Утратив всё

Прошедший день не принëс Асано ничего хорошего. Задумка полетела к чертям. Если всë так и дальше пойдëт, он отправится следом за ней. Капнув в суть предыдущего плана, хочется задаться вопросом: не тянется ли его хвост из далëкого прошлого? Того самого, где он не имел над собой никакой власти? Полнейшее подчинение, удобно расположившееся в неведении. Иногда Гакушу задумывался, как бы всë сложилось, не узнай он, что в детстве сотворил отец с его мозгами? Плясал бы и дальше под дудку главного антагониста своей истории? Лепил унизительные подставы и неприятности ребятам из этого класса? Может, пытался бы докопаться до их тайны? Любой из сценариев, к счастью, сейчас не имеет никакого значения. Он чувствовал, что его будущее кардинально переписалось, а достигнет он хорошей концовки или нет — зависит только от самого себя. Возвращаясь в настоящее, чего же он хотел добиться этой тонкой и абстрактной игрой на чужих комплексах? Заставить уничтожить самих себя, потерять личность, стать полезным инструментом? Прямо как отец хотел того же от него? Пусть Гакушу и не владеет таким же даром промывки мозгов, как председатель, но он отлично понимает, что чувствуют люди в плену этих речей. Зная всю еë подноготную, нет проблем взрастить боль в чужих душах. Но примут ли ребятки этот яд, или же будут сильнее старых обид - от них же и зависело. «Самое смешное… Результат твоих трудов, и то, что сотворил председатель, абсолютно не имеет разницы. Но ты, сколопендра, конечно же начнёшь убеждать всех, и том числе себя, в обратном», — подумал Карма, попутно обсуждая с Нагисой комикс. Абсурдность действий Асано раздражала его. — Прикидываешься героем, который борется со злом. Но если ты сам не зло, то кто тогда?» — Ублюдок против ублюдка, вот цирк-то развели, — буркнул Карма, и Нагиса с сомнением посмотрел на журнал в своих руках. — Карма-кун, мы сейчас точно новую часть обсуждаем? — спросил Шиота, легонько подëргав парня за чёрный рукав. Кажется, это была уже не первая попытка вернуть на себя внимание. Несмотря на парочку слов, выдернутых из полноценного потока мыслей, Шиота прекрасно понял, где сейчас витал его одноклассник. Нагиса спросил чуть тише. — Ты про Асано-куна? — Ха… Это были мысли вслух. Из-за прошедших дней его существование как бельмо на глазу, — сказал Карма, покосившись на Асано. Парень сидел в противоположной точке класса и пытался вбить в голову Сугино хоть какие-то основы литературы. Инициатором занятий стал сам бейсболист, дабы впечатлить первую красавицу класса. — Я стараюсь не винить его, а найти причины этих действий, — отложив уже ненужный комикс, сказал Нагиса. — Причины, как же. Минутку… Ты думаешь, что за той странной атмосферой в классе стоит он? — наигранно удивился Карма. Он-то всë понял с самого начала, но вот говорить это при его статусе заинтересованного лица — бесполезно. — Я просто знаю. Ты вовремя его остановил. Хоть для остальных это и выглядело как обычные подколки у доски, — спокойно сказал Нагиса. Карма нахмурился. Шиота большую часть дня либо молчал, либо смущëнно улыбался. Кто-нибудь ожидал, что он замечает намного больше, чем кажется? — Я просто жду, когда у него закончатся силы и стратегии. Останется лишь одно — действительно в нас поверить. Тогда он и сам изменится. Чем больше он говорил, тем сильнее вызывал несогласие у хулигана. — Считаешь, что класс его изменит? Почему такая вера? Желаешь, чтобы он стал твоим другом? — насмешливо спросил Карма. Хотелось рассмеяться из-за такого нелепого желания. Абсурд. Совсем недавно Асано вылил в уши Такаоки тонну дерьма, а тот кинулся на Нагису. «Стоит ли это ему рассказать? Хах, брось. Асано им хоть яд подсыпет, виноватым не станет. Может, вообще начнете его обсасывать, как в главном корпусе?» — парень улыбался Нагисе, но зрачки, кажется, начали принимать вертикальную форму. — Мы не начальная школа, чтобы играть в дружу и не дружу, Карма-кун. Мне просто кажется, что во многом могу его понять. Сейчас он намеренно избегает любой контакт, спрятавшись за ледяной стеной. Но как только еë смысл исчезнет, как думаешь, что мы за ней разглядим? — Явно ничего хорошего, — кратко ответил Карма. Почувствовав на себе чью-то ненависть, Асано отвлëкся от Сугино. Стоило только оторвать глаза от печальных навыков одноклассника, парень в чëрном пиджаке уже прошëл в непосредственной близости от него. — Он ничего на тебя не налепил, — вывел его из транса шëпот Сугино. — Меня такие мелочи не заботят, — высокомерно отрезал Асано. Удивлëнно вскинув брови, бейсболист устало вздохнул и вернул тему к литературе. В школьных условиях для сна Акабанэ предпочитал маты, лежащие на спортивном складе. Сейчас он был на замке, поэтому единственным вариантом была парта. Асано и Сугино сидели через стол от него, и как бы Карма не старался уснуть, их глупый бубнëж отвлекал от погружения в сон. — Попробуй преобразовать это более витиевато, чтобы читатель окунулся в метафору и сам вывел смысл предложения. Только не переусердствуй. Можно добавить каплю таинственности. — Вот так? — Только не так, господи, — слышался недовольный голос рыжего. — Не будь ко мне так строг, снизь стандарты! Я всë-таки не виртуоз! — чуть громче отозвался оскорблённый Сугино. «Он по-любому хочет сказать: ты им никогда и не станешь», — безразлично подумал Карма. «Ты никогда им не станешь», — Гакушу вовремя прикусил язык, и начал новое объяснение по третьему кругу литературного ада.

***

«Что я ожидал? Не было никакого смысла напоминать им травлю главного корпуса, если они давно еë преодолели. Хотелось бы винить Акабанэ как обычно, но… Они бы и без него справились. Может, мне стоит перестать искать попытки их снова помучить? — подобные мысли уже давно сидели на плече Гакушу и шептали свои речи. Нет, он не становился добряком. Совесть отсутствовала, так что и съедать его некому. — Что мне мешает просто доверить всë в их руки и быть подстраховкой? У нас одна цель, они не предадут меня хотя бы из этих соображений. Так зачем я пытаюсь нацепить на каждого строгач? Контроль над каждым высасывает из меня все соки…» Ледяная ладонь аккуратно коснулась плеча, смахнув каждую здравую мысль, как неловкую фею. Гакушу вздрогнул, но не повернулся. «Даже гадать не буду, кто наведался по мою уставшую голову, — равнодушно подумал он, каждой клеточкой чувствуя параноидальный образ отца за собой. — Всякий раз, когда я подумываю отказаться от твоих методов, ты уже стоишь над душой». Парень всë-таки обернулся и со спокойной улыбкой посмотрел на чудовище за собой. Образ его отца портил потëкший глаз, охвативший большую часть лица. Волосы напоминали гриву, ничего общего со львиной не имеющую. А завершала образ сама атмосфера, надёжно «оберегающая» Асано от любого лучика солнца. — Я знаю. Ты всегда рядом, и никогда не упустишь шанс, стоит мне хоть чуть-чуть расслабиться, — с ласковой улыбкой сказал Гакушу своему трипу. Но, как и всегда, эта улыбка не имела ничего общего с искренностью. — Увы, не быть мне честным человеком. Такие люди не способны на отвратительные вещи. А я способен, как думаешь?» Ощущения Гакушу давно перестали иметь чëткость. Они смешались подобно краске. Гнев, страх, ненависть… Говорят, если смешать абсолютно всю цветовую палитру, выйдет грязно-серый цвет. Подобно его душе, отравленной ядовитыми чувствами, сотканными в отвратительный грязный ком. «Все оттенки этой ненависти… Они навсегда останутся при мне. Лишь тьма помогает мне в ней же ориентироваться. Ты ещë не понял, старик? Грязные секретики стоило хранить подобающе. Шифровался получше — я бы так и остался твоей пешкой до самого конца света. А кто же я теперь? — руки театрально прошлись по густому мраку. — Всë, что здесь есть — подарил мне ты. Интересно, как скоро всë вновь обернëтся против тебя?» Монстр ничего не ответил. Гакушу не ждал ответа. Сходить с ума — так делать это красиво. Его тактика провалилась, но кто сказал, что за углом не поджидают новые?

Второй раунд. Начинаем?

***

Весь день мысли Кармы витали около рыжей бестии. Многих людей Акабанэ видел насквозь. И лишь Асано был той самой мозаикой, детали которой никак не хотели собраться в одну картинку. Вернее не так, картинка услужливо преподносила высокомерного, слепого, двуличного ублюдка, в чëм не было ни капли лжи. Однако… Она была лишь занавесью. Той самой лëгкой тканью, никогда не отражающей действительность. И если по ту сторону мог скрываться добрый, но уничтоженный жизнью человек… То с Асано совершенно другая история. Карма полностью уверен, что за занавесом стоит существо куда хуже, чем тот, кем сейчас кажется Гакушу. В услужении его врага была вся главная школа, Асано подчинял еë долгое время. Кропотливый труд был разрушен председателем всего за один день. «Всего за один день Асано утратил всë. А что же дальше?» — Карма мрачно смотрел на пустующее место Гакушу. Захотелось прогуляться и очистить разум на свежем воздухе. Увы, спутавшаяся с интуицией подозрительность не позволила мозгам отдохнуть. «Пострадал он от силы двадцать минут, а потом восстал словно из пепла, с новыми силами и союзниками.» Отодвинув дверь класса, парни чуть ли не столкнулись. Лиловые глаза встретились с янтарными, на секунду отразив растерянность. Но далее прежняя безжизненность вернулась, а на лице рыжего появилось безразличие с щепоткой отвращения. Делая вид, что Кармы не существует, рыжий прошёл мимо. Акабанэ же не играл в безразличное высокомерие, и даже проводил его взглядом до парты. «Недавно он мог дважды погибнуть. Сначала из-за нового учителя, потом из-за моей вспыльчивости. Однако… Он даже не вздрогнул, когда увидел меня,» — зарылся в мыслях Карма. Из всего происходящего Асано вообще не демонстрировал нормальную человеческую реакцию. Не брался неосознанно за горло, не каменел в присутствии своего несостоявшегося убийцы. Для него эти моменты были перевернутой страницей книги, которая уже поделилась информацией и более не имела значения. Что ж, если Асано не остановился после поражения в главном корпусе, кто сказал, что он сделает это сейчас? — Судя по всему, близится второй раунд. Вперëд, Асано-кун. Только не забывай: теперь я персональная заноза в твоей заднице, — улыбнувшись, сказал в пустоту Карма. — Ты готов? — безразлично спросил парень с холодным взглядом. Одарив рыжего насмешкой, Карма спрятал руки в карманах и расслабленно наклонил макушку в бок. — Второй раунд — так второй раунд. Действуй первым. Дам тебе фору как проигравшему, — ответил хулиган. — Раз считаешь, что в прошлый раз я проиграл, пускай так и будет. А на счет форы… Я и так собирался действовать первым. Просто жди, Акабанэ-кун, — ответил засранец засланец в их класс и прошёл мимо. Карма специально не стал отходить, и на мгновение, их лица казались слишком близко. Но враг быстро покинул сцену, обдав лицо парня еле заметным ветерком.

***

Июль встретил ребят комфортной погодой, игриво касаясь лучиками тренирующихся ребят. Живи они первый год в Японии, обманулись бы такой температурой. Увы, не для кого не секрет, что за солнечной неделей последует сезон долгих летних дождей. Не желая терять драгоценное время, уроки физкультуры заняли добрую половину всех учебных часов. Остальным же предметам пришлось встать в долгую очередь. Нравилось ли это Асано? Вряд ли. Парень с хмурым лицом выполнял упражнения, всем своим видом показывая, где он эту физкультуру вертел. Что ж, если постоянству июльской погоды никто не верил, то настроению Асано поверили абсолютно все. «Вот болваны», — спрятав лицо в полотенце, подумал Асано. Укрывшись в небольшом кусочке плотной ткани, на уста залезла издевательская ухмылка. «Первый план провалился, но у меня заранее был подготовлен второй,» — Асано с интересом посмотрел на тренировавшихся одноклассников, а потом на свой нож. «Я не смог заставить вас почувствовать себя пустым местом в учëбе. Но… Как насчëт убийства? Судя по всему, оно имеет для вас большое значение. Вы так старались на экзаменах, лишь бы отстрелить щупальце осьминогу, но что если изменить сценарий? Вдруг я сейчас покажу прекрасные навыки на тренировке?» — усмехнулся Асано и вернулся к упражнениям. Взмах, поворот, грация, выпад. Асано выполнял их максимально идеально, успевая немного покрасоваться. Самую капельку, будто бы ненароком. Люди всегда любили зрелища, и какое совпадение, Гакушу отличный актëр. Он всегда знал, чего боялась, но жаждала увидеть публика. «Акт первый. Демонстрирую свой рост как убийцы. В прошлый раз я особо не выделялся, а сейчас играю на контрасте. Люди всегда замечают больше разницы между синим и красным, а не серым и белым. Смотрите, всего за неделю я якобы перегнал вас. Мой ум для вас уже не открытие. Если объединить все достоинства, как думаете, у вас есть хоть один шанс соперничать со мной за жëлтую голову?» — Эм… Он так всего за неделю научился? — подозрительно шепнула Рио Яде, но та неуверенно пожала плечами. «Акт второй. Вы в панике. У нас ведь уговор! Я обещал лишь помогать вам с покушениями… Но как же быть, если я передумаю? Поскольку у нас договорённость, вы захотите мне еë напомнить. Но не словами, а делом. Скоро ваши учебные показатели вырастут, и я вновь перестану выделяться». Юные убийцы делали вид, что сосредоточены лишь на своих навыках. Но от Асано не укрылись их мимолетные гляделки. «Третий акт… Его не будет. Нет нужды. Они вновь подконтрольны мне». Абстрактный образ налетает на него со спины, хватая за плечи. «Третий акт — твой разгром,» — слышится хрипловатый голос над самым ухом. Нож замер в воздухе, и парень, оттаяв, прислушался к небольшой тревоге. Она привела его к знакомому хулигану, отдыхающему под тенью листвы. Как бы не прятался Карма за насмешливостью, взгляд был острым как никогда прежде. «Я дословно запомнил тот разговор у обрыва. Да, Асано-кун, я умею учиться на ошибках. Договор с классом держится на твоëм нейтралитете к Коро и оценках ребят. Ответ в самой загадке. Как только манипуляции с учëбой не удались, ты сразу использовал запасную нору в виде демонстрации навыков убийцы. Твои действия становятся слишком предсказуемыми. Ты хоть немного стараешься?» — Карма демонстративно зевнул, пока рыжий недовольно буравил его взглядом.

***

Тадаоми не испытывал радость от быстрого роста новенького. И дело было вовсе не в личном отношении. Рядом с Карасумой стоял мрачный мужчина европейской внешности. Как долго он присутствовал, никто не знает. Но через время ребята заметили его. — Поприветствуйте господина Ловро и занимайтесь дальше, — сказал Карасума, чтобы дети проявили уважение и продолжили тренировку. Судя по всему, ребята были с ним знакомы, и никто не чувствовал опасности. Никто, кроме Гакушу. «Мрачный тип. Не похож ни на военного, ни на государственного служащего. Посвящён в тайну Коро. Ирина-сенсей заперлась в кабинете, хотя до этого всегда выходила и липла к Карасуме-сенсею. Возможно он еë наставник, а следовательно, убийца», — сделав быстрый анализ, Асано, не привлекая внимание, вернулся к тренировке. — Что думаете, господин Ловро? — перевёл на него взгляд Карасума. — Вы ведь пригласили меня только ради нового ученика, не правда ли? Всю тренировку я следил только за ним. И это отнюдь не восхищение. — Вы хорошо умеете составлять психологический портрет. Что можете о нём сказать? — Если начинать с ауры… Еë просто нет. Пустышка. Телосложение спортивное, хоть и немного худощавое. Судя по всему, он занимался спортом с самого детства. Лишь ранняя подготовка его выделяет. Пëстрая упаковка с пустотой внутри. Но вас волнует вовсе не такой посредственный анализ. Верно? — многозначительно спросил Ловро. — Верно. Аура человека не может ничего не выражать. Я отвечаю за ребят, и в случае чего, могу понять их действия, мотивы. Но он так хорошо скрывает свои эмоции… Трудно предсказать, что можно от него ожидать. Скорее невидимка, чем пустышка. Единственное, в чëм я уверен — он не против рискнуть не только своей безопасностью, но и одноклассником ради выгоды, — мрачно сказал Карасума. — Инцидент с Такаокой… Наслышан от Ирины. Встречал я похожих убийц. И проблем они доставляли немало. Искусные манипуляторы. Только поймаешь их за нить, как поймёшь, что всё это время ходил по обрубку. Ничего хорошего от его появления не будет. Знаете самый неприятный показатель начинающего убийцы? Он заключается в том, что Ирине интересно за ним наблюдать. — Вы… Хотите принизить Ирину-сенсей? — Напротив. Помимо простых заказов, она участвовала в куче интриг. Подставы, предательства, подстрекательства… Елавич спец в таких делах. И если она с любопытством наблюдает за развернувшимся представлением, значит, она видит куда больше вас. Есть вещи, в которых она превзошла своего наставника, — хладнокровно сказал Ловро, но всë же, небольшая гордость отразилась в голосе. Ловро был прав. Пока Карасума и Коро пытались разгадать нового ученика, Ирина всячески намекала на их отсутствующий интеллект. — Разве я могу оставить всë как есть? Он не боится толкать под лезвие ни себя, ни других. Ум и навыки действительно выделяют его, но… Именно они могут стать его палачами в будущем, — тщательно обдумывая, изрëк Тадаоми. — Ваш класс не оставят в покое, Карасума. Скольких убийц отвадил монстр? Есть ли смысл в счëте, когда сумма уже измеряется десятками? — ответил Ловро, наблюдая за игрой Асано. Она вовсе не впечатляла мужчину. Но не он был публикой, а ребята, по которым уже прокатилась небольшая тревога. — Их станет только больше. И пока весь класс будет действовать сообща, он будет вести свою игру. И, судя по недавнему опыту, безопасность одноклассников она в себя не включает. Его эгоцентризм… Однажды ослепит, и он может попасть в непростую ситуацию. Я понятия не имею, что делать с таким подростком, — обреченно сказал Карасума. — Ты не достучишься до него, пока он не получит желаемое. Так что либо дай ему то, чего он хочет, либо смоделируй ситуацию, которая вернет его с небес на землю, — опустив формальность, сказал опытный Ловро. Кивком попрощавшись с Карасумой, мужчина кинул последний взгляд на Гакушу. Взмахи и выпады были идеальны. До того момента, как Ловро ради интереса не выпустил ауру убийцы. Еле заметную. Движения потеряли чëткость. Делая вид, что парень немного устал, он стал осматриваться по сторонам. «Почувствовал, значит. Он абсолютно точно не заинтересован миром убийц, но, в скором времени, будет ориентироваться в нëм как в своей комнате,» — сделав небольшую заметку, Ловро скрылся в лесу. Вернув внимание к Гакушу, Карасума вновь прокрутил диалог с Ловро. «То, что он провернул с Такаокой, было глупостью, основанной лишь на удаче. Но в тот момент он перестал напоминать зазнавшегося и ослепленного популярностью отличника. Наружу словно вылезла та его часть, надëжно прятавшаяся долгие годы… » В критической ситуации он демонстрировал несдержанность, жестокость и подлость. Но даже все эти чувства вспыхивали не подобно пожару, а заранее запланированному фейерверку. За доли секунды каждая эмоция была приобщена к плану. Если это и помогло поглубже закопать Такаоку… «В мире куда больше людей, которые будут сильнее и умнее. Однажды тебя не спасет ни твоя смекалка, ни оголëнные инстинкты, взятые в рабство эмоциями. Ты подставишься, и подставишь других. Асано-кун, сейчас, может показаться, что я желаю нанести тебе поражение. Но, однажды, именно опыт сегодняшнего дня сделает тебя победителем,» — принял решение Карасума. — Класс, закончили! — обратился Карасума к ученикам. Покинув омут сосредоточенности, ребята с вопросом посмотрели на учителя. — Со следующей недели у нас будет меньше возможности тренироваться на улице, поэтому немного поменяю ход урока: отдохнëте десять минут и начнëте работать в паре. Хочу проверить навыки каждого из вас отдельно, а для экономии времени, будете сражаться с оппонентом. — Ну вот, опять спарринги. Его что, Такаока покусал? — подождав, когда Карасума отойдет от них, спросила Рио. — Может, тот жирдяй был прав, и у нас действительно нет никакого продвижения? После слов того психа и недели не прошло, как учитель Карасума поменял план тренировок, — немного уязвленно заметил Маэхара. — Ну, если мы и застряли, то кое-кто решил выйти на новый уровень, — загадочно сказала Рио, намекая на Асано. Рыжий стоял поодаль от них, о чëм-то разговаривая с Нагисой и подошедшей следом Каяно. — Если так пойдет и дальше, то про убийство Коро мы можем забыть, — отшутилась Накамура, но несмотря на добрые смешки остальных ребят, общее настроение сменилось в худшую сторону. — Никак решили отдать ему награду за осьминога? — послышался голос Кармы, и ребята обернулись к нему. — Боги, Карма-кун, да не прогуливает! — подколола Рио, но этим именем она привлекла внимание троицы поодаль. Каяно тут же заворчала на прогульщика, Нагиса неловко посмеялся. А Асано… Абсолютно никак не отреагировал внешне. «Неужели выключил режим кустарника и решил потренироваться? — задумался Асано, наблюдая за весëлым смехом двух главных бестий класса. — Почему он решил выйти именно тогда, когда объявили про спарринг?» На мгновение Карма кинул на него взгляд и помахал рукой. «Да-да, и тебе не хворать,» — саркастично подумал Асано и отвернулся. — Сначала душил его, потом приветствия кидаешь? У тебя точно с головой всë в порядке? — оценив эту сцену, чуть тише спросил Маэхара. — Все в порыве злости могут наломать дров, так что не надо ругаться. Думаю, Асано-кун тоже скоро остынет, — примирительно сказал Исогай. — Ну не знаю, мне бы тоже не понравилось косплеить Дездемону. Главное, чтобы вас не поставили в пару. А за остальное я спокойна, — с усталостью сказала Окано. Карма неопределённо пожал плечами. — Я думаю, Карасума-сенсей пожалеет нашего рыжика, — с хитрицой сказал Карма. Но правда в том… «… Что Карасума не собирается его жалеть,» — на секунду глаза Кармы сверкнули ехидностью. Он более чем уверен в своем суждении: Карасума поменял ход тренировки специально под рыжего. Не трудно было догадаться, с кем поставят Асано в пару. Время отдыха подошло к концу, и класс выстроился по шеренге. Рост у Акабанэ и Асано был почти одинаковым, так что парни стояли рядом. Из-за присутствия этого говнюка настроение Гакушу постепенно катилось к нулю. После распределения пар, не произошло чего-то особенного. Ребята просто пытались черкануть друг-друга ножами, а Асано анализировал сильные и слабые стороны противников. «Надо признать, это действительно эффективный метод. Когда атакуешь ножом не воздух, а оппонента, есть шанс и самому попасть под удар. В таких условиях мозг быстро отбрасывает ненужный мусор, используя наиболее подходящие тактики,» — рассуждал в мыслях Асано. Все ребята уже успели проявить себя, и настала очередь Гакушу. Ему в противники выбрали Исогая. Рыжий специально вëл себя предсказуемо, но в тоже время не позволял противнику взять верх. Всë закончилось ничьëй. «Если буду слишком усердствовать, это вызовет не тревогу, а раздражение. Пусть считают, что я всего лишь учусь. И всë же, свой талант я показал. Вот вам пища для размышления, ребятки. Жду со следующего дня ваших высоких показателей в учëбе,» — усмехнулся Асано и пошëл к выходу с поля. Но что-то ему будто бы подсказывало: до конца далеко. — А Акабанэ разве учавствовал?..» — Нас нечётное количество, и Акабанэ-кун остался без пары. Асано-кун, ты сегодня неплохо себя показал, сможешь выдержать второй спарринг? — обратился к нему Карасума. Асано медленно повернулся, подозрительно смотря на Карасуму. «Что за бредовая отговорка? Мог бы сам встать к нему. Стоп… » — лиловые глаза метнулись к Карме. Но тот не демонстрировал и капли удивления. Будто бы знал, что так всë сложится. «Карасума… Он хочет меня завалить? У нас с Акабанэ далеко не равные условия. Он игрался ножами ещë до перевода в старый корпус, а сегодня его никому не поставили в пару. У меня не было возможности подметить его сильные и слабые стороны. Я же был у него на виду. Эти двое в сговоре? Вряд ли. Видимо, он хочет заставить меня поумерить пыл после происшествия с Такаокой. Других вариантов нет. Впрочем, сейчас не до этого. Раз уж меня пригласили, то грех отказываться,» — после недолгой паузы Гакушу кивнул, и вернулся в центр поля. — Карасума-сенсей, они ведь поубивают друг-друга! — испуганно сказала Окуда. Остальные ребята тоже не поняли мотивацию учителя. — Или эти двое вас так достали, что вы решили оставить в живых лишь одного, — со злым весельем сказала Рио, готовясь к первоклассному шоу. — Это не смешно! — возразила Каяно. — Тише, мне кажется, Карасума-сенсей знает что делает, — шепнул ей Нагиса. — Он ставит их пару, хотя они совершенно не ладят. Думаешь, он даёт им возможность выпустить всю агрессию? В принципе… Ножи ненастоящие. Может, после битвы они успокоятся и перестанут кидать искры друг в друга? — рассудила Каяно, и Нагиса согласно кивнул. Но в глубине души он чувствовал, что ответ был совершенно иным. Встав перед противником, Карма с улыбкой заявил: — Асано-кун так вырос за несколько дней, надеюсь, он будет ко мне снисходителен. «Хочешь выделить перед всеми мой рост, а потом самолично скинуть меня на мокрую землю,» — раздражённо зыркнув на Карму, подумал Асано. Хулиган усмехнулся. — Ну да, в яблочко.» Услышав команду к нападению, парни тут же ринулись в бой. Правда Асано вëл себя более пассивно. «Сейчас сделаю вид, будто бы я достойный соперник, но вместе с этим ещë неопытный. Буду немного ему проигрывать, тогда он потеряет бдительность и поплатится за это, — рассудил Асано, больше защищаясь, нежели атакуя. — Эй… Ч-чëрт!» Атаки становились быстрее и яростнее, парень еле успевал блокировать их. Стоило Асано увернуться от рассекающего воздух ножа, как тот крутанулся в руке и уже атаковал с другой позиции. «Так, если продолжу сдерживать силы, то не отобью ни одной атаки! Слишком быстро! Акабанэ, мать твою!» — скорость Кармы возросла. Враг явно вошëл во вкус. — Ну же, Асано-кун! Разве ты не хотел показать классу Е разницу в уровнях? Я ведь тоже его часть! Ну так что, я увижу сегодня хоть что-то, кроме жалких попыток защититься? — несмотря на блокированные руки, голова Кармы оставалась свободна. И ей ничего не стоило приблизиться к лицу Гакушу, с интересом высматривая там душу. Ну или еë подобие. «Он опять понял задумку? Где я успел оставить следы?!» — округлились лиловые глаза, в которых отражался довольный Карма. — На том обрыве ты обозначил два условия: учеба и убийство. Первое не задалось, ты сразу прибег ко второму. Разве не забавно, что и то, и то, разрушу я? — чуть тише сказал Карма в самое ухо. Дыхание противника пробежалось по щекам, и Асано передëрнуло. «Если он повалит меня, то всë кончено!» — метался разум в панике. Но что можно сделать, раз из-за превосходящей силы и опыта врага, он летит на землю? Это короткое падение казалось слишком долгим. Он помнил это чувство. Именно с ним он летел в эту чëртову яму, после толчка председателем. Падая тогда в класс Е, его игра должна была подойти к концу. Вот только… «Разве в тот момент я сдался? Почему сейчас должен?» — воспоминания прошлись током по всему телу, открыв второе дыхание. Карма почти закончил начатое, но у него так и не получилось прижать Асано к земле. Падая вниз, Гакушу умудрился принять мостик. Позвонки немного хрустнули с непривычки, мышцы живота натянулись. Одна нога осталась на земле, вторая упëрлась в пресс Кармы, и завершив связку, Асано колесом перекинул его через себя. Едва коснувшись земли, Карма тут же кувыркнулся и принял защитную позицию. «Ты хочешь помешать мне пустить паутину по всему классу Е, ведь для тебя это просто моя высокомерная прихоть. Но представляешь ли ты, что произойдет, если никто не будет контролировать ваше обучение?» — осколки льда мелькнули в лиловых глазах. Медленным шагом парень направился к своему врагу. «Вы расслабитесь, и именно в этот момент вам нанесут удар в самое сердце.»

Взмах. Блок. Подсечка. Блок.

Асано перенял позицию нападающего, но Акабанэ легко отражал каждую атаку. «Вы стали сильнее, но этого всë ещë недостаточно для победы. Мне плевать какие средства пустить в ход, и мне плевать как ты к этому относишься!» Асано хватает руку, в которой и Кармы лежал нож, и отведя еë в сторону, толкает плечом на траву. Едва удержав равновесие и не выпустив весь воздух после удара по груди, красноволосый растерялся. «В битве с директором неизменно следуют жертвы. И если ты одна из них, то просто прими это.» Подлетев к парню, Асано стремится совершить последний для их битвы выпад. Но сердце пропускает удар, и паника ударяет по рëбрам. — Попался, — слышит Гакушу над ухом, прежде чем заблокировать неожиданную атаку вторым ножом. Если бы не привыкшее жить в тревоге тело, ловушка была бы фатальной. «Когда он успел его пронести?» — распахнулись его глаза от шока. Губы поджались от напряжения. От двух ножей обороняться в два раза тяжелее. Рано или поздно, разница в уровнях решит победителя, и Асано понимал: речь точно не про него. Пустив огромную порцию адреналина по телу, Асано стремительно блокирует выпад за выпадом. Руки сводит от усталости, в голове пустота после кольнувшего его сердца. Но тело будто отделилось от своего хозяина, упорно продолжая держать оборону. Но есть ли от неë толк, когда нет ни одной попытки контратаковать? Лезвия с двух сторон рассекают воздух, и Асано ставит блок с каждой стороны. Акабанэ не предпринимает новой попытки атаки. Старую можно просто довести до конца. Между ними всего-то жалкие сантиметры, и каждый из них видит, как ударяется чужое сердце о ребра, как заблестел пот на лбу, а щëки покраснели от бешеной физической нагрузки. В глазах Асано была одна ярость. В глазах Кармы… «Что…» — ушат ледяной воды обрушился на Гакушу, стоило столкнуться со взглядом… Председателя?.. Асано хотел подчинить класс, используя тонкие манипуляции на школьных занятиях. Карма уничтожил его деятельность за один день. Прямо как в один из переломных моментов жизни Гакушу в главном корпусе. После поражения Карме его преследовало стойкое чувство дежавю. Но разве гордыня Асано позволит признать, что Акабанэ успел вызвать у него такие же чувства, как его отец? Тогда он лишь отмахнулся от странной мысли, но сейчас… Сейчас всë как назло складывалось в одну картинку. После провала он хотел вновь распустить ядовитые корни в классе: помыкая убийством Коро и показывая разницу в их уровнях. Сейчас Карма вновь победит его, показав классу, что Асано точно так же может упасть, проиграть, и не только председателю. Вновь он испытает это чувство. Вновь будет разбит. Вновь. Вновь. Вновь. Вновь. Вновь. Увядшая сирень встретилась с горящим насмешкой янтарем. — Кем ты себя чувствуешь, Асано-кун? Слабаком, которому остаются лишь хитрые уловки, заранее обреченные на гибель? Я напомню тебе, кто ты такой. Раз за разом ты будешь оказываться в том дне, когда все усилия стали лишь детской шалостью в глазах твоего палача. Как видишь, я ничем не хуже председателя, — тихо шептал ему Карма. Он мог давно его убить. Но зачем же сразу убивать мышь, когда можно поиграться? Тем временем руки Асано слабели, и потеря концентрации миллиметр за миллиметром приближала лезвия по обе стороны. «Для кого-то это просто глупые игры с резиновым ножом, которые всякие дураки наделили каким-то особенным смыслом. Что ж… Выходит, я один из этих дураков,» — глаза Асано пустели. Задумка Асано была не столь грандиозной, как подрыв спокойствия в главном корпусе. Но в этом и была еë прелесть. Дьявол всегда скрывался в мелочах. «Акабанэ. Тебе ведь мало уничтожить мой первый план? Ты с удовольствием решил взяться за второй..» Обходя ребят в учëбе и открывая едва сросшиеся раны, Асано хотел гарантировано заставить их разбивать руки о гранит науки. Но это была лишь одна опора моста на пути к победе. Второй же опорой был страх класса Е за свою мишень. Если Асано будет более способен в уничтожении Коро, есть ли им вообще смысл называться классом убийц? Чтобы каждый приходящий новичок подводил осьминога к неминуемой черте, указывая ребятам, что даже так они навсегда останутся в конце? Хотели бы они такой исход? Нет. Но как же тогда напомнить Асано их договор, заключённый у пропасти? Только учëбой. «Но если сейчас я проиграю Акабанэ, будут ли они воспринимать меня всерьёз?.. »

Лента последствий протянулась перед обессиленным парнем. И сопровождало еë эхо голосов.

— Зря мы себе напридумывали, он, как и мы, только учится.

— Карма-кун по-прежнему сильнейший в нашем классе.

— Нет смысла напоминать Асано наш договор, ему бы потренироваться сначала ещë чуть-чуть.

— Раз он слабее, мы можем не учиться сломя голову. Ведь обещать убить Коро это одно, а реально его убить совершенно другое дело.

— Его угроза была лишь миражом. А мы сначала так испугались! Как странно… Я чувствую, что у меня пропадает стимул к учëбе.

— В последнее время учиться становится всë тяжелее…

— Хоть мы и были уверены в себе, экзамен показался слишком сложным…

Ребята.…

Мы проиграли главному корпусу.

— Отделяясь от сильных, убедись, что тебе хватит способностей им противостоять, — эхом раздался голос отца. — Ты проиграл, Асано-кун. Какое же будущее я тебе дарую? Может, станешь канцелярской крысой? Хотя… Даже это станет слишком мягким наказанием. Как насчëт второй нашей беседы? В шесть лет ты был таким замечательным ребëнком. Жаль, что памяти свойственно теряться в прожитых годах. Но я всегда готов тебе всë напомнить. «…Вот что произойдет, если я позволю тебе победить, Акабанэ. И, возможно, я понял, почему теряю твоë лицо… Председатель в тот день сломал весь план за один день. Сейчас между вами трудно найти отличия. Незамысловатыми приëмами ты отнимаешь у меня всë. Да… Поэтому вместо тебя я вижу ухмылку директора. Все мои действия ты решил вернуть сполна. Выглядит как справедливое наказание. Вот только… Я не верю в справедливость», — странное чувство пустоты меняло душу, выворачивая, разрывая, и собирая обратно воедино. В уголок души забился липкий страх, ожидая своей участи. Но Гакушу не уничтожил его, скорее напротив… — Помнишь, как защитил меня от летящего снаряда? А от Такаоки? Всегда подсказывал, в какой части дома находится отец? Заставлял меня кожей чувствовать опасность?

Поднимайся. Сейчас от тебя требуется всë тоже самое.

— …Не знаю, почему ты вдруг решил подражать моему папаше, Акабанэ-кун, — после недолгого молчания сказал Гакушу. Карма ничего не ответил. Всë выглядело, будто рыжий решился на отчаянную словесную перепалку, в надежде ослабить бдительность противника и вывести его из равновесия. Но Акабанэ прекрасно понимал, что это не так. Что-то только что изменилось. — Маска моего главнейшего врага, которую ты по глупости напялил, работает в две стороны. Я имею ввиду. . Очертания Кармы полностью пропали, обернувшись пугающей фигурой отца. Асано сознательно пошëл на поводу своего страха. — … Что надев личину другого человека, готовься принять и его проблемы, — с помутневшими глазами сказал Гакушу. — Он выдержал мою ненависть. Выдержишь ли ты? — Что… — нахмурился Карма. За потоком бессвязного бреда пронеслась молниеносная атака. Схватив атакующего, Акабанэ попытался его повалить, но сделанная подсечка от рыжего смогла не только пошатнуть Акабанэ, но и восстановить собственное равновесие. Поведение Асано напоминало какой-то баф, выкручивающий способности до высокой отметки. Попутно блокируя сильные и точные атаки, Карма постепенно начал понимать, что происходит с рыжим. — Решил обернуть свои триггеры против меня? — вместе с осознанием пришла ярость. «В прошлый раз его довели до крайней точки, и он с лëгкостью увернулся от атаки опытного тренера. Пока остальные люди постарались бы забыть эту сторону себя, ты решил вытянуть из неë всë. Твой взгляд… Ты смотришь не на меня. Ты воспользовался своим нестабильным состоянием и обманул самого себя. Асано. Не смей. » — выросшие клыки по не аккуратности прикусили язык Кармы, но боль его совершенно не отрезвляла. — Гакушу. Ты только что совершил большую ошибку! — наплевав на суффиксы, рявкнул Карма. Ножи сошлись в смертельной пляске, ненависть сплелась со злобой, рождая разрушительный ураган. Огонь Кармы пожирал ледяную стену, холод Асано кусал пальцы. Две абсолютно противоположные сущности, но единые в своей разрушительности сплелись, пожирая друг-друга. Ладонь красноволосого убийцы схватила запястье противника, выворачивая и вынуждая прижаться к нему спиной. Враг не нашёл возможности контратаковать. Однако, загнанный в угол зверь может укусить. Буквально. Асано перекинул затылок на плечо Кармы и впился зубами в его шею. Тот рыкнул от боли и рефлекторно оттолкнул от себя врага. Гакушу быстро перегруппировался и через секунду после падения, кувырком поднялся на ноги. Акабанэ держался за прокушенную шею, сверля янтарным взором оппонента. Асано уже давно потерял связь с реальностью. — Это уже слишком, кто-нибудь, остановите их! — крикнул кто-то из класса. — Ты должен умереть. — Тогда я заберу тебя с собой в могилу, и даже смерть нас не разлучит. Как тебе такое? — ехидничал Карма, но увы, никакого отклика в глазах напротив не было. «Конечно, ты же видишь не меня,» — ярость горящей рукой сжала виски, обдавая огнём внутренности. Наплевав на бой, Акабанэ кинулся к слетевшему с катушек Асано. Уткнувшийся нож в грудину потерял всякое значение. Схватив рыжего за волосы и притянув прямо к своему лицу, Карма заорал что есть силы: — Не смей представлять другого человека на моëм месте, Асано! Твой противник я!