Самая горячая малышка в Хогвартсе

Безымянная Она быстро выскользнула из камина и в пабе «Дырявый котёл» и, затравленно озираясь, нырнула за большую кирпичную колонну, едва не снеся с ног какую-то скрюченную ведьму с отвратительным длинным носом. — Смотри, куда прёшь, мелюзга! — прошамкала та, злобно тряхнув клюкой. Бородавки на её подбородке гневно качнулись. — Простите, — пискнула девушка, отстраняясь. Сидевшие за столиками посетители проводили её заинтригованными взглядами и тут же потеряли к ней интерес. — Чем могу помочь, юная леди? — вопросительно изогнув бровь, обратился к ней вежливый бармен Том. — Мне нужна помощь, сэр, — тихо ответила она. — Это я вижу, — Том недвусмысленно обвёл девушку взглядом, на секунду остановив свой взор на босых ступнях. — Так чем я могу помочь? — Меня преследуют, — коротко пояснила она, ничуть не сомневаясь, что Тёмный Лорд уже отправил по её душу Люциуса, или кого похуже. — Мне нужна обувь, как минимум, — сказала она, не спуская настороженного взгляда с камина. Она, конечно, уронила весь летучий порох, но он был в других комнатах, и Люциус уже мог добраться до неё в любую секунду. — Обувь, и, желательно, мантия… Ну, и возможность смыться отсюда поскорее. — Помочь доброй ведьме в наше непростое время — мой долг, — как-то неестественно кивнул Том, указывая ей на маленькую каморку близ барной стойки, дверь в которую скрывала большая колонна. — У меня там гардероб. Меня зовут Том, впрочем, меня тут все знают. А вас? — Адара, — ответила она настороженно, назвав наобум первую попавшуюся звезду из созвездия Большого Пса. Что задумал бармен? Паранойя шевельнулась в её голове. Что-то тут явно было не так. — Надеюсь, никакого криминала, Адара? — спросил Том, ухмыльнувшись. — А не то меня обвинят в помощи преступнице. — Никакого, — подтвердила она, отворяя дверь. На гардероб это помещение было никак не похоже… Оттуда остро пахнуло чесноком и старыми тряпками, а абсолютная темнота не позволила ей разглядеть ничего перед собой. Девушка хотела было попросить хозяина зажечь свет, как вдруг поняла, как сильно сглупила. Тут же толчок в спину подтвердил её опасения. Со стоном растянувшись на давно не убираемом каменном полу, она ощутила, как в её только-только зажившей ноге вновь прострелила боль от растяжения. — Вот, так-то лучше, — язвительно хмыкнул Том, зажигая на кончике палочки Люмос. — Какого чёрта?! — воскликнула она, поворачиваясь к бармену лицом, чувствуя, как под ногти набивается отвратительная серая грязь. — «Адара», говоришь? — скривился Том и жутковато улыбнулся в полумраке. — Какая наглость, Беллатриса! Ты явилась ко мне в паб, в надежде, что я буду тебе помогать? Помогать Пожирательнице, которая отняла жизни многих моих друзей? — Вы меня с кем-то путаете, — нервно сказала она сиплым от не наигранного страха голосом. — Послушайте, Том, меня преследуют прихвостни Тёмного Лорда, и скоро они будут здесь, чтобы расправиться со мной! — И ничего они тебе не сделают, — он прищурился и оскалился. — Потому, что после поцелуя дементора тебя явно ничего не будет интересовать, Беллатриса. — Да о какой Беллатрисе идёт речь?! — воскликнула она в отчаянии. Она понимала, что явно попалась в ловушку, которая медленно захлопывалась над её головой. Либо Пожиратели, либо дементоры… выбор невелик, так что, нужно было отчаянно блефовать. — Не притворяйся, — Том взмахнул палочкой, и из-за полуприкрытой двери выплыл пергаментный листок прямо ей в руки. С него, оскалясь, взирала… она же, только образца «Азкабанский скелет» с табличкой с персональным номером в худых руках. — Вы что… серьёзно перепутали меня… и её? — она едва сдержала нервный смешок. — Да она на тридцать лет меня старше! Мы вообще не похожи! — она сделала нелепую попытку подняться, но тут же снова упала в грязь от сильной боли в ноге. — Вы в своём уме? Немедленно выпустите меня! — Ну, ты явно как-то омолодилась, понятия не имею, как, — пожал плечами бармен, не отводя взгляда. — Замучила десяток котят? Или выпила кровь пары младенцев? Что готов сделать такой монстр, как ты, за вечную молодость? — Что вы несёте?! — воскликнула она, в отчаянии заламывая руки. — Я — не монстр! За мной гонятся Пожиратели… пожалуйста… — она глянула своими большими карими глазами на Тома, и тот на мгновение, кажется, засомневался. Слезинка скользнула по её пыльной щеке. Она не хотела умирать здесь! Она чуть-чуть, самую малость попыталась залезть ему в голову с помощью леггилименции, но… — Околдовывать меня вздумала, подстилка пожирательская? — хрипло каркнул Том, сбрасывая наваждение. Он разъярённо взмахнул палочкой, и её обдало жаром, и тут же сильный толчок воздуха отправил её в полёт до дальней стены, вышибив весь дух. Струйка крови брызнула из носа на пыльное лицо. — Ты меня не проведёшь, ведьма. Твоя белая прядь… — он перекрестился и тяжело вздохнул, нагоняя менторский тон. — Бог шельму метит, это тебе за все твои грехи такая прядка приметная, за всё твоё зло, Беллатриса. Подумай над своим поведением, пока я позову старину Грюма, он тебе лично все пальцы попереломает своей стальной ножищей, пока его старые дружки припоминают все твои должки, — он злобно рассмеялся, вновь взмахнув палочкой. Она и без того не могла отдышаться от сильного удара, что, сломал, по ощущениям, все рёбра разом, так ещё и воздух вокруг начал сгущаться, сжиматься в тиски вокруг смятого тела. Она с трудом подняла руки к горлу, отчаянно пытаясь вдохнуть что-то, кроме пыли и ошмётков чеснока, но из глотки лишь вырвался сиплый хрип бессилия. — Сука… — просипела она, понимая, что сейчас просто и без изысков задохнётся. И тут же пытка прекратилась. Желудок подёрнулся спазмами, и она шумно сплюнула горькую слизь пополам с кровью и ошмётками чего-то очень неприятного. С хрипом она втянула в себя такой нужный воздух, пыльный и вонючий, но сейчас показавшийся амброзией. — Постарайся не запачкать мне весь чулан, — участливо проронил Том, убирая палочку. — Я бы с удовольствием прикончил тебя сам, но мои старые друзья не простят мне того, что я сделаю это в одиночку. Подумай пока над своим поведением, моя милая. Том вышел из чулана, хлопнув дверью с такой силой, что девушку обдало волной пыли и смрада гниющего чеснока. Щёлкнул замок — хозяин запер замок заклятием — и она осталась наедине с собой, с усилием растягивая болящие лёгкие и прислушиваясь к ухавшему где-то под глоткой сердцу. Она растянулась на пыльном полу холодном полу и закрыла глаза, чтобы взметнувшаяся грязь не попала под веки. Ей и впрямь надо было подумать. Для начала, нужно было определиться со своим новым именем, Беллатрисой она называться больше не желала, а безымянной умирать не хотелось. Не то, чтобы она собиралась умирать, но явно повреждённые рёбра и нога не давали ей убежать прямо сейчас, даже уж не говоря про запертую дверь. Нужно было что-то звонкое, такое, чтобы запомнилось всем и надолго. Мещанское имя брать не хотелось, слишком вычурное — тоже. Она перебирала в своей голове сотни разных имён, но ничего не подходило. Как же хорошо, что родители называют своих детей самостоятельно! Её запёкшиеся губы растянулись в усмешке от мысли о том, как тяжело некоторым родителям приходится во время придумывания имени ребёнку. Наконец, она нашла, кажется, то, что ей понравилось. Как раз, вполне в её стиле, да и нелёгкое прошлое подчёркивает… — Эвелин Блэк, — шепнула она, наконец. — Я — чёрное зло. Шли минуты, а Пожиратели всё никак не появлялись, обещанные «друзья» и Грюм — тоже, и она почти успокоилась. Эвелин потянулась мыслями к Белле, но та не отвечала — видимо, всё ещё была без сознания. Эви ощутила лёгкий укол совести за то, что посреди обеда заставила бедную Беллу вырубиться, но понимала, что виноват в этом всё-таки был, скорее, Тёмный Лорд, чем она. Она была безумно благодарна новой сестре за то, что та её поддержала в непростой ситуации, приняв удар и на себя тоже. А вдруг, с ней что-то случилось? Хотя, Белла всё-таки с детства тренировала окклюменцию, а у Эви такого не было, потому, что она не существовала в определённом смысле, пусть немного и переняла из памяти Беллы. Бедная Белла пострадала просто от того, что между их душами есть связь! От этого Эви стало немного дурно. Она с кристальной ясностью поняла, что должна беречь себя, чтобы ничего не случилось с ней, а ещё сильнее — беречь Беллу, свою новую сестру… Эви категорически нужно было в Хогвартс, защитить Беллу от Тони Долохова и прочего сброда. Нужно было действовать. И, словно по команде, за дверью снаружи что-то начало происходить. Осторожно привстав, новоназванная Эвелин подползла к самой двери и прислушалась, прислонившись ухом к шершавой поверхности грязного дерева. Старательно игнорируя боль в ноге и лёгких, она затаила дыхание. — … не было такой, я бы запомнил, — громогласно сказал Том. — Да ну? — недоверчиво проговорил Равен Нотт тоном, от которого у Эви кровь стыла в жилах. — А уважаемая миссис Топхельм говорит иначе. — Да-да, Том! — проскрипела длинноносая старуха, стукнув по полу чем-то тяжёлым. — Эта мелюзга меня едва с ног не сшибла, а потом ты её куда-то увёл! — Том, послушай… — угрожающе пробормотал Равен, на время переходя на неразборчивый шёпот. Эви силилась услышать, но с замиранием сердца услышала лишь леденящее душу шуршание змеиной чешуи под дверью. Нагайна! — … куда она направилась? — расслышала, наконец, Эвилин. — Понятия не имею, Равен, — недрогнувшим голосом ответил Том. — Я думаю, тебе и твоей ручной змее лучше убраться отсюда подобру-поздорову, а не то я вызову авроров, и они упекут тебя за драку на пару недель к твоим дружкам-Пожирателям, которые ой как будут рады тебя увидеть! Да и змея твоя вызовет у них… вопросы. — Он лжёт, босс! — услышала Эви чей-то незнакомый низкий мужской голос. — У меня на такое чуйка, босс. — Заткнись, — бросил Равен своему помощнику. — Нагайна! Ты чуешь девчонку? Вряд ли змея сказала ему что-то, но Эви слышала, как та завозилась и шумно поползла куда-то в сторону входа в Косой Переулок. — Вот чёрт, — пробормотал Нотт. — Родни, оставайся тут, а я пойду за Нагайной. Прослежу, чтобы она никого не… напугала. — Да, босс! — радостно ответил Родни, видимо, радуясь возможности пропустить стаканчик-другой в баре, чем перспективе таскаться за змеёй по Косому Переулку. Эви с облегчением выдохнула и закрыла глаза. Смерть прошла в считанных дюймах от неё! Лишь тонкая деревянная дверь разделяла её и Нагайну, почему она её не почуяла? Поняв, в чём дело, Эви едва не рассмеялась вслух от облегчения. В чулане был настолько сильный дух гнилого чеснока, к которому она уже почти привыкла, что даже чуткое обоняние змеи Тёмного Лорда не уловило её! Одна смерть минула её, причём, довольно легко. Эви приободрилась и воспряла духом. Осталось только разобраться с Томом и его «друзьями». Плюс, Нотт оставил соглядая в баре, так что сильно расслабляться не стоило, однако, само его нахождение в баре не давало Тому отлучаться в чулан, чтобы помучать её, так что, в некотором смысле, она была спокойна и в условной безопасности. Сосредоточившись, Эвелин воззвала к своей магии. Ах, если бы при ней была её палочка, ведь даже Том не удосужился её обыскать! Но, она выронила её, когда Тёмный Лорд решил поковыряться в её голове. Теперь, чувствуя, как иссушенные долгой борьбой с ним резервы отзываются гулкой болью в висках, Эви выжала из себя крошечную искорку магии. У неё был только один шанс. — Алохомора!.. — шепнула она. Искорка сорвалась с её пальцев и устремилась в дверь, на секунду осветив пустой чулан с кучей гнилого чеснока под боком Эви. Но… ничего не произошло. Дверь осталась на месте, всё так же взирая на Эвнлин с немым укором. Подавив горестный стон, Эви откинулась на мягкую кучу гнили, стараясь не зарыдать от страха и бессилия. Всё было кончено.

***

Аннабелла Она очнулась от того, что кто-то мягко тряс её за плечи. С трудом разлепив глаза, Белла увидела над собой встревоженную Дафну, которая склонилась над ней, закусив губу от напряжения. — Белла! — тоненько пропищала она. — Ты как? — Сложно сказать, — прохрипела Белла, с трудом приподнимаясь с кресла, на котором она полулежала. Её только-только начавший восстанавливаться магический резерв снова оказался до самого конца высушен. Зато её память… Белла со стоном закрыла глаза, вновь откидываясь назад. Перед глазами заплясали белесые снежинки. Беллатриса не обманула, и память действительно вернулась. Только… нужно ли было всё это? Белла чувствовала себя опустошённой и… грязной, что ли. Всё новые и новые убийства, жестокости и сцены ненависти всплывали перед её взором. Ох, она бы вновь отдала всё, что угодно, лишь бы вновь это всё забыть! Как никогда Белла ощутила то, каким чудовищем она была всю свою прошлую жизнь. Действительно, это она была чудовищем, а не бедная… кто? Сестра? Самое себя? Белла не знала, но прекрасно понимала, зачем именно всё чудовищное в ней выделил Тёмный Лорд. Единственное, что тот не просчитал, что это самое чудовищное всё-таки сможет побороть своё безумие и вырвется из-под его контроля. Будучи во время поединка единой со своей новой сестрой, Белла отчётливо ощутила, как отступает безумие, которое накрывало их обеих долгие годы, как Беллатриса побеждает не только ментальное принуждение Тёмного Лорда, но и изгоняет тёмную пелену злости и ненависти, возвращая саму суть первоначального заклинания, расколовшего их, своему создателю, обретая от него независимость. Беллатриса была свободна. Аннабелла — тоже. Враг изнутри был повержен и низвергнут. Осталось только лишь победить внешнего врага. Белла вновь на секунду погрузилась в воспоминания. Самыми тяжёлыми были воспоминания об изнасиловании и, как не странно, последнее убийство Беллатрисы, убийство Блейза Забини. Причём, переживала Белла скорее не из-за самого этого факта, а от того, что Гермиона, её милая скромная подруга, тоже была убийцей. Помнится, Аннабелла-Беллатриса не желала никому раскрываться до тех пор, пока не будет уверенна в том, что вновь самые близкие люди её не предадут? Теперь же Аннабелла понимала, что, если она утаит всё снова, то просто взорвётся от распиравших её эмоций. И, что было более всего странно, никто из них двоих — ни Аннабелла, ни Беллатриса — уже и не были Беллатрисой. Аннабелла не могла себя связать с этой жестокой убийцей, так как таковой уже не была, а Беллатриса уже даже заняла чужое тело и победила безумие, которое, по сути, и было той самой злой сумасшедшей убийцей… Голова просто раскалывалась от всего этого метафизического бреда, который кипел в её мозгу. Белла вновь открыла глаза. К озабоченной Дафне добавились не менее испуганные Гермиона и Джинни. Белла осторожно приподнялась и огляделась. Они находились в уютной гостиной, неуловимо смахивающей и на слизернинскую, и на гриффиндорскую, драпировка которой была символично выполнена в обоих цветах. Уютно потрескивал камин, распространяя живительное тепло, тёплые мягкие кресла ждали своих усталых путников… — Ты нас так напугала! — пробормотала Гермиона, сжимая руку Беллы, и та сжала пальчики Гермионы в ответ. — Простите, но у меня случился… приступ, — Белла чуть улыбнулась, увидев крайне озабоченную мордашку Джинни. — Ой, да брось, Джин, я ж не умерла, а всего-то грохнулась в обморок, ну чего ты! — Белла! — воскликнула она, потирая запястье. — Я подумала, что это тебя так Обет проклял! Или Беллатрисса! — Беллатриса? — испуганно переспросила Дафна. — Это она про твою маму? — она озабоченно поглядела на Беллу. — Почти, — уклончиво ответила Белла, взглянув на Джинни. — Беллатриса больше не опасна. Рыжая лишь удивлённо распахнула глаза и ничего больше не сказала, поняв слова, видимо, по-своему. — О чём это вы? — судя по встревоженному лицу Гермионы, она ничего не понимала. А Гермиона Грейнджер очень не любила чего-то не понимать. И вправду, она тут же уперла руки в бока и грозно-смешно проворчала: — А ну-ка, Беллс, рассказывай, что вообще происходит! Белла с трудом сдержала смешок. — Даже не знаю, с чего начать, — она осторожно приподняла руку и уставилась на ослабшую нить Обета. — Начну с того, что я — Беллатриса Лестрейндж.

***

— То есть ты утверждаешь, что ты — Беллатриса Лестрейндж, которая омолодилась из-за ошибки профессора Снейпа, а после с раздвоением личности, вызванным чёрным проклятьем Тёмного Лорда, была отправлена в школу шпионить, но твоё второе я смогло освободиться и обрести собственное тело? — Гермиона нервно хохотнула, продолжая наворачивать круги по гостиной. — А Гарри — это Пожиратель Смерти под Оборотным, который создаёт ячейку на Гриффиндоре? — Да, и я не шизофреник, — вздохнула Белла. — Скорее всего. Дафна просто молча гладила Беллу по руке и пристально на неё смотрела. — Подтверждаю каждое сказанное ей слово, — снова повторила Джинни, растянувшись в кресле. Никто из них не пошёл на пары, благоразумно решив, что происходящее важнее пар. Джинни уже с пол часа наблюдала за мечущейся по комнате Гермионой, лениво накручивая локон на палец. — Так говорит профессор Снейп, а ему я верю. И Белле верю. Драко то же самое говорит. — Но это невозможно! — воскликнула Гермиона, останавливаясь напротив Беллы. — Я же говорю, пути магии неисповедимы, — пожала плечами Белла, вздохнув. Она чувствовала себя опустошённой, признавшись в том, что давно её терзало. По двусторонней связи с Беллатрисой смутно и притуплённо передавалась тревога, но Белла не думала об этом, стараясь сохранить голову холодной, чтобы как можно лучше объяснить всё подругам. А кто не будет нервничать, выкинув Тёмного Лорда из своей головы! Во всяком случае, сестричка была пока что жива, и это успокаивало Беллу. — А я ей верю, — подала вдруг голос Дафна. Белла с благодарностью глянула на неё. — У меня вдруг всплыло воспоминание… — голос Дафны дрогнул. — Ты в своём уме? — взвилась было Гермиона, но, заметив выражение лица Дафны, поумерила свой пыл. — Ты… ты чего? Дафну затрясло. Белла приподнялась и схватила подругу в объятья, прижимая к себе. Она, кажется, поняла, какое именно воспоминание всплыло в голове Дафны. Ведь это именно она и Драко нашли её после бойни в зале для собраний… Северус явно изменил ей память, чтобы Дафна не разболтала лишнего, иначе, откуда он узнал всё произошедшее? — Ну, ну, всё же хорошо, я же жива… — прошептала Белла на ухо подруге. — Я вспомнила! — воскликнула вдруг Дафна, обхватывая Беллу. — Я видела, как Гермиона убила Тео, который пинал ногами Беллу! Гермиона! — она развернулась, уставившись на побледневшую Гермиону. — Ты спасла ей жизнь! — Но почему… — слабым голосом спросила Гермиона, осядая в кресло. — Почему я это не помню? — Это так и было, — кивнула Белла, решив, что сейчас — самое время, чтобы рассказать Гермионе о том, что произошло. — Я и сама мало что помню, я уже почти умерла, кажется. Просто Северус, я уверена, изменил вам память, Дафне — не полностью, а тебе — полностью, чтобы у вас не осталось травмирующих воспоминаний о произошедшем. Ты действительно убила Нотта, после того, как он начал меня избивать, так как я прикончила Забини. — Ты так спокойно об этом говоришь… — пробормотала побледневшая Джинни. — Я же монстр, — усмехнулась Белла. — По крайней мере, была им. Внутренне же она содрогалась от ужаса от единой мысли о том вечере, но изо всех сил старалась сохранять спокойствие. — Ты — не монстр, — сказала Джинни, поднимаясь. — Ты — моя подруга. Ты — наша подруга, Аннабелла, милая и тихая школьница, которая оказалась в очень непростых условиях. По правде говоря, я уже давно не видела в тебе проявлений… Беллатрисы. С тех самых пор, как вы убили Нотта и Забини. — Да не убивала я никого! — истерично воскликнула Гермиона, вскакивая с кресла. — Я — не убийца! Я — нормальная! — Герми!.. — Джинни накинулась на Гермиону и заключила её в объятья. — Ты — чудо… ты — самая лучшая… — она увлекла плачущую Гермиону обратно в кресло и что-то успокаивающе зашептала ей на ухо. — Даф, — слабым голосом позвала Белла. — Почему ты мне поверила? — Поттер, — коротко ответила Дафна. — Понимаешь, ну не может человек так резко измениться, будь он хоть трижды злым на тебя. Он сразу как-то резко стал уверенным в себе, сильным и умным, начал с Пэнс встречаться, которую на дух не переносил… Кроме того, он явно точит на тебя зуб, хотя вы до этого почти что начали встречаться, что странно. В целом, твоя история походит на чистейшую шизофрению, но я и за тобой замечала… странности, и Поттер тоже какой-то странный стал. Ну и то, что ты уложила двоих лучших дуэлянтов Слизерина, говорит многое. Так что, во всяком случае, пока не найдётся более адекватное объяснение, я буду тебе верить. — Спасибо, — искренне сказала Белла. — Касательно того, что Тони на меня зуб точит, это так и есть, потому, что Тони меня ненавидит, так как всегда конкурировал со мной за право быть самым приближенным к Тёмному Лорду Пожирателем, — устало пояснила Белла. — И оттого мне очень не нравится, что он до сих пор ничего не предпринял, чтобы меня устранить сейчас. Никак, прямой приказ Тёмного Лорда меня не трогать, не иначе. Впрочем, как только Лорд поймёт, что от меня толку никакого, то меня тут же отравят, или в темницу посадят, как Гарри… — Белла чуть улыбнулась мысли о Поттере. — Ты у него была? — спросила Дафна тихо. Она всегда понимала Беллу чуть лучше, чем даже она сама себя понимала. — О, и даже более, чем просто "была", — таинственно шепнула Белла, и Дафна мгновенно покраснела до самых мочек ушей. — Я… вспомнила, — подала голос Гермиона, и Белла перевела на неё взор. Тяжело вздохнув, Гермиона спросила, с трудом сдерживаясь: — Беллс, скажи, а… Беллатриса, случайно, не по девочкам?.. — Ох, Гермиона… — теперь уже настала очередь Беллы краснеть, вслед за Дафной. — Да, я помню. Беллатриса именно что по девочкам, так что, да, я-она тебе стёрла память о том… поцелуе. — О, так Беллатриса и с тобой тоже целовалась?! — изумлённо воскликнула Джинни. — Ей, судя по всему, нравятся девочки, а вот Белле нравится Гарри! — Джинни! — пискнула Белла, прикрывая пылающие щёки. — Я же не рассказываю всем, как ты с Драко целовалась! — Белла?! — Гермиона была настолько удивлена, что даже забыла о своей истерике и о том, что она вообще-то человека убила. — Джинни?! — она в изумлении помотала головой. — Ну блин, прости, — густо покраснев, ответила Джинни, утыкаясь Гермионе в плечо. — Он вообще-то весьма милый. — Я — всё. Баста. — Гермиона устало откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. — Если весь этот грёбаный мир сходит с ума, то я, видимо, первая. Это всё смахивает на шизофренический бред слабого словом автора третьесортных романчиков в мягких обложках по два пенса, но я, кажется, начинаю в это верить. Да я скорее поверю, что Гарри в плену в поместье Малфоев, чем в то, что я целовалась с Беллой, а Джинни целовалась с Малфоем! Джинни! С Малфоем! Кто угодно, но не Малфой, Джинни, пожалуйста! — Да у нас с ним ничего не было тогда, — отмахнулась Джинни, поднимаясь. — Да и целуется он нормально, так что я не жалею. — Одна я ни с кем не целовалась, — хихикнула Дафна. — Видимо, со мной что-то не так. — Или Беллатриса тебе стёрла память, — мрачно пошутила Белла, поднимаясь с кресла. — Я всё-таки сошла с ума из-за экзаменов, да? — устало спросила Гермиона, не поднимая головы. — Нет, это вся чёртова школа сошла с ума, а мне надо придумать, как всё это разрулить, — Белла обошла кресло и встала у камина. — И мне в этом нужна ваша помощь.