Самая горячая малышка в Хогвартсе

Корнелиус Фадж думал. Он наворачивал круги по залу для совещаний, заставляя его подчинённых периодически сворачивать головы — вслед за своим начальником. — Министр, — подала, наконец, голос молодая темноволосая девушка с седыми прядями в голове. Фадж вздрогнул и застыл, настороженно уставившись на неё. — Отдел Тайн, который я представляю на сегодняшнем собрании, считает, что нам стоит обнародовать данные нашего расследования. — Почему вы так считаете, мисс Немо? — спросил старый усатый мужчина в богатой мантии с высоким воротом. Его белые, как снег, усы, торчали в стороны, словно в них была вставлена палочка. — Очевидно, мистер Макгаффер. Если вскроется, что мы что-то скрываем, то репутационный удар будет слишком сильным, — ответила мисс Немо, сверкнув разноцветными глазами. — Нам нужно действовать в открытую, чтобы у сторонников Шварца не осталось поля для манёвра. Любую недомолвку об этой ситуации с некромантом они могут обернуть в свою пользу, так что, нам нужна гласность. — И это говорит представитель самого закрытого отдела министерства? — усмехнулся мистер Макгаффер. Фадж вздохнул и всё-таки уселся в своё кресло, доставая гильотину для сигар из ящика. — В её словах есть разумное зерно, — кивнул высокий мужчина с пенсне, раскрывая свой кисет с табаком. — Как глава отдела внешней торговли, я поддерживаю мисс Немо. — Мистер Байер, вы в своём уме? — воскликнул мистер Макгаффер. — Если на материке кто-то узнает, что у нас на островах снова завёлся некромант, они, не задумываясь, пришлют по наши головы лучших из лучших, а обороняться нам больше некем… — он выразительно глянул на пустующее место представителя аврората. — Я это вам как глава отдела иностранных дел говорю, они нам и так едва простили Того-Кого-Нельзя-Называть и его инферналов! — А это… это не мог быть снова он? — подала голос маленькая девушка в конце стола. — Не несите чуши, мисс Скроллс, — скривился мистер Байер, набивая трубку табаком. — Вы там в своём архиве совсем двинулись на ваших пыльных свитках? — Погиб сотрудник моего отдела, я не могла оставить это так! Вообще-то, я прошерстила всю информацию, которую смогла найти о британских некромантах, — оскорблённо фыркнула мисс Скроллс. — Согласно ей, это мог быть либо Тот-Кого-Нельзя-Называть, либо кто-то из Блэков. И, вероятнее, именно он. — Почему это не мог быть Сириус Блэк? — спросил негромко Корнелиус Фадж, поджигая кончик своей сигары. — Он же уже уничтожил в своё время кучу магглов и глазом не моргнул. Что ему станется устроить темномагический ритуал посреди Атриума? Он же больной! В небольшом зале становилось душновато — сизый дым от трубки и сигары медленно и даже красиво поднимался вверх густыми клубами. Мисс Скроллс неловко кашлянула и скривилась, подавившись ответом. — У него для такого сил не хватит, — ответила мисс Немо за главу архива. — Мы пристально следили за ним с самого момента отправки его в Азкабан. Нечто такое могла бы совершить его кузина, Беллатриса Лестрейндж, но она мертва, — девушка задумчиво потеребила седую прядь. — Во всяком случае, по официальной информации. — добавила она спустя пару секунд, пристально посмотрев на Фаджа. — Ведь это так? — Абсолютно, — Корнелиус задумчиво затянулся сигарой, задержавшись на секунду больше нужного у лица. — Ведь, если мы представим, что она выжила во время побега из Азкабана, то нам нужно будет согласиться с совершенно идиотской мыслью, что Тот-Кого-Нельзя-Называть каким-то чудесным образом воскрес. — Мы располагаем информацией о темномагическом ритуале, который был проведён на кладбище в конце Турнира, — беспристрастно заметила мисс Немо. — Что абсолютно точно совпадает с полученной у мистера Поттера информацией о гипотетическом возрождении Волдеморта. Все присутствующие, кроме неё, синхронно вздрогнули. Мисс Скроллс громко ойкнула и закрыла рот руками, мистер Байер выронил трубку на стол, просыпав тлеющий табак, мистер Макгаффер громко ругнулся. Корнелиус Фадж вскочил со своего места, едва не уронив кресло за своей спиной и, грозно вперившись в спокойную девушку злым взглядом. — Вот что, мисс Немо, — процедил он сквозь зубы. — Во-первых, если вы ещё раз осмелитесь при мне назвать его по имени, я лично уволю вас с занимаемой должности, — он злобно фыркнул и затянулся сигарой, склонившись над тонкой фигуркой заместителя главы Отдела Тайн. — Во-вторых, те, кто умер, никогда не возвращаются с того света. Никогда, запомните, мисс Немо, — он скривился и выдохнул густой дым девушке в лицо. — Министр Фадж, — ровным голосом проговорила мисс Немо. Дым проходил сквозь её спокойное лицо, выходя из её затылка лёгкой рябью. — Бесполезно отрицать очевидное. — Оставьте ваши домыслы себе, мисс Немо, — Фадж выпрямился и, вновь пыхнув сигарой, откинул голову назад. — Однако, я поддерживаю ваше мнение. Разработайте план по работе с общественностью и приемлемую версию произошедшего для выпуска в печать. — Это невозможно! — воскликнул мистер Макгаффер. — Ну хоть вы, Йозеф, скажите! — он повернулся к безмолвному представителю «Ежедневного Пророка». — Не о чём говорить, — хмуро качнул головой Йозеф. — Не та ситуация. Общество и так озабочено нападениями на поселения неизвестными группами лиц, если мы им сейчас скормим утку о том, что «всё хорошо, Селестина Уорбек выпустила новую песню», то они нас сожрут куда быстрее, чем трижды проклятый Шварц. — Займёмся этим, — кивнула ему в ответ мисс Немо. — Займёмся. Единственное, что я бы точно исправил — так это новость о некроманте. Всё-таки, мистер Макгаффер прав, это точно произведёт эффект разорвавшейся Бомбарды, а это нам не нужно. Пусть это будет нападение радикальных сторонников ну, скажем, того же Шварца. — Звучит разумно, — кивнул министр Фадж. — Нам нужно и его тоже очернить в глазах общественности. Его связь с террористами вполне пошатнёт его и без того неустановившееся положение в нашем политическом сообществе. Нам не нужны такие потрясения перед выборами. — Принято, — кивнула мисс Немо. — Мне пора. Она растворилась в воздухе белесой дымкой. — Совещание окончено, — сказал Корнелиус Фадж, откладывая остатки сигары в пепельницу. — Все свободны.

***

Перси Уизли машинально готовил на абсолютно чужой кухне яичницу и пытался понять — как его занесло в такое приключение? Периодически доносившиеся из комнаты рваные стоны заставляли его сердце сжиматься от боли. Готовил он руками. Палочку он оставил на прикроватной тумбочке этой крошечной квартирки, из окон которой не было видно ничего, кроме убогой кирпичной стены дома напротив. Прикасаться к палочке вновь было страшно. Он никак не мог смириться с мыслью, что он теперь преступник. Убийца. Убийца, который спас другую убийцу — ту самую, которая сейчас сама медленно умирала от боли в комнате. Зачем, зачем он помешал Тонкс совершить правосудие? Ведь он точно знал, что скрюченная на диване в комнате маленькая хрупкая девочка — Беллатриса Лестрейндж, которая угрожала ему смертью, убила два десятка авроров и разнесла Атриум. Но всё же что-то заставило его вскинуть палочку и прокричать два запретных слова, зелёным лучом оборвавших жизнь Тонкс. Что же это? Перси мог бросить Эви — она не могла его удержать. Не в этом состоянии. Но он почему-то покорно помог ей переместиться в её крошечную квартирку — Мерлин задери, да тут было тесно даже дышать! После он спустился в полузаброшенный подъезд, купил в магазинчике еды на свои маггловские сбережения, вернулся и принялся готовить скудный обед. Он мог её оставить умирать, и, пожалуй, его никто бы не осудил. Но Перси всё же остался. Он и сам не понимал, почему. Вся его жизнь перевернулась с ног на голову буквально за пару часов, и это настолько взрывало ему мозг, что он никак не мог начать мыслить рационально. Вздохнув, он выключил плиту, мысленно вознося благодарности отцу, который, в тайне от матери, научил сына пользоваться всеми этими маггловскими приблудами. А, может, ещё не поздно? Рука против воли сжалась на рукояти кухонного ножа. Вряд ли Эвилин в таком состоянии окажет ему достаточное сопротивление. Всего один удар… Он вскочил с печально скрипнувшего стула и в два шага оказался у двери в комнату, чутко прислушиваясь. И тут же до его слуха донёсся полный боли стон. Нож со стуком выпал на пол. Перси захотелось пару раз для острастки пырнуть себя за то, что он вообще мог допустить такую мысль. Неужели он способен на такое? Прервать чью-то невинную жизнь? «Не невинную, — поправил он сам себя. — Далеко не невинную» Впрочем, менять что-то было уже поздно. Странно, что его не хватились до сих пор — после учинённого Эви разгрома. Перси искренне надеялся, что всем сейчас было не до него, и что про него никто не вспомнит. Видимо, если бы он всё-таки там погиб, про него бы тоже никто не вспомнил. Перси осторожно приоткрыл дверь в комнату и вошёл. Густой запах крови разлился по комнате, не спасали даже приоткрытые окна. Эвилин лежала в той же позе, в которой Перси её и оставил, после того, как перевязал ей рану и тяжело дышала. Лишь один её вид вызывал у Перси леденящий ужас и… сострадание? Тяжело выдохнув, Эвилин шевельнулась и повернулась в сторону Перси. — Ты… чего смотришь? — спросила она негромко, с трудом шевельнув бледными губами. Перси с разрывающимся сердцем видел, что она даже в таком состоянии пытается быть сильной и не показывать слабости. — Уходи. — Ты потеряла много крови, — ответил Перси. — И что теперь? — она безразлично откинула голову вновь на подушку и выдохнула — сквозь зубы от боли. — Я удивлена, что ты… ещё тут. Оставь меня, я… — она полузадушенно застонала, но тут же вновь взяла себя в руки. — Я отлежусь и буду в порядке. — Ты умрёшь, — констатировал факт Перси. — И что? Перси вздрогнул, словно от удара. Даже он не мог переварить такой уровень цинизма и… одиночества? — Как я могу тебя оставить в таком состоянии? — воскликнул он гневно, всплёскивая руками. — Как я могу позволить тебе умереть после того, как сам тебя спас? — Запросто, — девушка закрыла глаза и отвернулась. — Просто уходи. Передай Белле, когда она выздоровеет, что я её люблю. Я её… подвела. Я не справилась. — Тебе нужно в больницу. — Они найдут меня там. Или Пожиратели, или Министерство. Или те, или другие, но они меня прикончат. Уходи, Перси. — Но… — Ты нужнее в Хогвартсе, спаси мою сестру! Уходи, сейчас же! — Нет! Эвилин вновь повернулась к Перси, сморщившись от боли. — Я едва не убила тебя в лифте. — Да. — Я заставила тебя отвлекать нападающих на меня людей. — Да. — Я убила два десятка авроров. — Да. — Что ты ещё тут делаешь? — Послушай, ты! — Перси гневно фыркнул и уселся на стул возле кровати, нависнув над мертвенно-бледной Эвилин. — Не смей сдаваться! Я тебе поверил, когда ты сказала, что ты мне поможешь! А ты просто опустила руки! — Отстань, — Эви вновь отвернулась, опуская голову. — Я… я не проиграю! — воскликнул Перси горячо. Он схватил ледяную руку Эвилин и сжал между своими ладонями. — Ты же сама сказала, что, если я хочу стать достойным, то не должен проигрывать! Ты сказала, что я тебе нужен! — Планы… изменились, — её рука чуть дрогнула, слабые пальчики сжались на его ладони. — Пойми, Перси, я — всё. Кончилась. Я не должна… — пальчики скрючились, впиваясь в его руку ногтями — ей было больно. — Я не должна взваливать на тебя свою миссию, но у меня нет выхода. Возьми из тумбочки ключ от моей детской ячейки, там должна быть сотня-другая галлеонов и… и уходи. Отдай деньги Белли, ей нужно на что-то жить. А что про меня… Не думай про меня. Это — лишь проигранная битва, но не война. Перси закрыл глаза, сжимая холодную ладошку. Против воли под веками зажгло. Скользнув по щеке, капелька сорвалась с его подбородка и упала ей на ладонь. Девушка вздрогнула. — Ты плачешь, Перси Уизли? — спросила она негромко. — Нет… я не плачу, — проговорил Перси, поглаживая Эвилин по руке. Слёзы катились по его щекам одна за другой на их сложенные вместе ладони. — Тебе кажется. — Не стоит плакать по мне, — она вздохнула. — Я совершила в этой жизни слишком много ужасных вещей. Я убивала людей, пытала их, обращала мертвецов в зомби. Разгромила Атриум, почти убила свою племянницу… — И что? — Дурак ты, Перси Уизли, — бледные губы Эвилин тронула улыбка. Глубоко вздохнув, она закрыла глаза и затихла. Перси дрожащей рукой вынул из прикроватной тумбочки маленький бронзовый ключик от ячейки в Гринготтсе, схватил палочку и трансгрессировал.

***

Это всё ещё было слишком похоже на бред. Эвилин Блэк с трудом открыла глаза. В полумраке душной комнаты, пропахшей смертью и кровью она не могла ничего разглядеть, кроме размытого силуэта рядом с собой. Моргнув пару раз, она всё же различила его очертания. — Эви, открой рот, — скомандовал знакомый голос. Она подчинилась. В её глотку хлынуло жутко горькое, отвратительное зелье, и она закашлялась. Уже не первое, судя по всему. — Перси! — фыркнула она сипло, пытаясь подняться, но тут же была вновь уложена в постель твёрдой рукой. — Я же сказала тебе проваливать! — Заткнись, — сказал он, прикладывая к её лбу мокрое полотенце. — Придурок, — обиженно просопела Эвилин, закрывая глаза. — Идиотка, — ответил Перси спокойно. Почти ласково. Ну почему этот жалкий сосунок просто не мог сделать так, как она просила? К чему это лишнее благородство! Живот всё ещё призывно тянуло, но уже от голода, а не от чудовищной раны. Зачем, зачем он её спас? Разве его кто-то просил это делать? Эвилин уже успела смириться, что она потерпела сокрушительное поражение из-за того, что проявила благородство к своей кровной родне. Более чудовищной ошибки она не совершала никогда — разве, что если только служение Тёмному Лорду было почти таким же неверным шагом. Оставить за своей спиной живого врага — это же надо было так облажаться! Умирать было больно и страшно. Умирать не хотелось. Но и допустить то, что Белла останется без защиты, она не могла, так что она попросила этого рыжего болвана спасти сестру… А он вместо этого спас её! Эвилин открыла глаза. Он всё ещё сидел тут, в полумраке, прижимая к её голове мокрое полотенце одной рукой, а второй — обжигающе-горячей — не давая ей встать. — Отпусти, — попросила она тихо. — У тебя жар. Тебе нужно лежать. — Со мной всё в порядке, — Эвилин попыталась отстранить его руку, но не смогла поднять свою — слабость всё ещё была слишком сильна. — Я вижу, — хмыкнул Перси, убирая полотенце с её лба. Непослушная белая прядь скользнула из-за уха ей на лицо. — Зачем? — спросила Эви. Она дунула, в надежде откинуть прядку, но она вновь упала на лицо. — Что — зачем? — спросил Перси, смочив полотенце. — Зачем ты меня спас? — Разве я мог поступить иначе? Он осторожно поправил прядь ей за ухо, отчего почему-то её сердце забилось куда сильнее, и положил снова полотенце ей на лоб. А лучше бы на пылающие щёки. Эвилин прислушалась к странным ощущениям. Они были ей смутно знакомы. Нечто подобное она ощущала каждый раз, когда Белла думала о Поттере. Тянущее чувство в груди, призывное, чуть горькое на вкус — или это послевкусие зелья? Словно… словно кому-то на неё не всё равно. — Мне пришлось потратиться, но я смог достать кроветворное, обезболивающее и сильное заживляющее, так что, как меня уверил аптекарь из Лютного, с тобой всё будет хорошо, — Перси пошевелился в темноте и, вздохнув, сказал тихо: — Белла бы мне не простила, если бы я тебя оставил умирать. Я бы и сам себя не простил. — Это было бы справедливым наказанием за всё то, что я сделала, — пожала плечами Эви. Рука Перси, что всё ещё была на её голове, напряглась. — Заткнись, — сказал Перси негромко. — Просто, блин, заткнись. Эвилин осторожно провела едва слушающейся рукой по животу. Там, где была рана от стекла, теперь ощущался лишь чудовищный горячий рубец. — Постой… — пробормотала Эви, вознося хвалу полумраку — ибо щёки её отчаянно пылали. — Ты ради меня сунулся в Лютный? — Если бы я пришёл к Малпепперу, это было бы слишком подозрительно, а так… — Перси вздохнул. — Я взял твою маску, так что, меня никто не узнал. В Лютном не задают лишних вопросов. Особенно тем, кто приходит к ним в маске Пожирателя. — Дурак, ты так рисковал! — воскликнула Эвилин, вновь тщетно пытаясь подняться. — Зачем, почему ты это всё делаешь?.. — она горестно откинулась на подушки. Перси промолчал, тяжело вздохнув. — Нет… — осенило вдруг Эви. — Ты… Серьёзно? — Что? — спросил Перси негромко. — Ты… просто перенёс на меня свою привязанность к Белле! — хихикнула Эви, поворачиваясь к Перси. — Ты это что, серьёзно? Уизли, ты — идиот! Круглый! — Да, я знаю, — внезапно хмыкнул он, отпуская её. — Просто я… больше не проиграю. Даже битвы. — Даже не знаю, что тебе и сказать, Уизли, — Эви была растеряна. Он и правда видел в ней лишь сестру! От этого стало немного обидно. — Ты не подумай! — он словно прочитал её мысли и встрепенулся, беря её за руку. Кровь вновь прилила к её щекам. — Я не пытаюсь увидеть в тебе Беллу, просто… просто ты мне и правда понравилась, ещё до того, как я узнал, кто ты на самом деле. — А… — горечь осознания затопила Эвилин с головой. — Тогда… понятно. Она шмыгнула носом и утёрла выступившие слёзы. — Эй, ты чего? — непонимающе проговорил Перси. — Ну, теперь-то ты точно знаешь, кто я такая, — проговорила Эвилин, утирая струящиеся слёзы. — И что с того? — сказал Перси. — Я уже настолько запутался в своей собственной жизни, в том, что я должен делать, а что — нет, что мне настолько всё равно… — Но я убивала людей… — Да. — Чуть не убила тебя… — Да. Но ты сделала кое-что большее. — Да? — Ты заставила меня почувствовать себя живым, — сказал Перси, вздохнув. — Разве я мог позволить тебе умереть, истечь кровью в одиночестве, пока я спасал бы Беллу в одиночку? Спасём твою сестру вместе!