Самая горячая малышка в Хогвартсе

Нагнетенный Снейпом ужас рассеялся, едва Белла выскользнула из его цепких лап и бегом, по привычным коридорам, помчалась к Большому Залу. Просыпающиеся от ее топота портреты недовольно ворчали, но Белле было плевать. Она сделала это! Она и так думала устроить юношеский демарш против Снейпа, а его злость и приказной тон только усилили желание ему насолить. Да плевать на эту змеиную поддержку! Она и без нее протянет. Необходимость после милой обстановки приятных гриффиндорцев возвращаться в насквозь прогнивший змеиный гадюшник угнетала, как и перспектива… перспектива снова жить в подземельях, до боли в груди напомнивших Азкабан. Так и зелье Сна-Без-Сноведений не поможет! Кстати, о нем… Белла остановилась и раздосадованно хлопнула себя по лбу. Ведь Снейп не будет готовить ей зелье, раз она не на Слизерине! — Ну что же, надо было раньше думать, — гаденько усмехнулась вслух Беллатриса, глядя в до блеска начищенный щит доспехов на растерянную Аннабеллу. — Молодая и ветреная, матушка бы не одобрила. Ведешь себя недостойно молодой леди. — Плевать на матушку, ее давно нет, — скривилась Аннабелла, с трудом отрывая взгляд от ехидного отражения и продолжая путь в Большой Зал. «Ты своим поведением позоришь чистоту своей крови!» — продолжила изнутри Беллатриса. — «Якшаешься с грязнокровкой и предателем крови!» — Я с ними не якшаюсь, — возразила Белла самой себе, словно оправдываясь. — Я просто выбрала наилучший способ собирать информацию, вот и все. Ведь как еще можно узнать наиболее точную информацию о враге, как не внедрившись изнутри! «Сидела бы на Слизерине и не выпендривалась, а просто бы поймала грязнокровку и запытала до смерти!» — рассмеялась Беллатриса. — Когда это все закончится, так и сделаю, — решительно тряхнула головой Белла. — А теперь заткнись и просто будь доброй и пушистой зайкой. Аннабелла вошла в Большой Зал и улыбнулась. Драко, что пялился куда-то на гриффиндорский стол, буквально позеленел, едва только завидел на ее форме гриффиндорский значок. Жаль его, конечно. А вот Гарри и вовсе не обращал на Беллу никакого внимания — он, уткнувшись в сложенные руки, дремал в ожидании начала пира. Но вот его друг, имени которого Белла не знала, с плотоядным выражением лица подергал Поттера за рукав и что-то горячо зашептал. Видимо, хочет, чтобы Гарри их познакомил, — подумалось Белле. Уизли тоже заметил Беллу и приветственно махнул рукой, но, заметив красные элементы формы, буквально выпал в осадок, как и поднявший голову Гарри. Они такие забавные! — Привет, шалость удалась! — лучезарно улыбнулась Белла, расталкивая растерянных Гарри и Рона и садясь между ними. — Классный тут потолок! Меня Аннабелла Лейстрейндж зовут, и я буду учиться с вами. — глядя в ошарашенные лица новых одногруппников, она удивленно захлопала глазками: — Что я такого сказала? И когда дадут поесть? Я умираю с голоду! В целом, она представляла, что реакция на ее фамилию будет примерно такая, но чтобы вот так явно… Дети, к ее удивлению, не проявили никакой агрессии. Лишь сдержанное удивление и заинтересованность. Но вот одно лицо было недовольным — это Джинни Уизли. «Странно, — отметила для себя Белла. — Нужно будет с ней потом поговорить, если ее ревность будет мешать мне». — Эм-м-м… — только и вымолвил растерянный Гарри, с удивлением глядя на Беллу. — Я так рада за тебя! — искренне улыбнулась Гермиона, протягивая руку. Белла пожала. Беллатриса внутри попыталась закричать что-то вроде «Фу-у-у, грязнокровка!», но Аннабелла решительно ее заткнула. Сейчас не время для этого. — А это вот кто, там за столом, я не знаю, — внезапно встрепенулся Рон, напряженно сканировавший взглядом преподавательский стол. — Что за розовое недоразумение? Белла посмотрела туда же, куда и он. Первым она увидел профессора Дамблдора, сидевшего в центре длинного стола в своем золоченом кресле с высокой спинкой. На нем были темно-фиолетовая мантия с серебристыми звездами и такая же шляпа — тот же наряд, в котором он был, когда она распределялась. Дамблдор склонил голову к сидевшей рядом женщине, которая что-то говорила ему на ухо. Она выглядела знакомо. Пухлая и приземистая, с короткими курчавыми мышино-каштановыми волосами, она повязала голову ужасающей ярко-розовой лентой под цвет пушистой вязаной кофточки, которую надела поверх мантии. Вот она чуть повернула голову, чтобы отпить, из кубка, и Белла, к своему ужасу, узнала это бледное жабье лицо и выпуклые, с кожистыми мешками глаза. Это была Амбридж! Это она была у них в Азкабане с последней инспекцией, когда трус-Фадж отказался поехать снова! — Это же Амбридж! — воскликнул Гарри, словно услышав ее мысли. Белла удивленно покосилась на него. А он-то откуда ее знает? — Кто-кто? — спросила Гермиона. — Она была на разбирательстве моего дела, она работает у Фаджа! — Кофточка что надо! — ухмыльнулся Рон. — Работает у Фаджа… — нахмурившись, повторила Гермиона. — И что, в таком случае, она делает здесь? — Понятия не имею… — с неприязнью ответила Белла. — Но она мерзкая. Как и ее кофточка. Надеюсь, она свалит отсюда быстрее, чем я ее прокляну. Ребята, что сидели вокруг, усмехнулись. Кажется, большинство уже даже по одному ее внешнему виду поняло, что она из себя представляет. Пальцы Беллы заныли тупой болью — именно их эта мразь словно случайно отдавила ей во время их последней встречи. Садистка… Но тут разговоры в Большом зале резко умолкли. В зал, ведомые извечно строгой профессором МакГонагалл, гуськом вошли первокурсники. На глаза Беллы навернулись непрошеные слезы. Она вспомнила, как много-много лет назад и сама, такая же мокрая и испуганная, пришла на свое распределение… Как же она боялась, что не попадет на Слизерин! А вот теперь, столько лет спустя, она сидит за столом своего идеологического врага и даже не думает об этом! Профессор МакГонагалл бережно выставила перед детьми табурет со Шляпой, которая — или это только показалось? — подмигнула Белле и отошла. Лица первокурсников, освещаемые огоньками свечей, казались очень бледными. Одного мальчонку, стоявшего в середине шеренги, била дрожь. Вся школа ждала затаив дыхание. И вот разрез на тулье открылся, как рот, и Волшебная шляпа запела: В стародавние дни, когда я была новой, Те, что с целью благой и прекрасной Школы сей вчетвером заложили основы, Жить хотели в гармонии ясной. Мысль была у них общая — школу создать, Да такую, какой не бывало, Чтобы юным познанья свои передать, Чтобы магия не иссякала. «Вместе будем мы строить, работать, учить!» — Так решили друзья-чародеи, По-иному они и не думали жить, Ссора — гибель для общей идеи. Слизерин с Гриффиндором — вот были друзья! Пуффендуй, Коггевран — вот подруги! Процветала единая эта семья, И равны были магов заслуги. Как любовь несогласьем смениться могла? Как содружество их захирело? Расскажу я вам это — ведь я там была. Вот послушайте, как было дело. Говорит Слизерин: «Буду тех только брать, У кого родовитые предки». Говорит Когтевран: «Буду тех обучать, Что умом и пытливы и метки». Говорит Гриффиндор: «Мне нужны смельчаки, Важно дело, а имя — лишь слово». Говорит Пуффендуй: «Мне равно все близки, Всех принять под крыло я готова». Расхожденья вначале не вызвали ссор, Потому что у каждого мага На своем факультете был полный простор. Гриффиндор, чей девиз был — отвага, Принимал на учебу одних храбрецов, Дерзких в битве, работе и слове. Слизерин брал таких же, как он, хитрецов, Безупречных к тому же по крови. Когтевран проницательность, сила ума, Пуффендуй — это все остальные. Мирно жили они, свои строя дома, Точно братья и сестры родные. Так счастливые несколько лет протекли, Много было успехов отрадных. Но потом втихомолку раздоры вползли В бреши слабостей наших досадных. Факультеты, что мощной четверкой опор Школу некогда прочно держали, Ныне, ярый затеяв о первенстве спор, Равновесье свое расшатали. И казалось, что Хогвартс ждет злая судьба, Что к былому не будет возврата. Вот какая шла свара, какая борьба, Вот как брат ополчился на брата. И настало то грустное утро, когда Слизерин отделился чванливо, И, хотя поутихла лихая вражда, Стало нам тяжело и тоскливо. Было четверо — трое осталось. И нет С той поры уже полного счастья. Так жила наша школа потом много лет В половинчатом, хрупком согласье. Ныне древняя Шляпа пришла к вам опять, Чтобы всем новичкам в этой школе Для учебы и жизни места указать, — Такова моя грустная доля. Но сегодня я вот что скажу вам, друзья, И никто пусть меня не осудит: Хоть должна разделить я вас, думаю я, Что от этого пользы не будет. Каждый год сортировка идет, каждый год… Угрызеньями совести мучась, Опасаюсь, что это на нас навлечет Незавидную, тяжкую участь. Подает нам история сумрачный знак, Дух опасности в воздухе чую. Школе «Хогвартс» грозит внешний бешеный враг, Врозь не выиграть битву большую. Чтобы выжить, сплотитесь — иначе развал, И ничем мы спасенье не купим. Все сказала я вам. Кто не глух, тот внимал. А теперь к сортировке приступим. Шляпа умолкла и замерла. Раздались аплодисменты, но на этот раз они сопровождались тихим говором и перешептываниями. По всему Большому залу ученики обменивались репликами с соседями, и Белла, хлопая вместе со всеми, прекрасно понимала, чем вызваны всеобщие толки. Она уже слышала это… лет двадцать назад. — Разошлась она что-то в этом году, — сказал Рон, удивленно вскинув брови. — Не то слово, — согласился Гарри. Он выглядел не менее удивленным, чем Рон. — Было раньше такое, чтобы она предостерегала школу? — спросила Гермиона с ноткой тревоги в голосе. Белла тихо кивнула. — Безусловно, было, — авторитетно ответил Почти Безголовый Ник, наклоняясь к Гермионе и пройдя при этом сквозь Невилла.— Шляпа считает своим святым долгом выступить с должным предостережением, когда она чувствует… Но он не договорил — распределение началось. Мало-помалу длинная шеренга новичков рассасывалась. В паузах между выкликанием имен и решениями Шляпы до Беллы доносилось громкое урчание в животе у Рона, переодически заглушаемое урчанием ее собственного. Наконец последняя девочка была зачислена в Пуффендуй, и профессор Макгонагалл, взяв табурет со Шляпой, вышла из зала. Встал директор школы профессор Дамблдор. — Нашим новичкам, — звучно заговорил Дамблдор, сияя улыбкой и широко распахнув объятия, — добро пожаловать! Нашей старой гвардии — добро пожаловать в насиженные гнезда! Придет еще время для речей, но сейчас время для другого. Уплетайте за обе щеки! Под общий смех и одобрительные аплодисменты Дамблдор аккуратно сел и перекинул длинную бороду через плечо, чтобы не лезла в тарелку. А тем временем в зале появилась еда, и в таком количестве, что все пять длинных столов ломились от мяса, пирогов, овощных блюд, хлеба, соусов и кувшинов с тыквенным соком. — Кла-асс, — простонали в один голос изголодавшиеся Рон и Белла. Рон, потянувшись к ближайшему блюду с отбивными котлетами, стал наваливать их себе на тарелку под тоскливым взором Почти Безголового Ника, а Белла навалила себе картошки. Прочь аристократическую диету! — Ты что-то начал говорить перед распределением, — напомнила призраку Гермиона. — Насчет предостережений, которые высказывала Шляпа. — Да-да, — сказал Ник, который был рад поводу отвернуться от Рона, уплетавшего жареную картошку с почти неприличным аппетитом. — Я несколько раз слышал ее предостережения во времена, когда школе грозили большие беды. И всегда, конечно, она говорила одно и то же: сплотитесь, обретите силу изнутри. Белла печально вздохнула и отвернулась. Это, конечно, понятно, что ее Лорд — далеко не подарок. Но разве они не понимали, что под ним их жизнь станет только лучше! Истребив всех грязнокровок, можно было приняться и за полукровок, чтобы очистить генофонд нации от сброда и повысить качество крови. И тогда, когда всех этих мерзких недолюдей не останется… Белла усилием воли снова заткнула вырывающуюся наружу Беллатрису и огляделась. Кажется, все были настолько поглощены едой, что и не заметили этот маленький приступ. Стоит быть сдержанее, — напомнила себе Аннабелла. А иначе ее работа под прикрытием провалится куда быстрее, чем она снова станет собой. Снова принимаясь за еду, она начала размышлять. Белле не очень нравилось это ее собственное психическое состояние. Раздвоением личности она никогда прежде не страдала, именно поэтому ее так напугал этот припадок. Аннабелла чувствовала, что она изменяется, но вот Беллатриса… Она так и остается безжалостной сукой. Однако, это совсем не то, что требовалось от нее на Гриффндоре, на который она так неожиданно для всех распределилась. Умение убивать и пытать — не то, чем должна обладать юная школьница. Поэтому, Беллатриса пока что отправляется на задворки сознания. До тех пор, пока тело не вернется к своему первоначальному возрасту. Белла понимала, что кое-что изменилось. Она, вернувшись в свое молодое тело, больше не чувствовала болезненной тяги к Темному Лорду, а Рудольфус и вовсе начал казаться почти противным. Неужели… магическая одержимость, ментальные закладки? Осененная внезапной догадкой, Белла почти была готова броситься в библиотеку, как вдруг поняла, что еще «не знает», где она. Да она вообще ничего не знает о замке! Нужно было все «узнать» от одногруппников, чтобы не попасться на такой глупой мелочи. Значит, поход в библиотеку пока откладывается. А вот пообщаться с одногруппниками стоит. Белла вернулась к новым друзьям, снова начав их слушать. — Ну, Рон, ты даешь! — прошипела Гермиона, глядя на улетающего в другой конец стола Почти Безголового Ника. — В чем дело? — возмутился Рон. — Ладно, проехали, — ответила Гермиона обиженно. — Гарри, что я пропустила? — спросила Белла. — Я немного отвлеклась на еду и размышления. — А, да ничего важного, — ответил Гарри, коснувшись плеча Беллы. — Просто Рон возмутительно бестактен, а Гермиона восхитительно обидчива. — Эй! — обиженно хмыкнул Рон. — Прости, — пожал плечами Гарри. — Но обвинять сэра Николаса в трусости и шутить на тему смерти с умершим — верх бестактности. — Да ну вас, — отмахнулся Рон, снова принимаясь за еду. — Кстати, а как ты могла что-то прослушать, ведь ты сидишь между ними? — спросила Гермиона, поднимая взгляд на Беллу. — Ох, это… — замялась Белла. — Мне просто нужно сходить в библиотеку, а я не знаю, где она находится. — Я тебе с удовольствием покажу после ужина! — засияла как новенький галлеон Гермиона. — Я там часто бываю, в отличии от этих оболтусов… — Давай, но не сегодня, конечно, — улыбнулась Белла. — Мой вопрос не настолько срочный. — Хорошо! — ответила Гермиона. До конца ужина ребята просидели в относительной тишине. Белла немного пообщалась с другими ребятами, познакомилась с новыми одногруппниками, узнав пару-тройку знакомых фамилий. И все были такими… обычными? Никто, никто не пытался на нее нападать и в чем-то обвинять, даже не смотря на ее фамилию, на все прегрешения ее «матери». От этого Белле становилось немного не по себе — все-таки, если бы они знали, кто она такая на самом деле… Ребята были добры и вполне вежливы, а кое-кто, например, Дин Томас, даже попытался к ней подкатить, неясно, правда, с какой целью. Белла все же считала себя довольно страшненькой, и даже возврат в почти детское тело не мог этого исправить. Но вот девочки считали иначе. Они уже успели поинтересоваться, как именно Белла ухаживает за своими шикарными волосами, а так же что нужно делать, чтобы кожа оставалась такой же ровной и чистой… Белла тактично умолчала, что кожа у нее такая от рождения, а волосы она моет с помощью дорогущего французского шампуня, но свою минуту славы все-таки получила. И от этого становилось еще приятнее. Наконец, золотые блюда очистились от остатков еды, и Дамблдор поднялся с места. Его обращение Белла слушала в пол уха — сонливость накрыла ее, а избыток общения за столом утомил не хуже многочасового переезда — все-таки пятнадцать лет в Азкабане даром не проходят. Хотелось просто спать. Именно поэтому, когда своим псевдовежливым «кхе-кхе» Амбридж прервала директора, чтобы сказать свою вступительную речь, Белла с трудом удержалась, чтобы не проклясть надоедливую жабу прямо сейчас. — Благодарю вас, директор, — жеманно улыбаясь, начала Амбридж, — за добрые слова приветствия. Голосок у нее был высокий, девчоночий, с придыханием, и Белла опять почувствовала сильнейший прилив неприязни. Она знала одно: что все в ней, от глупого голоска до пушистой розовой кофточки, вызывает у нее отвращение. Она еще раз мелко откашлялась — «кхе-кхе» — и продолжала: — Как приятно, скажу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! — она опять улыбнулась, обнажив очень острые зубы. — И увидеть столько обращенных ко мне счастливых маленьких лиц! Судя по выражениям замешательства на лицах детей, далеко не все были согласны с ней. Белла со стоном опустила голову на сложенные руки и принялась вспоминать хотя бы одно заклятье, что помогло бы ей заткнуть эту позершу. И нашлось же! Когда Амбридж снова мелко откашлялась, Белла, поднапрягшись, использовала невербальное проклятье — с этой жабы станется проверить палочки Щелкнув пальцами, Белла посмотрела прямо в глаза Амбридж. — Каждый новый директор Хогвартса привносил в… КВА! — вдруг прервалась она. Зал недоуменно зашептался. — Ква! Ква! Ква-а-а! — выпучив водянистые глаза, прокричала Амбридж. Зал зашелся хохотом. Пока красная, как рак профессор Амбридж пыталась снять с себя Лягушиный сглаз, нелепо тыкая в себя искрящей палочкой, Дамблдор, лукаво улыбнувшись Белле, поднялся с места. — Кажется, с нашей дорогой профессором произошло неприятный конфуз, — констатировал Дамблдор. — Мистер Малфой, я попрошу вас отвести профессора Амбридж в Больничное Крыло, дабы наша доблестная мадам Помфри сняла последствия этого чудовищного нападения. — КВА! — зло выкрикнула Амбридж, и зал снова зашелся хохотом. — Да-да, милейшая, мы, разумеется, найдем виновного, — пожал плечами Дамблдор. — Ква? — И палочки, разумеется, проверим, — заверил ее директор. — А теперь, позвольте, я продолжу. Отбор в команды будет происходить… В общей гостиной Гриффиндора Белла не была ни разу. Гостиная Гриффиндора была весьма приветливой — уютная круглая комната в башне с мягкими вытертыми креслами и шаткими старинными столами. У камина, где весело потрескивал огонь, несколько человек грели руки, прежде чем идти в спальню. На противоположной стороне комнаты двое ярко-рыжих парней прикалывали что-то к доске объявлений. Это, без сомнения, были еще одни Уизли. Увидев, что Белла смотрит на них, они помахали ей и скрылись в проходе башни. — Куда мне идти? — тихо спросила Белла у Гермионы. Она реально не знала, где ее спальня и как в нее попасть. — Пойдем, — девушка тихо взяла ее за руку и потянула куда-то в сторону, но Белла не сдвинулась с места. — Ты чего? — Гарри… — Белла кивнула на растрепанного Поттера, который устало поднимался в свою спальню. — Он выглядит расстроенным. — Это мальчишки, что с них взять, — пожала плечами Гермиона. — Завтра узнаем. Пошли спать. — Да, пойдем, — кивнула Белла. Спальня оказалась вполне уютной. Свои вещи Белла нашла возле кровати с большим тяжелым пологом и четырьмя столбиками, и тут же плюхнулась на постель. Она была очень уютной и… приватной. Не то, что бы Белла планировала заниматься чем-то этаким в спальне… Если только чуть-чуть и по ночам… И все-таки, если придется… -…Этот твой Поттер, просто гнусный врунишка и большой охотник до дешевой славы! — внезапно донесся до Беллы неприятный голос. — Просто заткни свой грязный рот и иди спать! — в ответ ей был гневный голос Гермионы. — Неужели, ты веришь в те бредни, которые пишет «Ежедневный Пророк»? Белла отодвинула полог и увидела разъяренную Гермиону, которая нависла над Лавандой Браун. Та защищалась, направив на Гермиону расческу. — Не тебе решать, что мне делать, — сморщилась Лаванда. — Ты не можешь мне приказывать! Ты — просто пустышка, просто тень вашего «Золотого мальчика»! А он — врун! И ты — врунья! — Что? — воскликнула Гермиона. — Это я пустышка?! — Ваш этот Темный Лорд не вернулся, он просто не мог вернуться! — выплюнула Лаванда. — Это все чушь! — Считай так, как хочешь, — выдохнула Гермиона. — Только запомни, когда ты будешь умирать, как умирал Седрик, ты попомнишь мои слова. Или, по-твоему, Гарри убил Диггори? А? — Я… — осеклась Лаванда. — Ну… — Вот именно, — отрезала Гермиона. Белла запахнула полог. Она слишком хотела спать, чтобы ввязываться в эти разборки.