Погоны, интриги и расследования

Женский истеричный визг заполнил квартиру, сопровождаясь всхлипами. Дима резко развернулся и в пару огромных шагов оказался рядом. Увиденное в комнате заставило громко взглотнуть и схватить девушку за руку. Катя захлёбывалась в слезах и не могла произнести не слова. Поглядывая то в угол комнаты, то на Поза, она жмурилась и кричала, будто от физической боли. Хотя на самом деле больно было морально, от того, что лежит сейчас прямо напротив стоящей пары. Достав из кармана сотовый, Дима крепко сжал его в руке и набрал Попова по видеосвязи. Ответ не заставил себя долго ждать. Арсений кивнул и напрягся, услышав на фоне шум: — Что случилось? Дим? Тот молча поднял палец вверх, попросив подождать ещё мгновение. Нажав на вызове «Присоединить», он ввёл контакт Добровольского. Паша подключился моментально: — Всем здарова… — и тоже услышал плач девушки. — У вас всё нормально? Блондинка дёрнула парня за руку, наведя камеру на себя и громко закричала, пытаясь сдержать слёзы: — Он убил его, Арс! Паша! Он убил его-о-о-о! — всхлип. — Причём тут Чупик? Арсений…он убил… Истерический плач вновь заполнил квартиру. Естественно, из динамика телефона это тоже было слышно. Антон, затушив сигарету, пошёл в гостинную на звук, с интересом и осторожностью топая босыми ногами по паркету. Заглянув в комнату, он увидел Арсения, стоявшего как столб с телефонов в руках. Дима потёр подбородок и приобнял девушку, смотря в камеру: — Он был здесь. Коротко и максимально ясно для Попова. Позов включил основную камеру и направил в угол комнаты. Там лежал кот Кати, со свёрнутой шеей и порезанным ухом. Рядом в стену был воткнут нож с бумажкой, на которой кровью кота нарисована роза. Арсений сменился в лице, побледнев: — Я сейчас приеду. Катю оттуда убери, и не выпускай с кухни. Понял? Добровольский стукнул рукой по столу, на котором стоял ноутбук с видеосвязью: — Через десять минут буду у вас, Дим. Ничего не трогай, понял? Позов резко ответил: — Да понял я, понял. Давайте реще, парни. Я тут сам сейчас в истерике биться начну. Дима и Паша отключились, а Попов остался стоять столбом ещё несколько секунд. Услышав шорох сзади, резко обернулся: — Шастун, ты что тут забыл?! — стал груб, резок. Антон растерянно разглядывал напряжённое бледное лицо начальника: — Арсений Сер… Арсений, что случилось? Почему Катя кричит? Прости, я просто услышал визг и прибежал сразу… Я… Брюнет сорвался с места и побежал в спальню: — Похуй на твоё прости. Сиди дома и никому не открывай. А лучше свет выруби и сделай вид, что тебя тут вообще нет. Мужчина быстро переоделся и взяв кобуру с пистолетом, надел на себя, громко щёлкнув застёжкой. Антон даже дойти за ним не успел, как тот уже выходил в холл полностью готовым уехать. — Арсений, блять. Что случилось? Ты куда сорвался? — Не важно. Сиди, сука, и даже не думай в окно выглядывать. — грубость всё больше накатывала из-за нервов и взволнованности, срывая крышу к хуям. Шастун закрыл собой дверь и скрестив руки, широко расставил ноги в проходе, мешая брюнету пройти: — Либо ты объясняешься, либо я еду с тобой и выясняю всё сам. — С какой это стати? Антон, сейчас не до тебя, ради Бога, съебись. Тебя это не касается. — Арсений попытался сказать помягче, но выходило не очень. — Как вернусь, расскажу. — Если бы меня это не касалось, ты бы не просил сидеть тихо. — шатен напрягся ещё сильнее. — Я тоже мент, не забывай об этом. Мне догадаться раз плюнуть. Телефон Попова снова задребезжал. Тот в мгновение взял трубку: — Паш, что там? Добровольский уже сидел на кухне с Димой и Катей, и смотрел стеклянными глазами в окровавленную записку: — Шастуна с собой бери и без вопросов. Сердце ушло в пятки, Арс вздрогнул: — Понял. Выезжаем. — положил трубку. Антон продолжал стоять и внимательно всматриваться: — Всё таки едем вместе? — Собирайся, жду тридцать секунд. Серьёзный тон и зверски пугающий взгляд начальника заставил парня пулей вылететь с прохода и одеться буквально «за ноль и две». *** Арсений впустил в квартиру Кати Антона, хлопнув за собой громко входной дверью. Даже не разуваясь, он быстро дошёл до кухни и ударил руками по столу: — Где записка?! Шастун снял кроссовки и проходя мимо одной из комнат, почуял запах мертвечины. Остановившись, он повернул голову и замер, увидев валявшегося кота. Паша подошёл со спины и положив руку на плечо, молча указал взглядом на кухню, толкая его туда перед собой. Шатен вошёл, наблюдая жуткую картину: На кухонном диванчике сидела Коваленко, истошно взвывая и плача, которую крепко прижимал к себе Дима и пытался успокоить. Подняв голову, он кивнул парню и вновь отвернулся, хватая за щёки блондинку и прижимая её к груди. Всхлипы не прекращались. Добровольский сел на стул напротив и сложив руки в кулаки, опёрся ими, посмотрев на Попова: — Читай вслух, что бы все слышали. Арсений задрожал, будто на холоде в сильную зимнюю стужу: — Уверен? — Уверен. Антон медленно сел на стул рядом и стал бегать испуганными глазами по находящимся в комнате. Арс тихо начал читать: — Привет, дорогой мой. Я не знал, как снова привлечь твоё внимание, очень соскучился. Даже жалко котика. Он так урчал, когда я пришёл, даже в ногах бегал, просил погладить. Я его и погладил, немного переборщив. Уж прости, больно он мне тебя напоминал. Такой голубоглазый, миленький. — он прервался, подняв глаза на Катю, которая зарыдала ещё громче. — Поздравляю тебя с прибавлением. Паша повернул голову на Антона, намекая всем видом, что написано это о нём. Арсений продолжал читать: — Как тебе мой цирковой номер с автомобилем? Здорово, правда? Жаль, он не сдох. Я бы был в восторге от такой драматичной смерти. В общем, дорогой мой, береги себя, а то скоро я сверну шею одному из вашей милой и доброй семьи. Последний раз предупреждаю: не лезь туда, куда не нужно. Брюнет скомкал записку и кинув её на пол, рыкнул, снова ударив по столу, над которым стоял: — Тварь! Сука, найду и лично пристрелю. В бошку всю обойму блять! Добровольский потёр глаза, закрыв рукой лицо: — Так больше не может продолжаться. Катю оставлять тут нельзя. — повернулся к парню в очках. — Дим, забери её к себе пока, хорошо? — Хорошо. — он кивнул, поглаживая девушку по голове. — Надо искать этого ублюдка. Попов дёрнулся, очнувшись: — Мы ищем, ты же знаешь. Следов ноль. Уверен, он и тут никаких не оставил. Антон наконец более менее отошёл от полнейшего ахуевания: — Может мне кто нибудь объяснит, что тут происходит? Коваленко резко встала и бросилась в объятия к брюнету: — Арсюша, солнышко, я прошу тебя… — всхлип. — Найди его, я тебя умоляю… Мне страшно… Попов опустил глаза и крепко прижал к себе девушку, целуя в затылок: — Я обещаю, всё будет хорошо. Ты главное держись, ладно? Блондинка подняла заплаканные глаза на мужчину и кивнула. Худощавый брюнет встал, дёрнув Антона за локоть: — Ты же куришь? Пошли покурим. — Паш, но… — Пошли. — коротко бросил тот и взяв ветровку со стола, пошёл в сторону балкона. Шастун покорно вошёл за начальством на балкон и закрыл дверь за собой, доставая и подкуривая сигарету. Сделав огромную затяжку, он взволнованно посмотрел на собеседника: — Что тут происходит? Добровольский присел на стойку с цветами и выдохнул, приоткрыв окно: — Начну с начала. Примерно пол года назад у нас появился серийник. Убивает молодых девушек и парней, сворачивая им шею. Изучение подробностей указало нам на то, что он убивает изменников, как я понял. Как он это выясняет мы пока не в курсе. Как заметает следы-тоже. Он искусно обводит нас вокруг пальца. Угрожал не раз, даже к Арсу приходил прямо на работу, представляешь? — он подкурил красный Marllboro. — А взять мы его не можем, доказательств-то никаких нет, что это он. Только слова. За Попова дёргает, ибо у него с ним счёты. Брата его двоюродного на двадцать пять лет посадил. Вот эта мразь и измывается. Что-то из разряда «испортил мне жизнь, полез в семью-значит и я тебе испорчу жизнь и полезу в семью». Антон напрягся: — А почему он написал не лезть? И почему он написал «дорогой мой, скучаю» и прочее? — Попросту издевается. Бешеный юмор. Он знает, что Попова это бесит до психов. Не лезть требует потому, что считает, мол, справедливость вершит. Наказывает изменников. — пауза, вдох табака, выдох. — Выследил каждого из нас, изучил. Знает, гад, что мы как семья. — И вы? — И я, но это сейчас не важно. Просто знай и помалкивай. — махнул рукой тот, скинув пепел с сигареты. — Короче, он угрожает, следит искусно, подгаживает как может. Теперь и в дом Кати пробрался. Арсений такими темпами с ума сойдет, если не найдём этого шизика. А ещё и ты появился. Ты тоже под угрозой теперь, потому что ясно стало, что мы тебя приняли. Шастун нервно взглотнул, растерявшись: — Приняли? Я это слово уже раз десятый за день слышу. Я, конечно, польщён, правда. Но чем я заслужил такое отношение? Я не сделал нихрена толком. Да и насрать, если со мной что-то случится, я уверен что Арсений Сергеевич даже не дернется. — Антон, — Добровольский грустно выдохнул. — Когда принимают к себе, не говорят за что. Просто чуют нутром, что свой. Я сразу понял, что вы споётесь, как только ты приехал. Больно ты отзывчивый и упорный. Залезешь куда угодно без смазки. — хмыкнул. — А гейские шутки ваше кредо? — Шаст грустно улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Я это ещё в кабинете подметил, когда вы на нас ругались. Павел лишь пожал плечами: — Может быть. Слушай, то, что ты сейчас с Арсом живёшь нам очень на руку. За тобой присмотр 24 на 7 будет. На работу теперь тоже только вместе, что б я не волновался, что тебя за углом прижмут и грохнут. — Хорошо, я вас понял, Павел Алексеич. Но я и не маленький, тоже мент. Если что, справлюсь. — Просто Паша. Естественно, кроме рабочего времени. — протянул руку. — Может и справишься, но опыта у тебя пока маловато. Держись за Арса лучше, он не оставит. Шатен пожал в ответ, кивнув. " «Он не оставит.» А я говорил, что он добрый.» Дверь балкона открылась, вошёл Дима: — Мы с Поповым тут пронюхали всё. Как и ожидали, никаких следов этот уёбок не оставил. Антох — повернулся. — Едьте с Арсом домой, мы кота съездим закопаем, приберёмся, да ко мне отправимся. Добровольский потушил сигарету и медленным шагом вышел в гостиную: — Я с вами съезжу. Позов кивнул и пошёл следом за потопавшим в холл Антоном. В дверях его уже ждал Арсений, нервно дёргающий себя за край ветровки и сверлящий взглядом пол, бледный. За плечо снова кто-то схватил. Обернувшись, Шаст снова обнаружил Пашу, приблизившегося к уху: — Присмотри за ним, он сейчас на нервяках пиздец. Еле заметно парни друг другу кивнули. Попрощавшись с молчаливым Димой и заплаканной Коваленко, шатен вышел вслед за Поповым из квартиры.