Самая горячая малышка в Хогвартсе

— Так всё это время… — прохрипел Фадж. — Всё это время Дамблдор был прав? — Замолчи, слизняк, — Волдеморт взмахнул рукой, и охранявшие Фаджа Пожиратели трансгрессировали. — Альбус. Давно не виделись. — Ну и ну, — улыбнулся Дамблдор Волдеморту, словно старому другу; тёмного мага передёрнуло, а на змеиной морде проступило отвращение. — Изволите объясниться? Я, признаться, ничего не понимаю. — Всё просто, Дамблдор, — голос Волдеморта шелестел под сводами Атриума как павшая листва. — Ты наверняка знаешь о крестражах. — Разумеется, — в голове Альбуса начала складываться картинка; те пустоты, которые он никак не мог объяснить, начинали заполняться. — Ты решил, что так ты сможешь достичь бессмертия? — Да, — холодно сказал Волдеморт. — Мои эксперименты всё продолжались. Но пол года назад мой верный зельевар — тот самый, которого ты пригрел на своей груди — сделал омолаживающий элексир. — И что же? — Бессмертия с помощью крестражей достичь не удалось, — если бы змеиные интонации голоса Волдеморта могли выражать эмоции, то Дамблдор бы решил, что Волдеморт сожалеет. — Зато я понял кое-что другое. — Зачем быть стариком, как Николас, если можно бесконечно себя омолаживать? — усмехнулся Дамблдор. Судя по тому, как вздрогнул Рудольф, Дамблдор оказался прав. — Да, — признал Волдеморт. Он подошёл к Дамблдору почти вплотную — настолько, что Альбус мог различить каждую чешуйку на его коже — и проговорил: — Это было немного неприятно — узнать, что ты и твой карманный мальчишка постарались и уничтожили мой дневник. — Так я был прав, — улыбнулся Дамблдор, подняв глаза на Волдеморта. — И ты решил возродить все свои реинкарнации? — Нет, — Волдеморт растянул свои плоские губы в подобии улыбки. — Я решил объединить их все обратно. Но вот только сложный обряд не сработал, моя душа не стала прежней. — Почему? — Я надеялся, что смогу притянуть к себе все кусочки своей души, но это не вышло, — Волдеморт издевательски ухмыльнулся. — Так что мне придётся собрать их все снова. Из-за того, что обряд прошёл ужасно, я был вновь почти уничтожен, и мне пришлось на своё место временно поставить один из крестражей, — Волдеморт хлопнул по плечу Рудольфа. — И это оказалось как нельзя кстати! Я реформировал Пожирателей, в надежде на то, что смогу заняться настоящей политикой, да и юный Рудольф оказался на диво сообразительным малым. — Но что теперь? — Дамблдор всё ещё не понимал, к чему клонит Волдеморт. — Зачем тебе Министерство? — Пророчество, конечно, — Волдеморт выдохнул и вновь оскалился. — Ведь для тебя не секрет, что мальчишка Поттер — мой случайный крестраж? Альбус Дамблдор недоуменно застыл; даже сопротивляющийся где-то за спиной Альбуса Аластор затих. — Я подозревал, — сухо кашлянул Дамблдор. — Поэтому ты, старый манипулятор, постоянно пытался его разными способами прикончить? — ухмыльнулся Рудольф. — Не думаю, что это случайность, старик? — ухмыльнулся Волдеморт криво, обнажив свои небольшие треугольные зубы. — Ты мне не договариваешь, — спокойно проговорил Дамблдор; он едва заметно шевельнул пальцами и посмотрел в глаза Волдеморту. Тот замер от неожиданности. — Что… что ты задумал, старик? — выдохнул удивлённо Рудольф, глядя на то, как два величайших мага современности скрестили взгляды и напряженно замерли, сверля друг друга полными ненависти взглядами. — А ты поднаторел в окклюменции, Том, — негромко сказал Дамблдор в повисшей тишине. — А ты всё так же самоуверен, старик, — ответил ему Волдеморт, не отводя взгляда. — Что нам нужно сделать, мой Лорд? — спросил Рудольф, вскидывая палочку. — Ничего, — сказал Волдеморт; на его змеиной морде отобразилось нечто похожее на напряжение. — Старик мой, так что просто не мешайтесь. — Отойти! Всем отойти! — воскликнул Рудольф, резко развернувшись и взмахнув рукой. Вскоре в центре зала застыли лишь две высоких фигуры — статный старик с белой бородой и змееликий колдун. — Ждём, — проговорил Рудольф, глянув на наручные часы. — У нас ещё есть немного времени.

***

Альбус Дамблдор давно не сталкивался с таким сильным ментальным сопротивлением. Нечто подобное мог выдавать Северус Снейп, но, по большей части, когда дело доходило до прямого противостояния с зельеваром, Альбус почти всегда пробивал его защиту; тут же было несколько иное. «Расслабился, старею, — с прискорбием подумал Дамблдор. — Это не школьников поверхностно считывать, тут нужно нечто… сильнее» Защита Волдеморта была почти идеальной — почти. Не смотря на то, что перед ментальным взором Дамблдора возникла антрацитово-черная стена до неба, от края до края без выступа и шороховатости, не перелезть, ни пробить которую не представлялось возможным, Тёмный Лорд почему-то не атаковал, словно выжидая, пока соперник сделает хоть что-то. Альбус мысленно усмехнулся — что может поколебать ментальное состояние столь неординарной личности? У него была одна идея. Альбус сосредоточился и представил себя маленьким Томом — таким, которого он запомнил в тот день, когда пришёл в приют к «странному мальчику», будучи ещё молодым преподавателем трансфигурации. Фигура перед стеной уменьшилась, расплылась; морщины на лице разгладились, а волосы почернели. В стене появился проём — точно в рост маленького одиннадцатилетнего мальчика. Том пригласил его поиграть. «Это ловушка. Но разве я могу отказаться? — подумал Альбус, проходя в прореху, за границами которой была чернота. — Я должен знать всё, что Том задумал, иначе школе конец» Стена вновь захлопнулась у него за спиной, гулко стукнув невидимыми кирпичами; с потолка на пол осыпалась штукатурка. — Ты и вправду думал, что меня можно обмануть такими трюками, старик? — раздался голос из темноты; тут же зажёгся нестерпимо яркий свет, отчего Альбус непроизвольно зажмурился и закрыл рукой глаза. — Это ловушка, я догадался, — ухмыльнулся Альбус, мысленно представляя в кармане свой делюминатор; карман мантии приятно потяжелел, и Дамблдор осторожно, стараясь не привлекать внимание, сунул руку в него. — Я думаю, что это было достаточно глупо, старик, забираться ко мне в голову, — голос Волдеморта, казалось, звучал отовсюду. — Ведь так я смогу прочитать и твои планы. — Мои планы просты, — Альбус резко вскинул руку и щёлкнул делюминатором; нестерпимый свет погас, оставляя комнату в полной темноте. — Я лишь хочу, чтобы ты зло было низвергнуто. Свет вновь зажёгся, но уже не так ярко; перед Дамблдором возникла гостиная Слизерина, но не та, что сейчас осталась в школе, а старая, прямиком из сороковых. На диване, что стоял лицом к большому стеклу, которое отгораживало гостиную от Большого Озера, сидел темноволосый Том Реддл в школьной форме. — А с чего это ты решил, что зло — это я? — ухмыльнулся Том, резко поднимаясь. Он взмахнул рукой — и вся мебель взмыла в воздух. — А кто же ещё? — Альбус потянулся за палочкой, но той в кармане не оказалось. — Сам подумай, старик, — улыбнулся Тёмный Лорд. — Это что, я играюсь с человеческими жизнями, словно фигурками с шахматной доски? — Не понимаю, о чём ты… — Молчать! — Волдеморт вновь взмахнул рукой, и большой диван, что до этого, чуть покачиваясь, парил в воздухе, устремился прямо в Дамблдора. Тот лишь успел вскинуть руки, прежде чем оказался впечатанным в стену; стена и пол пошли глубокими трещинами, кости неприятно хруснули, и Альбус почувствовал, что его рот наполнился кровью. Делюминатор выпал из руки и провалился в громадную щель в полу, ухнув куда-то вниз. — Том… — Не называй меня этим плебейским именем! — и кресло с разгону врезалось в Дамблдора, ломая ещё не сломанные кости; Дамблдор едва не потерял сознание, чувствуя, что его тело переломанной куклой сползло на пол. — Иначе мне придётся вырвать тебе язык. — Том, — Альбус, наконец, вспомнил, что находится не в реальности и отключил боль; разум тут же отпустило, позволяя вновь здраво мыслить. Дамблдор сосредоточился; он всё ещё чувствовал делюминатор, и это было очень хорошо. — Неужели ты думаешь, что я не выпотрошил Поттеру мозги ещё в первый день его нахождения тут? — усмехнулся Том, брезгливо отряхивая мантию от насыпавшейся пыли. — Неужели ты думаешь, что я не понял, что всё это время ты натаскивал мальчишку для того, чтобы он убил меня? — Это было предсказуемо, — Альбус поднялся на ноги, восстанавливая своё ментальное тело. Делюминатор мягко коснулся чуждых ему воспоминаний и растворился в них. — То есть, ты даже не отрицаешь того, что знал о пропаже настоящего Поттера? — Нет, напротив, — Дамбдлор вновь придал своему телу прежний вид и улыбнулся. — Я позволил Долохову и Беллатрисе похитить его. Волдеморт выглядел озадаченным. — Почему? — Мне нужно было, чтобы ты считал, что всё идёт по твоему плану, — Дамблдор отряхнул пыль и осколки мебели. — Я же прекрасно понимал, что убить вы его не сможете, так как вам нужны волосы для оборотного зелья, а с умершего человека их нельзя использовать. А никаких полезных сведений Гарри не знал. Он неглупый мальчишка, и всё же ни во что реально важное мы его не посвящали. — Даже тут ты манипулируешь людьми, Дамблдор, — Тёмный Лорд нехорошо усмехнулся. — Всё ради… — Всё ради всеобщего блага, да, — Альбус уже чувствовал, как проникает в глубины сознания Волдеморта, осталось лишь его и дальше забалтывать. — Во всяком случае, мальчишка знал, где проводятся ваши глупые собрания, кто состоит в этом вашем ордене жареной курицы! — выпалил Волдеморт презрительно. — Именно поэтому единственный, кого из всего Ордена вы смогли убить, был Флетчер? — усмехнулся Дамблдор. — Да и в штабе Ордена я никого из твоих прихлебателей я почему-то не видел. — Это лишь дело времени, — парировал Волдемор. — Что ж, мы подождём, — улыбнулся Дамблдор. — А так же Поттер оказался просто кладезем знаний о школе, что позволило Долохову и Лестрейндж так долго безнаказанно творить хаос! — выплюнул Волдеморт. — Или ты уже совсем из ума выжил, что позволил развернуть в школе целую гражданскую войну? — А кто сказал, что её контролировали вы? — усмехнулся Дамблдор. — Никто так серьёзно и не пострадал, мадам Помфри, конечно, пришлось поработать сверхурочно, но повышенная премия, что ждёт её в конце года, я надеюсь, сгладит это недоразумение. Отправить Амбридж в школу было в высшей степени глупо, пусть ей и помогал Уизли. Неужели в твоих рядах не нашлось никого более компетентного, кроме двух постоянно занимающихся непотребствами в заброшенных классах подростков и старой магглоненавистницы? — Ты бы знал, старик, какие силы мне пришлось потратить для того, чтобы помирить этих двоих, — выплюнул Тёмный Лорд зло. — Настолько, что они даже решили разделить вместе постель? — Это было непросто, но половая связь укрепила их тандем, — вздохнул Волдеморт. — Ситуация полностью под моим контролем. Амбридж уже получила по заслугам, скоро и остальные отправятся за ней, стоит мне только вернуться в школу и отдать приказ. — Неужели ты бросишь Поттера? Ты ради всеобщего блага готов пожертвовать даже такими высокими фигурами, как ваш Избранный? — Он всего лишь пешка, Том, просто чуть более важная, — усмехнулся Дамблдор. — Я же сказал, не называй меня этим плебейским именем! — взревел Тёмный Лорд. Комната размазалась, и Волдеморт резко взмыл в воздух, хватая Альбуса за грудки. Дамблдор вновь почувствовал, как дух вышибает из слабого ментального тела, а голова начинает разрываться от боли, но перехватил управление реальностью на себя; он схватил Волдеморта за грудки его школьной мантии и со всей силы врезал им по созданной им стене. — Успокойся, — Дамблдор уже чувствовал, как его ментальные щупальца проникли в самую суть защиты его бывшего ученика. — В моём же разуме… — прошипел Тёмный Лорд, поднимаясь на ноги. По его лицу стекала струйка крови. — Как ты это сделал? — Я просто сильнее тебя, Том, — усмехнулся Дамблдор, материализуя делюминатор в руке. — Ты забыл про моего маленького друга.

***

Спустя минуты две напряжённого молчания что-то изменилось; Пожиратели дёрнулись и подняли палочки. Тёмный Лорд, их повелитель и хозяин, хрипло зашипел и рухнул на колени. — Мой Лорд… — прошипел Рудольф. Бросаясь вперёд; за ним рванулись и другие Пожиратели. — Плохая идея, — хмыкнул Аластор Грюм, сбрасывая опутывавшие его верёвки. — А ну, расступись! Он резко дёрнулся и вырвал из рук ближайшего Пожирателя палочку; пока Пожиратели приходили в себя от наглости старого мага, тот успел обезоружить пару противников и, подняв щит, проскользнул мимо врагов и встал возле Дамблдора. — Альбус? — Да, Аластор? — Займись змеемордым, остальных я беру на себя. — Хорошо, — Альбус вздохнул; Волдеморт начал подниматься на ноги. — Будь осторожен. — Альбус? — Я не хочу хоронить ещё одного старого друга.

***

Гарри Поттер очнулся от того, что его кто-то грубо встряхнул. — Поднимайся, Поттер, — мрачно проговорил Гэллахард. Он старался не смотреть Гарри в глаза; Поттер тут же понял — что-то происходит. — Что случилось? — Тебя требует хозяин. — Вот это поворот, — выдохнул Поттер, зябко поёжившись. — С чего бы это? — Знал бы я, Поттер, я бы ответил, — честно ответил Гэллахард. Гарри неторопливо собрался; не то, что бы ему не хотелось покинуть обжитое пространство, но всё же встречаться с Тёмным Лордом предсказуемо не хотелось. Оделся — как можно тщательнее вычистив своё скудное рубище, что осталось после мантии и рубашки — умылся холодной водой и пригладил неровные вихры — всё ещё не отросли. — Готов, — рапортовал Гарри наконец; Гэллахард с некоторым облегчением выдохнул и поднялся с места, оглушительно громко закрывая фолиант. — Поттер, — он чуть помешкал и подошёл ближе; Гарри непонимающе посмотрел в глаза товарищу. Гэллахард вздохнул и сунул в карман мантии Поттеру какую-то палочку. — Ты… зачем?.. — тихо спросил Гарри. — Если… когда Тёмный Лорд падёт, не забудь про меня, — чуть улыбнулся Гэл. — Хорошо, — улыбнулся Гарри в ответ, чувствуя, что силы вновь наполняют его. — Хорошо. Спасибо.

***

Перси Уизли было хорошо. Если бы кто-то спросил его после, то он бы описал пребывание под Империо как тот самый лучший сон из детства, когда тебя ещё не беспокоит ничего из такого взрослого и пугающего мира; как плавно текущую реку, на волнах которой ты лежишь, а тебя плавно уносит куда-то в прекрасное далёко… Совсем не нужно думать. Не нужно думать, зачем же он, собственно говоря, изо всех сил стискивает совсем тонкие, почти детские ручонки Эвилин — девушки, которая ему вполне нравилась; на её тонких запястьях к уже начавшему заплывать малиновым отпечатку лапы Антонина добавились ещё пока красные отпечатки от его собственных широких ладоней. Совсем не нужно осознавать, почему в его голове настойчиво звучит странная мысль — раз за разом прогоняемая в самые глубины сознания — а что, если он поступает неправильно? Но она тут же подвергается сомнению и отметается — как неправильным может быть то, что приказывает Хозяин? Его приказы не обсуждаются, а выполняются. Да и приказ удивительнейшим образом перекликался и с собственными мыслями Перси. Ведь эта девчонка Блэк… действительно всколыхнула в нём какие-то давно забытые чувства, завязанные не только на физиологию, а и на что-то большее. Отчего-то её расхристанный вид причинял Перси боль. Он не понимал, почему? Ведь приказы Хозяина не могут быть неверными; если бы Хозяин приказал, Перси бы не задумываясь приставил бы себе палочку к голове и заавадил бы себя. Ведь приказы не обсуждаются… Отчего тогда так больно? Эвилин перевернулась на спину; Перси не дал ей вырваться и чуть сильнее прижал её руку к ледяному полу, отчего девушка тоненько вскрикнула, а в глазах её промелькнуло отчаяние. Однако, она зачем-то пристально уставилась ему в глаза и шепнула: — Леггилиментс. Тишина и темнота. Перси с удивлением понял, что находится в безвремении и безпространстве, просто словно зависнув в воздухе; что-то щёлкнуло в голове, наполнив окружающее пространство ещё более чернильной чернотой. — Что… что это было?.. Голос его прозвучал глухо и надрывно; в голове — а, может, в груди — что-то звонко лопнуло. — Это было заклятье подчинения, — услышал Перси тихий голос за спиной. Он резко обернулся — настолько, насколько это позволяло пространство — и увидел Эвилин, с отстранённым видом зависшую неподалёку. На лице её застыла маска безразличия; разорванную мантию она придерживала скрещенными на груди руками, а по запястьям её разливались синяки. — Этот ублюдок применил ко мне Империо? — спросил Перси тихо. И тут же… — Эви… я… Осознание всего того, что он сделал, раскалённой иглой вонзилось в его мозг. Дыханье сбилось, а сердце пропустило удар. Перси шагнул к Эвилин, но та лишь безмолвно опустила голову и отвернулась. — П-прости… — выдавил Перси; плечи её чуть вздрогнули, и она рвано вздохнула. — Всё потом, Перси, — проговорила она безразлично; этот тон Перси помнил лишь из уст Нарциссы Малфой, спокойный и сухой, как осенний лист. — Нам сейчас нужно тебя как-то пробудить от проклятья, а я не понимаю, как это сделать. — Эви, я… — Сейчас у меня вывернута нога, сломаны пару рёбер, кажется, Долохов сломал мне ещё и руку, — продолжила Эвилин всё так же ровно. — Сейчас я попробую снять с тебя Империо, после попробуй… — Эви… — … попробуй вырубить его чем-нибудь посильнее, он не ожидает от тебя удара, — проигнорировала его попытку перебить Эвилин, всё так же отстранённо опустив голову. — Конфундусом его можешь попробовать… — Эвилин Адара Блэк, послушай меня, наконец! — воскликнул Перси наконец. Он резко сократил расстояние между ними и завис в пространстве совсем рядом с ней; девушка испуганно вздрогнула и подняла глаза. — Перси?.. — спросила она испуганно. И Перси увидел, что она скрывала от него. По её щекам струились слёзы, маленькими кристальными сферами зависая около её щёк. Но не все сферы были прозрачными; часть из них отливала красным, перемешавшись с кровью, что тонкой струйкой застыла у разбитой и распухшей губы. Под глазом наливался синяк похлеще гематом на запястьях, отчего веко немного набрякло на глаз. — Эвилин, — выдохнул Перси. — Я хотел сказать тебе, что ты мне нравишься. Очень сильно. — Не ври мне, Персифаль, — Эвилин вернула себе спокойный и ровный тон. Она осторожно поправила сбившиеся волосы; чуть поморщилась, когда рука её повернулась чуть в сторону, и Перси очень сильно захотелось ударить себя изо всех сил по голове за каждую причинённую ей секунду боли. — Я не вру! — сказал он вместо этого; Эвилин выдохнула и посмотрела ему в глаза. — Ты же давно хотел меня, верно? — спросила она зло. — Под Империо невозможно соврать. Когда Долохов покопался в твоей тупой башке и спросил о том, хотел ли ты меня трахнуть ты ответил утвердительно! — Эвилин, я… — Не оправдывайся! — Эвилин резко вскинулась; глаза её полыхали яростью. — Мы сейчас в твоей башке, и я вижу теперь все твои грязные мыслишки! Ты даже сейчас думал не о том, как нас вытащить из этого дерьма, а о моём обнажённом теле! — Эви, — выдохнул Перси, устало прикрывая глаза. — Это естественно, что, раз ты мне нравишься как девушка, то в моей голове всплывали такие мысли… — Да ты всерьёз думал зарезать меня?! — пальцы Эвилин сжались в кулак; она резко врезала Перси в живот, отчего тот согнулся от боли. — Пока я страдала от раны, ты собирался… убить меня?! — Эвилин… Я же понял, что это было ошибкой! — удар Эви получился неожиданно сильным, видимо, потому что они были в подсознании, а не в реальности. — Я сделал всё, что от меня зависит, чтобы помочь Белле! — И параллельно вынашивал планы затащить меня в постель! — Эвилин потирала ушибленную руку. — Да, — выдохнул Перси, чувствуя, как его щёки отчаянно краснеют. — Да, я же сказал, что ты мне нравишься. — Похотливый самец, — выплюнула Эви зло; она нахмурилась и вновь посмотрела Перси в глаза. Вдруг в её глазах мелькнуло что-то такое, отчего Перси стало не по себе. — А давай. — Ч-что давай? — не понял Перси; рубашка душила его, и он ослабил ворот. — Давай, трахни меня прямо тут, — сказала Эвилин; она распахнула порванную мантию, обнажив грудь, которую едва прикрывала дырявая рубашка. — Мы в твоём подсознании, об этом всё равно никто не узнает. Сделай это, и я откручу тебе твои грёбаные яйца, когда мы покончим с Долоховым! Она, поморщившись, скинула мантию, и та растворилась в пустоте; трясущимися руками она нервно расстегнула рубашку, оставшись в одном тоненьком чёрном лифчике. Под грудью разливался огромный лиловый синяк, уходя на плоский живот. — Давай же, Перси! Ты же так этого хотел! — Эвилин расставила руки в стороны и застыла так; её потряхивало не то от страха, не то от холода. Перси сглотнул; наверное, впервые за последнюю… жизнь? он точно знал, что ему нужно сделать. Он шагнул к ней, отчего она вздрогнула всем телом и опустила голову. — Глупая ты, — сказал Перси; он осторожно поднял её голову за подбородок и поцеловал.