Самая горячая малышка в Хогвартсе

Аластор Грюм ликовал. Наконец-то, случилось то, о чём он так долго мечтал! Проигнорировав стойкий запах гнилого чеснока, он вошёл в каморку, тут же подвесив под потолок шарик света. Темнота развеялась. То, что Аластор увидел, почти заставило его каменное сердце сжаться. Привязанная к стулу прочным магическим скотчем, со сведёнными за спиной руками, его испуганным взглядом встретила тоненькая девчушка лет двадцати-двадцати пяти. Весь её вид выражал отчаяние и боль — что особенно было заметно по подвёрнутой лодыжке и кровоподтёках на лице. Кажется, Том или Римус не сдержались. Ну, их можно было понять — самая опасная Пожирательница в их руках! Полностью беззащитная и босая. Плачущая? Аластор нахмурился. Своим кривым пальцем он коснулся подбородка девушки — она испуганно закрыла глаза и задрожала от касания его ногтя, — и поднял её подбородок вверх. По её щеке скользнула слезинка, скатилась на подбородок и коснулась его пальца. — Живейшая Беллатриса, глазам не верю, — Римус оскалился. — Неужели, мы наконец-то встретились, Беллатриса? — Да не Беллатриса я… — тихонько пискнула девушка, не переставая дрожать. — Вы меня с кем-то спутали… отпустите… — Том, — каркнул Грюм, резко разворачиваясь на стальной ноге. Бармен вздрогнул и нахмурился. — А действительно, а с чего ты решил, что это — Беллатриса? — Меня зовут Эвилин Адара Блэк!.. — отчаянно воскликнула девушка, открывая шоколадно-карие глаза. — Пожалуйста, сэр, отпустите меня… на меня напали Пожиратели! — Молчать, — Грюм не глядя пропустил через палец Силенцио и заткнул скулящую девушку. — Том, так почему? — Бог шельму метит, Аластор, — Том глянул на испуганную девушку. Резким движением он дёрнул её за белую прядь, едва не оторвав ей голову. В его руке осталось несколько белых волосков. — Взгляни, Аластор. Это — признак тёмного колдовства, злая метка. — Согласен, — сказал Аластор, рассматривая волоски. — Но этого не достаточно. — Но… посмотри на неё… — сбился Том. — Я засадил в Азкабан сотни Пожирателей, — сказал Грюм негромко. — И даже в самые худшие годы, в самые тёмные времена никто не пихал в тюрьму невиновных. У меня вон, тоже есть белые пряди, и? — он насмешливо глянул на Тома. — Чем ещё докажешь? — Но постой, — начал Люпин неуверенно. — А как же показания старухи из приюта, которая видела эту девчонку после того, как она убила Флетчера? — А эту ли? — Грюм повернулся к Эвилин вновь. Под его пристальным взглядом она стушевалась и опустила взгляд. — С ней её объединяет возраст, цвет волос — да и то не полностью, — ну и раненая нога. — Девчонку искал Равен Нотт, — каркнул Том, зло оскалившись. — Пока это полностью соответствует её словам. Вы её хотя бы выслушали? — Грюм нахмурился, глядя, как Том смутился и опустил взгляд. — Вы серьёзно? Грюм обошёл Эвилин и схватил её завязанные запястья. Девушка замычала от боли, когда Грюм грубо задрал её руки вверх. — У неё нет Метки, — заметил Грюм, отпуская Эвилин. — Давай, рассказывай, — он коснулся её пальцем, снимая Силенцио. — Сэр… — пискнула она. По её щеке вновь скользнула слезинка. — Пожалуйста… — Быстрее говори, а не то я передумаю, — рявкнул Грюм. Эвилин всхлипнула и подняла свой шоколадно-карий взгляд на Грюма. — Сэр, я — сестра Аннабеллы Лестрейндж, я прибыла на праздники, так как хотела увидеть сестру, меня пригласили в поместье Малфоев, но Пожиратели на меня напали! — она сдула упавшую на лоб прядь и продолжила: — Все мои вещи остались в поместье, я бежала через камин! Пожалуйста, поверьте мне… Грюм нахмурился. — Ложь, — сказал он негромко. Девушка испуганно задёргалась на стуле. — Да послушайте же! — она с шипением приподнялась и глянула на Грюма. — Это будет международный скандал, если вы меня не отпустите! На меня и так напали Пожиратели, а теперь ещё и вы? Вы вообще кто? Почему вы меня задержали? На каком основании? — Малышка брыкается, — Грюм резким толчком вновь посадил её на место и наложил Силенцио. — Так что нам с ней делать? — спросил Люпин. — Отпускать явно не стоит, она врёт. — Грюм тяжело вздохнул. — Римус, — он грозно глянул на оборотня. — Выйдем. Римус кивнул и вышел из затхлого помещения, оставляя Эви и Тома наедине. — Римус, пока про неё нет никакой информации, спрячь её на базе. — Грюм задумчиво потёр шрамы на подбородке. — Она в любом случае Блэк, так что у Сириуса ей будет безопаснее. Там и Пожиратели не достанут, и мы сможем её контролировать. Если выяснится, что она — действительно сестра той девчонки, которая ошивается с Поттером, то мы устроим им встречу, но под нашим контролем. Пожиратели словно с цепи сорвались — тут и убийство Флетчера. — Ты уверен? — засомневался Римус. — Зачем доверять ей тайну штаб-квартиры? Она может донести Пожирателям. — На крайний случай, мы её прикончим, — Грюм огляделся в поисках шпионов и зафиксировался голубым глазом на молодом парне, пропускавшем стаканчик за стаканчиком. — И постарайся, чтобы этот голубчик её не заметил. Я доложу остальным.

***

Сириус Блэк не понимал. Наконец, в его жизни что-то изменилось, но он не понимал, что именно. Точнее, понимал, но… Сначала он спустил её с лестницы. Затем её с лестницы едва не спустил Кикимер, но мамаша раскричалась, что «негоже благородную кровь выставлять за порог!», и эльф проникся. Она внезапно вошла в его жизнь, словно горячий нож в масло. Рыжим вихрем она пронеслась по коридору — глядя на то, как Кикимер напару со взбалмошной девчонкой отрывали старые жуткие эльфийские головы от стены и складывает их в чулан, Сириус едва не сломал нос фейспалмом. Она убралась на кухне — когда она выкидывала его алкоголь, когда она выливала его в унитаз, Сириус едва не убил её, но Кикимер отнял у него палочку. На кухне стало чисто и уютно, и даже светло и перестало дурно пахнуть — преимущественно потому, что она помыла его грязные тарелки. Было забавно наблюдать, как она отнимает губку у плесени, забавно надувая щёки от усердия. Она прибралась в гостиной — в тот момент, когда на неё напали пикси, Сириусу стало её почти жалко. Когда он выковыривал из её густых рыжих волос запутавшегося монстрика, понял, что не может вытерпеть, как она всхлипывает. — Сириус, нам ещё нужно сводить тебя в барбершоп, — хихикнула она, перед тем, как уйти. — Зачем ещё? — встрепенулся он, почёсывая бороду. — Надо привести тебя в человеческий вид, — бросила она через плечо, натягивая на голову капюшон толстовки. — Зачем тебе это? — недоверчиво хмыкнул Сириус. — Ты просто как тамагочи, — она вновь хихикнула. — Настолько беспомощный! — Эй, я не беспомощный! Звонкий смех был ему ответом. И вот, когда она, наконец, ушла, Сириус вздохнул с облегчением. Рыжая бестия! — Дж-ж-ж-женифер-р-р-р… — прорычал он ей вслед. Она вышла из дома, и тот снова растворился за её спиной. Она вздохнула и отвернулась. Этот Сириус такая дурашка! Он был настолько неприспособлен к жизни, настолько замкнут и… одинок, что она не смогла себе отказать. Может, это проснулся материнский инстинкт, или простое человеческое одиночество… Ну, или этот уродец Кикимер варил просто божественный кофе? Готовит он отвратительно, но вот готовить кофе паршивец умел. Когда Джени притащила Сириусу здоровый пакет продуктов и попробовала что-то приготовить на этой ужасной, чудовищно старой плите, на неё смотрели оба, как на богиню. Когда она начала убираться, то сразу столкнулась с кучей проблем. Например, эти маленькие мерзкие синюшные существа, которые больно таскали её за волосы, жуткая плесень, которая едва не оттяпала ей палец, головы уродцев в коридоре… Но все проблемы были не в тягость. О, Джени была совершенно нормальным подростком — и, столкнувшись с чем-то необъяснимым, она тут же погрузилась в это с головой. Магия! Чудеса! Все эти причудливые вещи, мир, с которым она столкнулась, пусть и не по своей воле, затянул её. Она исследовала всё, до чего смогла дотянуться — и что не пыталось отгрызть ей руку. Джин была в восторге. Подумать только, рядом с ней был целый огромный мир магии, скрытый и такой притягательный! Сириус вызывал у неё противоречивые чувства. Он был меланхоличным, алкоголичным… Когда она решила вылить его алкоголь, он чуть её не прикончил, но потом, когда успокоился, стал вроде ещё меланхоличнее. Не такого эффекта она хотела добиться. Нужно было его развеселить, расшевелить. Но как? Из воздуха вдруг буквально вывалился потрёпанный мужчина в потёртой одежде. Рядом с ним стояла… — Белла! — воскликнула Джин. Мужчина странным взглядом посмотрел на неё, а после — на Беллу. Или… это была не она? — Я её сестра, Эви! — сказала девушка. И вправду — Джин обозналась, девушка была так похожа на Беллу, только заметно старше. — Ты знаешь Беллу? — Конечно, — ответила Джин. — Ты знаешь Беллу, — констатировал мужчина, недобро глянув на Джин. — Сколько раз я должна это сказать, чтобы ты понял? — хмыкнула Джин. — А… — мужчина подавился репликой. — Идём, — он неожиданно резко дёрнул Эви под руку, чуть ту не уронив на грязный асфальт. — Эй, ты чего такой грубый? — Джин быстрым шагом догнала мужчину и ткнула его кулаком в плечо. — Немедленно отпусти её! Мужчина развернулся и, отпустив Эви, нацелил палочку на Джин. Что это за страшное оружие, она уже знала, так что, внутренне содрогнувшись, уже подумала самое плохое. Зря он отпустил Эви. Она внезапно со всего размаху локтем ударила в нос потрёпанному мужчине, отчего тот выронил палочку. Схватив её, Эви задорно подмигнула Джин и, крутнувшись на здоровой ноге, растворилась в воздухе. Мужчина шумно сплюнул кровь и поднялся. Яростным взглядом он нашёл Джин и грязно выругался. Он шагнул к ней, грозно вскинувшись. — Что ты натворила? — прохрипел он, вытирая руку о потёртую мантию. — Что ты, Мерлин меня задери, творишь? — Руки прочь! — воскликнула Джин, но мужчина не остановился. — Стой, говорят тебе, мудила! — Малолетняя дура! — мужчина был в ярости — а что с такими делать, Джин уже знала. Она выхватила из кармана перцовый балончик и нажала кнопку чётко ему в перекошенное яростью лицо. Мужчина нелепо булькнул и схватился за лицо, отчаянно кашляя и протирая глаза. — Что ты… что ты натворила? — прохрипел он, размазывая перец и слёзы. — Я тебя убью! — Ну-ну, — подумав, Джин не нашла ничего лучше, чем снова пойти к Сириусу. Напоследок от души пнув мужика по яйцам, она с независимым видом постучала в дверь только что вновь воплотившегося особняка. Сириус смотрел на неё круглыми глазами. — Какого чёрта ты сделала с Римусом?! — Ну вот, я тебя расшевелила.