Погоны, интриги и расследования

Антон и Арсений ехали домой в полнейшей тишине. Ни слова, ни звука, ни лишнего движения. Шастун смотрел в окно, отвернувшись, боясь поймать грозный взгляд водителя. Шок всё ещё буквально переливался в венах. Даже становилось жутко. Мыслей был огромный поток, не дающий сосредоточиться. Во первых, снова возвращаемся с Арсению. Человек, которого, казалось, не сможет сбить с ног никто, самый уважаемый, властный, легендарный, в конце концов, вот так вот взял и вышел из себя. Всегда преподаватель в школе милиции говорил, что нужно быть настороже. Помнится, как он долго вдалбливал в каждого студента, что к любому, даже самому неуязвимому, можно найти подход и надавить на самое больное и дорогое, сломав человека изнутри. Антон не думал, что он так быстро увидит «другую сторону» Попова Арсения Сергеевича, поэтому до конца не верил, что всё происходящее вокруг правда. Во вторых, семья. Парень попал не просто на рабочее место в команду, но и в реальную семью, причём, очень большую. Даже сам Добровольский в их числе. Арсений видимо дорожил каждым из них, проработав не один год с каждым. Он слышал в курилке на работе, когда-то, от сослуживцев, слух о том, что Арс и Паша учились вместе, поэтому наверняка, они лучшие друзья. Ну, а теперь, получите и распишитесь: реальные друзья, крепко держащиеся друг за друга. В третьих, Катю жалко. Она хоть и работает в полиции, на достаточно неординарной должности, но при этом она остаётся ранимой девушкой. Зачем тот ублюдок решил надавить именно на неё, да ещё и таким зверским способом? Если включить логику полицейского, то сразу понятно: она самое слабое и хрупкое звено, которое можно сломить и благодаря которому, можно манипулировать главной целью. Хотелось узнать побольше об этом ублюдке, что бы быть начеку. И ещё, узнать мнение самого Попова. К нему сейчас было страшно даже оборачиваться, потому что сказать особо нечего. Ещё было много вопросов, связанных с самим Антоном. Он, конечно, попытался задать их Паше, но толку ноль. Хотелось понять, почему же они приняли парня к себе, но даже услышав ответ на этот вопрос от Добровольского, понятнее не стало. Было даже стыдно, что своим появлением, Шастун сам того не понимая влез в теплые отношения и теперь портит всё, подставляя под угрозу и себя. Ему-то самому плевать, он уверен, что справится, что сможет за себя постоять и возможно, даже помочь найти преступника. Но проблема в другом — за него теперь волнуются все четверо. Можно было бы устроить разнос, сказать, что ему опека не нужна, но, давайте начистоту, это было бы очень глупо по отношению ко всем им. Остаётся лишь надеяться, что с остальными всё будет хорошо и что он сможет помочь, приложив все усилия. А теперь четвертое, что разнесло базовые представления Антона в клочья: Арсений и вправду добр. Хватило одного вида Кати, что бы он подорвался на ночь глядя к ней. Хватило того самого момента, когда он читал хриплым взволнованным голосом то ужасное письмо и волновался за каждого, кто находился в комнате. И за Шастуна в том числе, между прочим. Как бы он не рычал на него, как бы и сколько бы не говорил о том, что терпеть его не может, Антон верил, что забота у него заложена в крови, и хоть его начальник и сопротивляется, отталкивая от себя, она всё равно просвечивается за тем самым щитом, которым закрывается Попов. Автомобиль плавно остановился и Арсений вышел, направляясь в подъезд. Шатен даже не заметил, как они приехали, пока размышлял. Быстрым шагом он направился за начальником, заметив как тот, перед тем как войти, поднял руку вверх и пилюкнул ключами машины. *** На часах 2:45. Антону не спалось. Уже два часа как он, вместе с лейтенантом вернулись домой, но тот так не произнёс ни слова. Просто ушёл в комнату и закрыв дверь, затих. Хотелось его поддержать, узнать побольше, может, навести на более позитивные мысли перед сном. Но, они не так близки, что бы устраивать ночные разговоры. Перевернувшись на другой бок, Шаст взял телефон в руки и немного подумав, нажал на «вызов» около абонента «Катюша работа». Пару гудков, ещё пару, и вот, грустное опухшее лицо в свете луны высвечивается на экране. Она грустно улыбается, даже сейчас пытаясь дарить позитив другим, хотя сама в полном ауте. Антон снова подмечает, что это самая светлая девушка на свете и тоже улыбается уголками губ, поддерживая: — Катюш, прости, не разбудил? — Нет. Всё нормально. Ты чего не спишь? Завтра ведь на работу. — Да не хочется, после таких новостей. — он замялся. — Ты как вообще? Я тут…ну…это, волнуюсь. — Спасибо, — она опустила глаза. — Я более-менее. Дима меня напичкал успокоительным. Он вот уснул, а я всё никак… Шаст подпёр подбородок локтём, перекатившись на живот. Слова не лезли в голову. Хотелось просто молча смотреть на блондинку и убеждаться, что она тут и у неё всё хорошо. И нет, это не влюблённость, это забота. Так вот, о чём говорил Паша, когда упоминал, какой Антон по характеру. Коваленко вышла на кухню и достала кружку, что бы налить себе чай: — Арсений там как? Он был, мне кажется, в состоянии похуже моего. — Не знаю, он молчал всю дорогу, я к нему не лез. — Я бы его сейчас обняла. — начала блондинка, заливая пакетик в кружке. — Он за нас так переживает, ты просто не представляешь. Он себя во всём винит, постоянно. Никак не могу его переубедить… Тяжёлый вздох и шум чайника, поставленного на плиту прозвучал в микрофон. Шатен бросил взгляд на закрытую дверь комнаты: — Мне кажется, если я попробую с ним поговорить, то он меня пошлёт. Я ему никто, поэтому глупо лезть в семейные дела. Уж прости, но я не хочу испортить настроение ему ещё хуже. — Глупышка ты, Антош, — Катя отпила чай и приблизилась к камере, переходя на шёпот.— Близкими люди становятся не просто так и не сразу. С поддержки и общения всё и начинается. Я уверена, что он переживает и за тебя тоже, так как ты тоже влип в это. И если ты сейчас тоже волнуешься за Арсения, то подойди к нему обязательно, если он не спит. В конце концов, ты же мне позвонил, так? — Так. — не понимая, к чему этот вопрос, кивнул в камеру парень. Та чуть кивнула и медленно моргнула, намекая: — Это всё потому, что ты за меня волнуешься. Ведь так? — Так. — Ты хороший парень, Антош, но глупый. Полицейский из тебя хороший, во многом разбираешься, а вот о личных взаимоотношениях не думаешь. — снова грустная улыбка, искренняя и нежная. — Вы с Арсом даже похожи, тем, что не умеете разбираться в собственных чувствах. Девушка хихикнула. Пытаясь отвлечься от нахлынувших вечерних воспоминаний, она смогла отвлечь даже Шаста. Тот смотрел благодарно: — С тобой точно всё хорошо? Я прошу тебя, как допьёшь чай-иди спать. Очень прошу. — Я в порядке, спасибо за заботу. Спокойной ночи, Антош, и до завтра. — До завтра. Обнадёживающая корявая улыбка Шаста появилась на экране и спустя секунду погасла. Коваленко кивнула своим мыслям о том, что она, как и все остальные, не ошиблась в Антоне. Прекрасный парень. Остаётся только надеяться, что и Арс это поймёт. Парень облегчённо выдохнул, понимая, что с Катей сейчас всё в порядке. И вспомнил её слова про Арсения, метнув взгляд на закрытую дверь комнаты. Медленно встав с дивана и всё ещё сомневаясь в плане своих действий, он подошёл к двери и тихонько постучал, поправляя на себе спальную футболку. Попов сидел на кресле и пялился в пустоту. От неожиданного звука, нервно дёрнувшись, накрылся пледом, делая вид, что уснул на кресле и закрыв глаза. Парень тихо вошёл в комнату и увидев сидящего в неудобной позе «зю» начальника, застыл. Он не вчера родился и знает все эти детские фишки, когда притворяются спящими. Как минимум неудобная поза, неровное дыхание и сильно зажмуренные глаза выдавали мужчину, пытавшегося обмануть мента. Глупо наверное, когда один мент пытается обмануть второго детской замашкой. Антон хмыкнул своим мыслям и подойдя ближе к креслу, дёрнул за плед и пододвинув пуфик, сел близко напротив: — Я знаю, что ты не спишь, Арсений. Попов открыл один глаз, дёрнул ногой, поправив соскочивший плед: — Я не хочу говорить. Иди к себе. — Не пойду. Лунный свет из окна упал на удивлённое лицо брюнета, поднявшего брови: — Что ты только что сказал? — Ну… Это же был не приказ ведь, так? А если не приказ, значит я имею право тебя ослушаться. — парень поёрзал на пуфике и скрестил руки на груди. — Не убивайся ты так. Я не гений в красивых речах, но могу сказать одно: Катя, Дима и Паша за тебя очень сильно переживают, что ты крышей поедешь, если будет себя так убивать. Арсений вздохнул, и выпрямившись, потянулся, разминая конечности. Непонимающим взглядом окинув Шаста, он скатился с кресла на ковёр и облокотился спиной: — Хорошо, допустим. Ну, а ты тут причём? Они переживают, да, но тебя, Антон, повторяюсь, не должно это касаться. Не в обиду тебе, но это и правда так. Я не вижу причины тебе сейчас входить посреди ночи к своему начальнику и пытаться со мной поговорить. Парень замолчал, поджав губы. Сказать хотелось много, начиная с объяснений о том, как он благодарен за несколько спасений подряд, заканчивая тем, что раз он теперь тоже вляпался в эту «игру», то имеет право в это тоже влезать. Но, гениальная голова решила сгенерировать максимально честный ответ: — А я вижу причину, Арсений. Вопросительный, усталый и измученный взгляд продолжал сверлить Антона. Тот потёр переносицу: — Я тоже за тебя переживаю. — увидев, как Попов открывает рот что-то сказать, наверняка возразить, он поднял руку в знаке «замолчи». — И не надо мне сейчас говорить о том, какую хуйню я сказал, или снова шарманку про то, что меня это не касается. И нахуй меня посылать тоже не надо. Ты меня несколько раз спас, нянчишься тут со мной, а я что, совсем бесчувственный? Нет уж, я тоже, знаете ли, не пальцем деланный и имею свои чувства. Брюнет закрыл рот в явном удивлении. Комната вновь погрузилась в молчание. Попов снова заёрзал, стаскивая с кресла плед и накрываясь. Секунду помедлив, он дёрнул краешком и кинул его на Антона: — Холодно тут, накройся. Шаст принял плед и коротко хихикнул, придвигаясь ближе, но продолжая молчать. Смех парня возмутил: — Что я смешного сказал? И что это за «нянчишься со мной» — передразнил, меняя голос. — Я тебе говорил уже, что я не мамка. Шатен скатился с пуфика на ковёр, ближе к Арсу и толкнул ногой в колено: — Ага, не мамка. Но даже только что ты поделился со мной пледом, что бы я не замёрз. Растерявшись и не найдя, что сказать, Попов резко встал и схватив рукой плед, взял его с собой обратно на кресло: — Иди нахуй, Шастун. — Я-то пойду, а ты, всё равно останешься добрым. — тот встал вслед за лейтенантом и коснулся плеча, на что брюнет обернулся, почувствовав прикосновение. — Хватит уже скрываться за щитом, Арсений. Я же не дурак. — Ты полнейший придурок, видящий в людях то, чего нет. — резко осёкся. — Иди спать. Завтра рабочий день, и не смотря на твоё самочувствие ты поедешь на работу. Хоть там сдохни, но отчётность ты сдашь. Опустив глаза, парень морально получил под дых. «Может, Катя всё-таки ошибалась?» — А если я прямо сейчас выйду на улицу и наткнусь на твоего сумасшедшего? Не пожалеешь, что прогнал? Попов развернулся и пошёл в спальню: — Вперёд и с песней. Раз ты не хочешь спать, то я пошёл к себе на мягкую кровать. Дверь хлопнула, Антон остался один. Арсений плюхнулся на кровать вперёд лицом, закутавшись в плед и сильно зажмурил глаза. «Придурошный парень. При-ду-рош-ный. Не выношу. Ещё со своими догадками лезет, прямо в душу. Насквозь пытается рассмотреть без стеснения. Дать бы по морде разок, что бы перестал.» «Ага, а потом сам бы раны и залечивал» — воет совесть в ответ. *** Утренний свет ударил по вискам и Антон подпрыгнул на диване от подступившей резкой головной боли. Застонав от затёкшего тела, ибо заснул он в неудобной позе, свернувшись калачиком, не влезая из-за роста, он осмотрел себя. Накрытый спальным одеялом, с подушкой под головой и лежащей рядом на столике пачкой сигарет. «Ну да, вообще беспалевная забота, Арсений.» Кстати, о нём. Мужчина сидел на кухне, уже одетый в рабочую форму, пил чай и читал новости, постукивая рукой по лежащей рядом рубашке. В комнату зашёл сонный, помятый Антон и слабо приветственно махнул рукой: — Доброе утро. Спасибо. — Доброе. Пожалуйста. Попову и задумываться не нужно, за что благодарят. И так понятно, кто укутал спящего длинного придурка, так и не вернувшегося в спальню. Ну, в принципе, по вине самого же Попова. Вторая кружка горячего чая стояла на столе рядом с бутербродами. Молча садясь рядом, Антон сел завтракать, снова мысленно благодаря начальника. Брюнет встал из-за стола и направился к зеркалу в холле, поправляя чёлку и надевая фуражку. Натянув её на лоб, кивнул: — Я на работу. Веди себя хорошо, или как там говорится. Ну ты понял, Бананов. Антон подскочил: — В смысле? А меня подождать? — Выходной тебе ещё один выбью. Не благодари. — на выдохе. — Нененененене, — затараторил тот. — Я с тобой. Я сюда не отдыхать приехал. Подожди меня. Не подождёшь — заною как ребёнок и выбешу тебя окончательно. Арсений закатил глаза и сел на пуфик, стоящий у входной двери. Спустя две минуты Шастун выбежал из спальни по форме, поправляя погоны и пиджак: — Сынок готов, товарищ старший лейтенант. — Ой, — махнул тот. — Уебать бы тебе. На такой прекрасной ноте оба полицейских вышли из подъезда и сели в автомобиль. Москва шипела, визжала, шумела, давила на мозги пробками и дергала за нервные окончания с каждым звуком клаксонов сзади стоящих автомобилей. Арсений, тяжело вздохнув, опускает стекло и снимает фуражку, кидая рядом с видеорегистратором: — Сегодня Катю надо поддержать. И смотри, в отделении ни слова ни звука вообще никому о том, что у нас тут творится. — Не дурак, и так понятно. — махнул Шаст, смотря в окно и не поворачиваясь. Спустя час пробок и нервных криков о тупых водителях, парни добрались до отдела и пройдя турникет, разошлись по разным сторонам. Куда пошёл Арс — Антон узнавать не стал, решив не усугублять и так напряжённые отношения, поэтому покорно поднялся на третий этаж, попутно пожимая руки сослуживцам, и вошёл в их кабинет. Дима сидел на чёрном диванчике, читая сводку за эту неделю, и заметив друга, пожал руку. Катя радостно поднялась из-за стола и приобняв Шастуна, отстранилась: — Как там Арсений? Я ему с утра звонила, он трубку не брал. Боялась даже, что не приедет вообще сегодня. Позов поправил очки и добавил свою лепту: — Да ну, наш Попов даже с дулом у виска всё равно на работу припрётся. Ну, а если реально, Тох, как он? Шатен сел за свой стол и нажав на кнопку включения ноутбука, произнёс: — Терпимо. Меня, правда, вчера чуть не убил, но это мелочи. — А ты-то что успел учудить? — теперь Дима окончательно отвлёкся от чтения, отложив сводки на стол. Антон кинул многозначительный взгляд на Катю, напоминая ей об их ночной договорённости, чтоб поговорить с Арсом. Вяло откинувшись на стул, он взял ручку в руки и повертел: — Да я к нему подошёл потом, мол так и так, не загоняйся. Ну он на меня и рыкнул, что б я не совался куда не надо. Поз взял фуражку со стола и натянув её на лоб, встал с дивана: — Пойду тоже попробую поговорить, может, хоть меня послушает. Катя одобрительно закивала, садясь на своё рабочее место. Дверь за Димой закрылась, что дало толчок Коваленко: — Он тебя и вправду послал, Антош? — Ну-у-у-у, как бы, да-а-а. Я думаю, ты ошиблась по поводу того, что он за меня переживает. Блондинка неодобрительно покачала головой: — Вы оба идиоты. У меня больше слов нет. Вдруг, быстрый громкий топот полицейских мужских туфлей послышался за дверью. Резко её распахнув и с грохотом закрыв за собой, ворвался Добровольский: — Где Арс? У меня для него новости.