Отец и сын

Адриан протяжно застонал и лишь сильнее скомкал в пальцах белую простынь: отец стоял позади и втрахивал его в собственную кровать. Он, рыча, ускорился, приближаясь к разрядке, и прикоснулся к Адриану, надрачивая небольшой член. Адриан кусал губы, жмурился до слез: было жутко приятно, упоительно-больно, быстро и резко, так, как любил отец и как научил любить его. Член внутри иногда задевал заветную точку, посылая по всему телу искры жгучего удовольствия, а сильные пальцы на собственном достоинстве только добавляли острых ощущений. — Адриан, — хрипло произнес за спиной, почти в самое ухо голос отца, и Адриан почувствовал, как по плечам и шее поползли мурашки: этот голос всегда предвещал несравненное удовольствие. Адриан слабо повернул голову в сторону, с которой услышал отца. Тот тепло усмехнулся ему в ухо, — Адриан, кто я? — Па-а-апочка, — протянул Адриан, потому что на это слово пришлись протяжные, глубокие толчки, и отец даже не чередовал их со стимуляцией руками. Адриана прошило наслаждением и он кончил сразу после этого, вскрикнув. Руки подогнулись, но бедра все еще придерживал отец, и Адриан затуманенным разумом понимал, что член в его анусе окреп. — Повтори. — Пальцы во властной хватке сомкнулись на его волосах, оттягивая голову назад. Отец все еще двигался, и Адриан почувствовал, как снова твердеет: молодое тело просто не могло не отреагировать на методичные попадания прямо по простате. О, отец умел это — удовлетворять любовника так долго, как ему было нужно. Адриан знал: его отец был ужасно выносливым и ужасно соскучился по сексу. — П-папочка-а, — провыл он, яростно подмахивая. — Сделай папочке приятно, — фыркнул тот и вдруг сомкнул пальцы на основании полностью вставшего члена сына, останавливая какую-либо возможность вновь кончить без разрешения. Приблизился, останавливая фрикции — и Адриан явственно ощутил, как пульсировал большой член в его заднице, — зашептал: — Кончи с папочкиным семенем внутри. Он укусил и лизнул гибкий хрящик уха; Адриан разочарованно, тихо, чтобы не злить папочку, взвыл — это нехитрое действие только добавило возбуждения, и от железной хватки у самого основания ствола как будто уже хотелось кончить, как будто вот-вот — но нет. Еще не время и нет возможности: Адриан сможет кончить только после папочки, только с его семенем внутри. Он уже мысленно представлял, что завтра пойдет в школу с анальной пробкой, удерживающей анус растянутым. О, он так любил мысль о том, что никто, никто в школе и не догадывается, что он ходит с секс-игрушкой в заднице, получает удовольствие и думает о своем папочке. Это было так остро, так будоражило. Порой даже возбуждало. Отец продолжил двигаться, дергая Адриановы бедра на себя, и Адриан жалко всхлипывал каждый раз, когда его с силой притягивали назад, на член отца. Он прикусил палец, чтобы не закричать, когда почувствовал, что уже достиг пика, но кончить — нельзя. Казалось, член вот-вот лопнет. — Папочка… — проблеял он, зовя. Отец не отзывался. — Папочка, прошу… умоляю, — он знал, что отцу нравится это слово. «Умоляю». Он любил, когда перед ним стояли на коленях, когда подчинялись и отдавались на его волю. Адриан любил отдаваться на волю папочки, — дай мне кончить, — высоким голосом закончил он: отец резко проехался по простате, как будто специально. — Потерпи, — старший любовник снова наклонился к нему, прижался губами за ухом, мягко убрал со взмокшего лба пряди блондинистых волос, — еще чуть-чуть… Будь благодарным мальчиком, Адриан, — заговорил он уже не с нежностью, но с той сексуальной хрипотцой, от которой у Адриана подгибались ноги, когда он стоял. — Ты уже кончил один раз, позволь и папочке… избавиться от напряжения. Или ты не хочешь, чтобы папочка отдыхал? — Ооо, — провыл он, когда отец стал яростнее вбиваться в его тело, насаживая его на себя, входя так резко и глубоко, что Адриан в неадеквате слышал, как пошло хлопают о его кожу чужие яйца, — я так неопытен, папочка… Когда-нибудь… я тоже помогу тебе быстрее кончить… Отец фыркнул за его спиной и в несколько фрикций довел себя до разрядки, кончая внутрь Адриана. Вытащил член и споро вставил анальную пробку в виде пушистого кошачьего хвоста — Адриан отчаянно покраснел, думая, что отец… знает. Он сам рассказал ему на Рождество. И с того момента нередкие ролевые игры превратились в сплошное противостояние-подчинение — отцу, который оказался Бражником, доставляло истинное удовольствие унижать и трахать распластанного под ним Кота Нуара — совершенную противоположность того сына, которого он продолжительное время знал. Адриан, почувствовал, как отец оглаживает его бедро, послушно оттопырил задницу и тут же почувствовал оглушительный шлепок — член, все еще удерживаемый отцом, дернулся в его хватке, и Адриан задохнулся, давясь воздухом от неожиданности: папочка давно не порол его. — Ты такой жадный мальчик, — сказал он за его спиной, и Адриан содрогнулся: сейчас его заставят кончить от боли. С кошачьим хвостом и спермой отца в заднице, жалкого, скулящего и покорного. — Что нужно сказать папочке? — П-прости… — Шлепок. Отец больше не удерживал его член и обводил свободной рукой распухшую, туго сжатую вокруг холодной поверхности игрушки дырочку. Опавший было, член снова поднялся, и папочка строго повторил: — Что нужно сказать? — Я научусь доставлять папочке удовольствие так, чтобы он не удовлетворял себя… в одиночку, — тихо сказал, а последнее вовсе прошептал Адриан, и отец снова хлестко опустил ладонь на уже покрасневшую кожу. Адриан сжался — и пробка внутри стала ощущаться явственнее, немного отгоняя страх. — Ты не моя рука, чтобы быть мной, — с этими словами отец жестко вцепился в ягодицу сына, и Адриан вздохнул — пальцы смяли болезненно пульсирующий участок и помяли, перекатывая мягкую плоть. Отец взялся за торчащий конец анальной пробки и повел ее по кругу, в один момент толкнув глубже, вновь слегка задевая простату — дальше она просто не доставала, и Адриан еле удержался, чтобы расстроенно не проскулить. — Глупый, — послышался сзади заботливый тон. — Ты, — отец разжал руку и поцеловал больное место, — самое лучшее, что было в моей жизни. Ты очень дорог мне, и, конечно, ты то, от чего я кончаю, — последнее слово прозвучало прямо в ухо, и ладонь вернулась на ягодицу, а второй отец снова ударил его, одновременно толкая внутрь ануса пробку. Адриан вскрикнул, прикусив ладонь, и кончил — ярче, чем в прошлый раз. Бессильно повалился на кровать там же, где стоял, чувствуя, как слегка саднят колени — но это, конечно, не диван в гостиной. Отец лег за спиной и вновь поцеловал за ухом; Адриан приподнялся и чуть повернул шею, чтобы получить теплый поцелуй в губы — он услышал, как папочка без слов говорит, как дорожит им, что Адриан значит для него. Подросток, не удержавшись, счастливо улыбнулся и бухнулся головой на подушку, подбираясь ближе к отцу, вжимаясь своим голым телом в его. Над ним раздался полный теплоты фырк. Адриан вздохнул и устроил руку под головой, чтобы поспать. Хвост анальной пробки щекотал бедра, но после того, как он дважды кончил, Адриан еще не был готов к третьему раунду. Так что просто попытался сделать так, чтобы максимальный дискомфорт от хвоста доставался отцу, а сам уже скоро мирно засопел — была у него такая чисто своя суперспособность. Габриэль Агрест подавил в себе желание дернуть кота за хвост — в буквальном смысле, — потому что искренне не хотел будить своего мальчика. Он только подгреб его ближе и оставил руку перекинутой через талию Адриана. Уютно устроился подбородком на его затылке и тоже попытался заснуть. Сегодня был тяжелый день, окончившийся как нельзя приятно.