Какое-то название

— Хвост — дело интимное, — глубокомысленно заявляет Лукас. Тони хмыкает, но от комментариев воздерживается. А что ответишь на банальщину? Хвост действительно дело исключительно интимное. Наследие, оставшееся от далёких предков-оборотней, полупризрачный рудимент, предмет многочисленных исследований и роликов на порнхабе. Лукас не продолжает: его темы для разговоров исчерпаны. Они с Тони сидят в кафешке уже битый час, а Лукас всё раздумывает, стоит ли считать это свиданием. Тони, впрочем, наслаждается своим штруделем, жмурится на солнце и выглядит довольным. Если не считать хвоста. Лукас старается не пялиться, но хвоста как не было, так и нет. Дело в том, что Лукас видит хвосты. Или почти видит. Обычно такое происходит только с близкими, но Лукас особенный. «Хоть в чём-то...» — думает он. Больше у него нет выдающихся талантов. Да и этот сомнительный. Конечно, приятно в сборной посмеяться над Жераром, рассказывающим, как Серхио с трудом сохраняет равновесие, норовя опрокинуться под тяжестью павлиньего гигантского веера... Лукас искренне ржёт вместе с самим Серхио, волчий серый хвост которого повиливает от веселья. Интересно смотреть на лисьи хвосты Луки и Ракитича, сладострастно сплетающиеся, пока их обладатели ведут вроде бы серьёзную беседу, не касаясь друг друга. А вот слышать над ухом змеиную погремушку, пока Зизу выговаривает ему за ошибки на поле, — откровенно страшно. У самого Лукаса ничем не примечательный коричневый умеренно пушистый хвост не то циветты, не то мусанга, не то вовсе тасманского дьявола. А у Тони ничего такого то ли нет, то ли способность Лукаса даёт сбой, что неудивительно: любая часть Лукаса даёт сбой рядом с этим человеком. — ...в твой номер? — слышит Лукас. Он недоверчиво поднимает глаза и встречается с обеспокоенным взглядом Тони. Тот повторяет и, кажется, не в первый раз: — Проводить тебя в твой номер? Мне кажется, тебе голову напекло. Лукас мотает этой самой головой, потом кивает, а потом обнаруживает, что его ведут, почти тащат обратно в отель. Ноги едва двигаются, норовя подкоситься — Тони уверенно придерживает его за талию — а в мозгу бьётся мысль, что теперь со всеми смутными надеждами и невысказанными желаниями можно распрощаться. То, что могло бы стать многообещающим свиданием, Лукас успешно провалил. Странно, но Тони не останавливается ни у лифта, ни у двери, нетерпеливо выхватывая из рук карту-ключ. Честно говоря, он выглядит сердитым, и впервые, кажется, Лукас видит призрачную тень, хлещущую его по бокам. Наверное, действительно напекло. Лукас пассивно наблюдает, как Тони, усадив на постель, стаскивает с него кроссовки, как трогает лоб, удовлетворённо проворчав, что, похоже, всё в порядке. Лукас начинает было благодарить и бормотать, что, мол, Тони может уже идти, Лукас сам... погрязнет в жалости к себе — добавляет он мысленно, когда обнаруживает, что его рот полон меха, а глаза напротив становятся такими синими, что это просто неправдоподобно. Белый с серебристыми отметинами хвост осторожно обвивает шею Лукаса, щекочет под подбородком, пока настойчивые ладони опрокидывают его на постель. — Ирбис... — шепчет Лукас. Тони кивает и хищно улыбается.