сверкающих камней украшало её тонкую шею и выпирающие под нежной кожей ключицы.       Какой-то старшекурсник с факультета сопровождал её под руку, выглядя не более, чем дополнение к её неотразимому образу. Гермиона в своём полупрозрачном шифоновом платье выглядела не дороже деревенской девчонки, но ей было всё равно. Следуя за парой на расстоянии, девушка пришла куда надо и даже вовремя.       Слизеринцы, гриффиндорцы, хаффлпаффцы и Кристина с её кавалером смотрели на неё так, словно не моли взять в толк, откуда она здесь взялась и кто её вообще позвал. Отмахнувшись от переполнившего перепонки шума разговоров, смеха и звона бокалов, девушка заметила в центре украшенного зала того человека, по вине которого она и оказалась на празднике жизни в этот вечер, вместо того, чтобы просто спать в своей общаге.       — Гектор, — подойдя ближе мимо притихших и смотрящих на неё исподтишка членов клуба Слизней и, останавливаясь на расстоянии меньше вытянутой руки, поздоровалась девушка со своим не так давно обретённым родственником осторожной улыбкой и настороженным взглядом из-под трепещущих ресниц. — Давно не виделись…       Год прошёл, как она нашла Грейнджеров… Ну или они её, тут уж с какой стороны посмотреть, но она всё равно не могла свыкнуться с мыслью, что была теперь, в этом времени, совсем как Рон и как Гарри…безусловной частью этого мира. Она больше не была чужой, с рождения оторванной от мира, что должен был её окружать.       — Миона! — кричащий, привлекающий внимание абсолютно каждого, находящегося в красиво украшенном зале, в противовес её неуверенности, ярко и дружелюбно улыбнулся ей молодой человек, без раздумий опуская широкую горячую руку на спину и привлекая её, тонкую и лёгкую, как соломинку, к своей груди, без возможности деликатно ускользнуть. — Малышка моя, как я по тебе скучал! А папа! Он просто с ума от скуки сходит!       — И месяца не прошло, — пробубнила она еле слышно, уткнувшись щекой в тёплую, пропитанную древесным парфюмом и разнообразными зельями широкую грудь. Не сдержавшись, Гермиона потёрлась носом о край его рубашки, задевая металлические края пуговиц, глубоко вдыхая пробирающий теплом и защищённостью аромат, пытаясь закупорить его в своих лёгких, словно в одной из пробирок в его лаборатории. — Но я тоже скучала…       Ощутив, как легко она пригрелась у его груди, молодой, улыбчивый человек с очень похожим на её собственное лицом, отставил обратно бокал, который едва успел взять, как заметил сестрёнку, и заключил её в объятия обеими руками, осторожно отводя в сторону, чтобы усадить на стоящий у стены диван.